Дипломатический прорыв в отношениях между Рабатом и Тель-Авивом выступает скоординированным ответом на попытки Алжира изменить баланс сил в регионе. В результате АНДР оказалась в условиях двойного давления: с запада ее позиции ослабляются официальным признанием со стороны Израиля марокканского суверенитета над Западной Сахарой, а с юга – активным проникновением финансовых ресурсов и оборонных технологий оппонентов в зону Сахеля. В сложившихся обстоятельствах алжирское руководство столкнулось с серьезным вызовом, который требует существенного увеличения военных расходов и резкого усиления дипломатической активности на южных границах для предотвращения полной изоляции страны.
Достигнутое 16 сентября c.г. соглашение между Королевством Марокко и Государством Израиль о повышении статуса дипломатических миссий до уровня полноценных посольств и взаимном назначении чрезвычайных и полномочных послов представляет собой новый этап в развитии межгосударственных отношений в североафриканском регионе. Это решение, формализованное в Нью-Йорке при посредничестве Соединенных Штатов, завершает этап юридической и институциональной фиксации Авраамовых соглашений в Магрибе.
Данный шаг предпринят в условиях резкого обострения межгосударственных противоречий между Алжирской Народной Демократической Республикой (АНДР) и Объединенными Арабскими Эмиратами (ОАЭ), которое привело к официальному прекращению дипломатических отношений по инициативе алжирской стороны. Одновременное повышение статуса мароккано-израильского диалога и изоляция Алжира на арабском направлении свидетельствуют о формировании устойчивого геополитического раскола. В сложившейся ситуации Алжир сталкивается с угрозой последовательного вытеснения из региональных процессов под давлением коалиции в составе Рабата, Абу-Даби и Тель-Авива.
До настоящего времени дипломатическое присутствие Израиля в Рабате и Марокко в Тель-Авиве функционировало в режиме офисов связи, что обуславливалось стремлением марокканской стороны минимизировать внутренние репутационные издержки и учитывать контекст палестино-израильского конфликта. Перевод двусторонних отношений в формат полноценных посольств означает окончательный демонтаж прежней ближневосточной доктрины королевства и переход к открытому стратегическому союзничеству, важным шагом к которому послужило официальное признание Израилем марокканского суверенитета над Западной Сахарой. Обоснованность обновленного формата подкрепляется формированием нормативно-правовой базы, включающей соглашения о поощрении инвестиций, об отмене двойного налогообложения и возобновлении прямого авиасообщения, что создает юридические предпосылки для масштабных поставок израильских военных технологий, включая беспилотную авиацию, комплексы противовоздушной обороны и программное обеспечение двойного назначения, критически необходимых Марокко в условиях постоянной гонки вооружений с Алжиром.
Ускоренный характер укрепления мароккано-израильского взаимодействия напрямую связан с деструктивной динамикой алжиро-эмиратских отношений, приведшей к закрытию воздушного пространства Алжира для воздушных судов ОАЭ и высылке эмиратских дипломатов. Алжирское руководство квалифицировало действия Абу-Даби как враждебную активность, направленную на подрыв национальной безопасности АНДР посредством скоординированного финансового спонсорства марокканских геополитических инициатив. В результате республика оказалась в условиях асимметричного давления, где финансовые ресурсы ОАЭ интегрируются с технологическим потенциалом Израиля и дипломатическими возможностями Марокко, что не только создает прямые военные угрозы на западных рубежах АНДР, но и наносит существенный ущерб идеологическому позиционированию Алжира как ключевого бенефициара палестинской проблемы на Африканском континенте.
Стремясь диверсифицировать риски и компенсировать давление на западном фланге, Алжир активизировал внешнеполитическую деятельность в зоне Сахеля, пытаясь сформировать буферную зону безопасности на территории так называемой «сахельской тройки» – Мали, Нигера и Буркина-Фасо. Вместе с тем мароккано-израильское взаимодействие создает долгосрочные вызовы для алжирской стратегии и на южном направлении. Инициированный Рабатом при финансовой поддержке ОАЭ проект по предоставлению Альянсу государств Сахеля (АГС) транзитного выхода к Атлантическому океану через портовую инфраструктуру Западной Сахары лишает Алжир исторической монополии на логистическое обслуживание региона. При этом повышение статуса мароккано-израильских отношений позволяет интегрировать израильские системы мониторинга и охраны периметра в создаваемые здесь транссахарские коридоры, что вместе с эмиратским финансированием из Абу-Даби обеспечивает Рабату конкурентные преимущества перед Алжиром, чьи предложения АГС ограничены традиционными методами содействия безопасности и замедлившимися в реализации инфраструктурными проектами вроде Транссахарского шоссе.
Текущая геополитическая расстановка сил свидетельствует о формировании в регионе двух противоположных подходов к региональному лидерству: с одной стороны – обладающий значительными финансовыми и технологическими ресурсами альянс (еще одна тройка) в составе Марокко, ОАЭ и Израиля («Авраамова ось»), действующий при поддержке США; с другой – Алжир, который на фоне дипломатической изоляции опирается на доходы от экспорта углеводородов и традиционную антиколониальную риторику в отношениях с соседями. Такое разделение создает две устойчивые зоны влияния, где экономические возможности и оборонные технологии одной группы стран противопоставляются ресурсному потенциалу и суверенной позиции другой.
Дипломатический прорыв в отношениях между Рабатом и Тель-Авивом выступает скоординированным ответом на попытки Алжира изменить баланс сил в регионе. В результате АНДР оказалась в условиях двойного давления: с запада ее позиции ослабляются официальным признанием со стороны Израиля марокканского суверенитета над Западной Сахарой, а с юга – активным проникновением финансовых ресурсов и оборонных технологий оппонентов в зону Сахеля. В сложившихся обстоятельствах алжирское руководство столкнулось с серьезным вызовом, который требует существенного увеличения военных расходов и резкого усиления дипломатической активности на южных границах для предотвращения полной изоляции страны.
Источник: Восточная трибуна.
