Чтобы в будущем утверждать свою востребованность в международных делах, БРИКС и ШОС необязательно пытаться вести более консолидированную политику, тем самым создавая основания для внутреннего раскола. Думается, что вместо этого они должны использовать возможности, возникающие в ходе необратимого процесса распада системы, созданной для обеспечения интересов стран Запада.
Складывается впечатление, что военно-политическое противостояние Ирана и США постепенно принимает хроническую форму. А это значит, что на пространстве юго-западной части Евразии возникает новый очаг постоянной нестабильности, который будет оказывать влияние на многие процессы во всём огромном макрорегионе планеты. Тем более что Исламская Республика Иран является постоянным членом таких важных региональных и глобальных объединений, как БРИКС и Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). И если конфликт между другим, более крупным участником ШОС и БРИКС – Россией – и странами Запада является пока опосредованным территорией Украины, то в случае с Ираном противостояние имеет прямой характер. Это значит, что его участие в качестве страны-члена в обеих организациях, а также в целом важное значение в евразийских делах должны будут постоянно приниматься во внимание, когда речь идёт о потенциале международного сотрудничества в Большой Евразии или строительства новых институтов международного управления на глобальном уровне. Важным теоретическим и практическим вопросом становится то, как конкретно новый статус Ирана отразится на работе обеих организаций.
Обе организации – БРИКС и ШОС – возникли в качестве реакции на кризис либерального мирового порядка, ставший очевидным к началу 2000-х годов. Именно тогда, после начала США «войны против террора» и последовавшего затем вторжения в Ирак (2003), большинство государств убедились в том, что «однополярный» мировой порядок не состоялся, а Запад во главе с Вашингтоном не сможет выступать в качестве нейтрального диспетчера глобальных благ и ресурсов развития. Ответом стало укрепление сотрудничества для решения региональных задач – ШОС (2001) – и одновременно начало более активной координации подходов ведущих незападных стран к мировым делам в целом – БРИКС (2009).
При этом, согласно принципиальной позиции большинства государств ШОС и БРИКС, их целью не является строительство альтернативных существующим институтов и механизмов глобального управления, которые напрямую подрывали бы те, что были созданы ранее Западом. Такая риторика является, конечно, несколько преувеличенной и преследует две важнейшие цели. Во-первых, сделать более гармоничными отношения внутри этих объединений, включающих в себя государства, как достаточно радикально противостоящие США и Европе, так и старающиеся с ними сотрудничать. Во-вторых, не отпугивать значительное количество неопределившихся стран мирового большинства, которые готовы дружить как с Россией и Китаем, так и с их противниками на Западе. И вообще думают только о том, чтобы избежать краткосрочных угроз и получить максимально возможное количество выгод.
В результате за редкими исключениями политическая программа и риторика ШОС и БРИКС сформировались как исключительно вегетарианские, создающие впечатление, что никаких острых проблем поведение Запада не создаёт и думать о формировании альтернатив для американской и европейской вседозволенности никто всерьёз не собирается. Надо отметить, что такая стратегия выглядела, конечно, крайне двусмысленно, ведь сам по себе факт появления обеих международных структур нового типа означает достаточно прямое выражение «вотума недоверия» либеральному мировому порядку и создавшим его державам. Если бы вступившие в ШОС и БРИКС государства доверяли США и Европе, например, вопросы глобального управления и безопасности в Евразии, стали бы они создавать организации, где западные державы не занимают лидирующих позиций? Иными словами, намерение большинства членов обеих организаций сохранять с США и Европой рабочие отношения несколько противоречит их участию в структурах, которые прямо или косвенно подрывают стратегические позиции Вашингтона и европейских столиц. И рано или поздно давать ответ на вопрос о следующем этапе развития ШОС и БРИКС всё равно бы пришлось.
Теперь острый конфликт с Западом уже второй страны ШОС и БРИКС становится поводом задуматься о том, насколько обе организации могут самоустраняться от обращения к самым важным проблемам современности. И в этом смысле они, надо признать, оказываются в не самой простой ситуации: сложно добиться общих конкретных действий, когда только одна страна – участник ШОС и БРИКС – Россия – прямо и недвусмысленно осудила агрессию США и Израиля против другой страны-участника – Ирана. Все остальные, включая Китай, предпочли публично занять позиции разной степени выжидательности. И само собой, с огромным облегчением восприняли прекращение боевых действий в апреле и затем подписание июньского меморандума.
Теперь противостояние переходит в хроническое, из чего следует несколько важных факторов региональной жизни и международной политики в принципе. На тактическом уровне и в сфере экономики мы видим по меньшей мере три важных вопроса, которые могут стать предметом рассмотрения для ШОС и БРИКС: энергетическая безопасность, транспортная связанность и, наконец, состояние американской системы союзов на юго-западной оконечности Евразии.
Во-первых, всем стоит, видимо, распрощаться с идеей о возвращении Персидского залива и особенно связывающего его с Индийским океаном пролива в стабильное довоенное состояние. После того как Вашингтон по своим причинам перевёл отношения с Ираном из политического в военно-политическое противостояние, некогда процветающий регион никогда уже не станет прежним. Это не является большой катастрофой для самодостаточных в плане ресурсов великих держав вроде США или России, но служит хорошим поводом призадуматься о будущем для зависимых от внешних поставок Китая, Индии или Индонезии.
Во-вторых, сам Иран, скорее всего, будет развиваться в качестве прифронтового государства, что затруднит реализацию проектов Север – Юг в сфере транспорта и логистики. В перспективе нестабильность вокруг Ирана может быть дополнена и развивающимся пока подспудно противостоянием Израиля и Турции. Это также является важным фактором стратегического планирования для стран Центральной Азии, которые видятся многим в качестве инвестиционного «рая» и перспективного направления торговых отношений. Они уже сейчас должны корректировать свои планы.
В-третьих, находясь на грани большой войны, США будут всё более активно ставить своих союзников на Ближнем Востоке в неудобное положение: нет оснований думать, что процветающие монархии Залива готовы примерять на себя форму милитаризации общества и государства по израильскому образцу.
Если же говорить о стратегическом уровне, то рискнём предположить, что перманентное противостояние США и Ирана – это не только вызов для ШОС и БРИКС, но и возможность. В первую очередь потому, что меняется контекст в целом: Запад и его безусловный лидер уже не воспринимаются в качестве вероятных провайдеров стабильности и развития. Напротив, в их политике всё более очевидна разрушительная составляющая, а подрыв доверия к ним становится стратегическим. Втягивание США в отношения непрерывного конфликта с Ираном будет делать обстановку вокруг Вашингтона всё более нервозной, чем, конечно, будут обязаны воспользоваться организации, предлагающие стабильность и устойчивость. Иными словами, для того, чтобы в будущем утверждать свою востребованность в международных делах, БРИКС и ШОС необязательно пытаться вести более консолидированную политику, тем самым создавая основания для внутреннего раскола. Думается, что вместо этого они должны продолжать в том же духе и использовать возможности, возникающие в ходе необратимого процесса распада системы, созданной для обеспечения интересов стран Запада.
Источник: Международный дискуссионный клуб «Валдай».
