Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Александр Пивоваренко

К.и.н., старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, старший научный сотрудник Института диаспоры и интеграции, эксперт РСМД

16 июня 2016 г. в Хорватии пало очередное правительство. 20 июня объявил о самороспуске парламент (Сабор). Он завершит свою работу 15 июля, а новые парламентские выборы, согласно конституции, должны состояться в течение 30–60 дней после этого. Страну охватил правительственный кризис, однако начался он не сегодня и не на прошлой неделе: за 25 лет независимости в стране сменились уже 13 кабинетов министров. Не является ли кризис для Хорватии перманентным состоянием?

Теория хорватской демократии

В современной Хорватии уже было множество случаев досрочной отставки правительства. Однако до роспуска парламента и досрочных выборов раньше не доходило. 

 

В 1990–1995 гг. в Хорватии сменились 5 правительств: самое короткое правительство длилось 3 месяца, самое длинное протянуло 18 месяцев. Однако тогда процесс «пересменки» происходил, можно сказать, в рабочем режиме, благодаря фактической однопартийности и президентской форме правления. Другой эпизод относится к 2009 г., когда досрочно сложил полномочия премьер-министр Иво Санадер. Но тогда коллапс удалось предотвратить приглашением в правительство представителей малых партий, и новый кабинет без особых проблем доработал до очередных выборов (которые, правда, ХДС были проиграны).

 

Нынешние события подводят промежуточный итог политическому циклу, начавшемуся в Хорватии в 2015 г. с проведением очередных президентских и парламентских выборов. Полтора года назад я отмечал, что в новый избирательный марафон Хорватия входит в новом качестве. В 1991-2013 гг. хорватское государство было больше озабочено обретением вектора существования государства (борьба за независимость, демократизация, вступление в НАТО и ЕС). Это накладывало отпечаток на работу любого правительства — как националистического и правоцентристского (1990–2000 гг., 2003–2011 гг.), так и левоцентристского (2000–2003 гг., 2011–2015 гг.). К какой бы партии они не относились, в их деятельности можно усмотреть определенную преемственность, связанную с подготовкой Хорватии к евроатлантической интеграции. С вписанием Хорватии в западную систему исчезли ограничители для политической системы страны. Внутриполитическая ситуация стала более соотноситься с классическим определением демократии А. Пшеворски, согласно которому «демократия — это система, где партии проигрывают выборы», а сам процесс представляет собой «упорядоченную неограниченность или организованную неопределенность». Стало больше «конкурентной борьбы за голоса народа», о чем писал другой теоретик, Й. Шумпетер.

 

 

Предвестником кризиса стали парламентские выборы 8 ноября 2015 года. Впервые не удалось выявить чистого победителя: разрыв оказался таким минимальным, что ни одна из главных политических партий не получила возможность в одиночку сформировать правительство (ХДС — 59 мест, Социал-демократическая партия — 56 мест). Начались длительные (75 дней) переговоры о формировании правительства, в ходе которых инициатива перешла к занявшей третье место партии «МОСТ независимых лиц», получившей 19 мест. В результате компромисса, суть которого сводилась к тому, что лидеры двух партий (Томислав Карамарко — ХДС и Божо Петров — МОСТ) не будут претендовать на главный пост, а станут вице-премьерами, премьер-министром стал беспартийный Тихомир Орешкович, канадец хорватского происхождения, с характерным североамериканским акцентом. До этого он был топ-менеджером в транснациональном фармацевтическом концерне «Тева», владеющем пакетом акций хорватской компании «Плива», в 2000-е гг. перешедшей в руки западных инвесторов [i].

 

Примечательно, что фигура Орешковича возникла фактически ниоткуда: он не фигурировал ни в одном избирательном списке и был предъявлен общественности лишь за месяц до формирования кабинета. Однако определенно можно говорить о его связи с ХДС. Во-первых, эта партия традиционно связана с хорватской диаспорой. Во-вторых, известно, что ХДС и Орешкович контактировали еще накануне выборов. Однако что собой представляет эта взаимосвязь — то ли ХДС сумело найти удобного кандидата для контроля над правительством, то ли Т. Орешкович был ставленником неких внешних корпоративных структур, а ХДС лишь легитимизировало его назначение (а подобные теории в последнее время популярны на Балканах) — ответ на этот вопрос зависит от того, через какую призму видятся процессы в регионе.

Почему правительство пало?

Причиной стал коррупционный скандал, в который были вовлечены лидер ХДС Т. Карамарко и его супруга. Он напоминает аферу, в которой в свое время оказался замешан премьер-министр Иво Санадер (2003–2009 гг.). В обоих случаях речь идет о связи хорватских правительственных лиц с венгерской нефтяной компанией MOL, которая владеет 49% хорватской INA. И. Санадера обвинили в получении взятки в размере 10 млн евро за содействие продажи хорватской нефтяной компании венграм (правда, обвинительный вердикт затем был пересмотрен). Т. Карамарко обвиняют в оказании консалтинговых услуг венгерским лоббистам, а фактически в торговле информацией c 2004 г., когда он работал в системе силовых структур. Таким образом, дело ИНА-МОЛ — своеобразный жупел, на котором попадаются ведущие политики страны, по странному совпадению относящиеся к одной партии. Однако, возможно, причина является лишь поводом, ведь первая информационная атака на будущего вице-премьера была зафиксирована еще летом 2015 г., еще до парламентских выборов. Тогда лидера ХДС обвиняли в сотрудничестве с финансовыми кругами из Израиля, Австрии и России, когда в публикации издания Telegram Т. Карамарко весьма откровенно обвинялся в сотрудничестве с Россией.

 

В конечном итоге, спустя шесть месяцев после формирования правительства и спустя два года после появления первого материала с компроматом, Т. Карамарко покинул пост вице-премьера, а затем сложил полномочия председателя ХДС. 

 

Что касается премьер-министра, то, появившись из ниоткуда, он так и не оказал существенного влияния на события, когда над кабинетом министров стали сгущаться тучи.  

Что дальше?

www.neweurope.eu

Лидеры партии МОСТ: Божо Петров и Драго Пргомет

 

Новые выборы должны состояться в середине августа — начале сентября. Очередной конфуз ХДС дает шанс вернуться во власть социал-демократам Зорана Милановича. Однако последние выборы наметили новую тенденцию — появление новых партий и молодых лидеров, которые теснят старожилов политической сцены. Это партия МОСТ (образована в 2012 г.), которая позиционирует себя в качестве главной жертвы провалившегося правительства. Это движение «Живая стена», лидер которого Иван Синчич смотрится весьма уверенно не только в критике существующих реалий, но и в выдвижении элементов конструктивной программы. Именно для них новые выборы — шанс, так как существующая двухпартийность, в которой партии ротируются у власти до первого провала, не может вечно устраивать хорватское общество. Не исключено и усиление правоконсервативных партий в рамках общеевропейского тренда.

 

Каким бы ни был исход выборов, вряд ли принципиально изменятся российско-хорватские отношения. Наши страны объективно заинтересованы в партнерских и дружеских отношениях. Ни одно хорватское правительство, будь оно правым или левым, этого никогда не отрицало. Однако сегодня как никогда возможно появление третьей силы, которая, оседлав мотивы недовольства компрадорской олигархией, может разрушить существующую двухпартийность и задать импульс для перемен в рамках всего региона.

 


[i] «Плива» — хорватская фармацевтическая компания. В 2006 г. продана американской Barr Pharmaceuticals, а в 2008 г. «Плива» стала частью американо-израильского концерна «Тева», купившего акции Barr Pharmaceuticals.

 

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся