Южная Осетия готовится к выборам президента

Президентские выборы, которые пройдут 18 сентября 2026 г. в Республике Южная Осетия (РЮО), будут значительно отличаться от всех предыдущих избирательных кампаний. Во-первых, это первые в истории Южной Осетии досрочные президентские выборы. Во-вторых, впервые кандидатом становится человек, никогда прежде не встроенный в южноосетинский политический истеблишмент. Речь идет о Марате Камболове, который прибыл в республику из Москвы в мае 2026 г. в роли госсоветника, став через две недели премьер-министром и, после отставки Алана Гаглоева в конце июня, и.о. президента Южной Осетии.

«Проект Камболова» — принципиально новый подход России к политике в Южной Осетии. Успешная реализация этого проекта позволит Москве на конкретном примере показать другим государствам Южного Кавказа, которые сейчас от нее отдаляются, что сотрудничество с Россией имеет позитивный «образ будущего». «Проект Камболова» направлен на глубокую интеграцию Южной Осетии с Россией без формального вхождения в ее состав — например, в формате Союзного государства. Для укрепления этой связки Москва повторяет абхазский опыт по развитию прямого взаимодействия субъектов России с республикой. Так, Южная Осетия и Санкт-Петербург уже подписали соглашение о сотрудничестве, и в дальнейшем число подобных документов с российскими регионами будет расти. Для Грузии углубление российско-южноосетинской интеграции означает усиление давления оппозиции на повестку «территориальной целостности» в преддверии парламентских выборов 2028 г. Поскольку возможности прямого ответа у Тбилиси ограничены, в ближайшие годы следует ожидать активизации грузинской «мягкой силы» в Южной Осетии.

Президентские выборы, которые пройдут 18 сентября 2026 г. в Республике Южная Осетия (РЮО), будут значительно отличаться от всех предыдущих избирательных кампаний. Во-первых, это первые в истории Южной Осетии досрочные президентские выборы. Во-вторых, впервые кандидатом становится человек, никогда прежде не встроенный в южноосетинский политический истеблишмент. Речь идет о Марате Камболове, который прибыл в республику из Москвы в мае 2026 г. в роли госсоветника, став через две недели премьер-министром и, после отставки Алана Гаглоева в конце июня, и.о. президента Южной Осетии.

Ранее реализация сценария «варяга» в Южной Осетии была невозможна, поскольку этому препятствовал «ценз оседлости». Впервые он был введен в 2001 г. Людвигом Чибировым и предполагал, что кандидат должен проживать в республике не менее 10 лет суммарно. Тогда же ценз впервые был применен именно в политических целях — под этим предлогом к выборам не допустили основного конкурента Людвига Чибирова, Резо Хугаева. Ожидаемого эффекта это, впрочем, не дало, поскольку Л. Чибиров в итоге проиграл Эдуарду Кокойты. В дальнейшем требования последовательно ужесточались: при Э. Кокойты — до обязательного проживания в республике в течение именно последних 10 лет, при Л. Тибилове и А. Бибилове — через введение «правила 93 дней» (постоянным проживанием считается, если гражданин находится за пределами Южной Осетии не более 93 рабочих дней в году без уважительной причины). На деле же «ценз оседлости» ни разу не обеспечил удержание власти действующей политической группировке: во всех электоральных циклах решающим фактором оставалось протестное голосование.

Смягчение «ценза оседлости» стало возможным благодаря подписанию в мае 2026 г. Договора об углублении союзнического взаимодействия между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия. После последовавших за этим поправок в Конституцию РЮО и конституционные законы о выборах президента, о выборах депутатов, об избирательных гарантиях и о государственных должностях, работать в органах власти Южной Осетии могут люди с 10-летним стажем на российской госслужбе. Для них идет зачет периодов постоянного проживания.

Кристина Пурен:
В поисках образа будущего для Южной Осетии

Профиль кандидатов

3 августа 2026 г. ЦИК Южной Осетии проверил документы, представленные семью кандидатами, и зарегистрировал пятерых. Теперь претенденты на пост президента получили право открыть избирательные счета и начать сбор подписей. Часть из них по итогам дальнейшей проверки ЦИК может быть исключена из предвыборной гонки.

Марат Камболов стал первым кандидатом, подавшим документы в ЦИК РЮО. Он дигорец, выходец из Северной Осетии, в свое время работал замминистра образования России и директором НИЦ «Курчатовский институт». Для Южной Осетии М. Камболов был неизвестен и кажется чужим: там проживают осетины — носители кударского и ксанского говоров иронского диалекта, тогда как дигорцы — субэтнос Северной Осетии с собственным диалектом. Однако дигорцы уже играли значимую роль в истории Южной Осетии — достаточно вспомнить Сланбека (Симона) Такоева и Билара Кабалоева. С. Такоев в свое время добивался от И. Сталина объединения Северной и Южной Осетии в составе РСФСР. Б. Кабалоев был одним из главных инициаторов и лоббистов строительства Рокского тоннеля, ставшего «дорогой жизни» для Южной Осетии и одним из важнейших транспортных маршрутов России в евразийском регионе. К тому же супруга М. Камболова — уроженка Южной Осетии, так что личная связь с республикой у него есть.

М. Камболов объединил вокруг себя все парламентские силы, кроме «Народной партии», что сделано с целью формирования единства южноосетинского общества. Параллельно М. Камболов формирует коалиционное правительство из представителей команд экс-президентов А. Гаглоева и А. Бибилова, предупреждая, что «те, кто не готов менять подходы и брать на себя ответственность за результат, в новой команде не задержатся».

М. Камболов выступает в роли социально ориентированного политика, запрос на которого в Южной Осетии сформирован уже давно. В этом смысле его целевая аудитория — все население республики, поскольку вся предвыборная работа М. Камболова направлена на повышение уровня жизни. Сегодня среди основных проблем южноосетинского общества — многокилометровые пробки на КПП «Нижний Зарамаг», низкие зарплаты и отсутствие рабочих мест.

Российский кандидат, которого поддержал Владимир Путин, становится и.о. президента, что дает ему карт-бланш для решения проблем населения еще в ходе избирательной кампании. Например, он уже заявил о начале в 2026 г. газификации населенных пунктов — одной из самых острых проблем, которую обещали решить предыдущие президенты, но прорыва так и не случилось. Параллельно ведется работа по треку здравохранения (особенно чувствительному для южноосетинского общества). В районы республики приезжают российские специалисты для проведения консультаций, идет оснащение медицинских учреждений новым оборудованием и транспортом. По абхазскому примеру в Южной Осетии запускаются проекты социальной архитектуры: в Цхинвале будет построено молодежное пространство — аналог абхазского арт-пространства «Гума». Объявлено о разработке грантовой программы объемом до 100 млн рублей. Также будет запущен кадровый конкурс по аналогии с «Командой Абхазии».

Вторым кандидатом стал лидер непарламентской партии «Иры Фарн» Хох Чочиев, ранее работавший в службе госохраны при Л. Тибилове. В обществе его, как и лидера «Единой Осетии» Ацамаза Бибилова, характеризуют как «хорз лæппу» — «хороший парень». Это важная ценностная характеристика: южноосетинское общество, выбирая президента, смотрит на личные качества кандидата. Изначально как «хорз лæппу» должен был выдвигаться именно А. Бибилов, и до появления на политической сцене М. Камболова этот статус вместе с фактором протестного голосования против А. Гаглоева мог обеспечить А. Бибилову победу. Однако его партия поддержала М. Камболова, и эта ниша перешла к Х. Чочиеву.

Узнаваемость Х. Чочиева в Южной Осетии средняя. Его партия на выборах в парламент в 2024 г. набрала около 5%, не преодолев 7-процентный барьер. «Иры Фарн» — не классическая партия, она не ведет системной работы «в поле». Это «локальная» партия, чья деятельность сосредоточена преимущественно в Цхинвале. Правда, надо учитывать, что в силу депопуляции районов именно в столице проживает большинство населения (по переписи 2015 г. — 56,8%; сегодня, на основе результатов полевых исследований автора, этот показатель можно оценить примерно в 65–70%).

Х. Чочиев может рассчитывать на поддержку молодежи — как в силу собственной повестки и возраста, так и потому, что его партия преимущественно молодежная, как и непарламентская «Ирыстоны ног фæлтæр» (лидер Константин Плиев). Эти две партии уже заявили об объединении и взаимной поддержке на предстоящих президентских выборах. Кроме того, Х. Чочиев может рассчитывать на поддержку части силовиков — в частности, сотрудников Госохраны РЮО, с которыми он вместе служил.

Кандидатом от партии «Единство» стал ее бессменный лидер Зураб Кокоев. «Единство» создавалась как партия власти в 2003 г. тогдашним президентом РЮО Эдуардом Кокойты и была связана с «Единой Россией». После ухода Э. Кокойты с президентского поста партию пытались несколько раз возродить, но ей ни разу не удалось преодолеть необходимый барьер и пройти в парламент. Фактически с 2014 г. ее место в парламенте и повестку заняла созданная тогда же «Единая Осетия» Анатолия Бибилова. Сам З. Кокоев в 2002–2004 гг. занимал пост мэра Цхинвала, с 2003 по 2005 гг. работал в качестве первого вице-премьера во время президенства Э. Кокойты, затем был депутатом Парламента РЮО V созыва (2009-2014 гг.) и вице-спикером. В 2011 г. Кокоев стал и.о. спикера Парламента РЮО, когда Парламент РЮО объявил вотум недоверия Станиславу Кочиеву. В настоящее время выступает представителем правительства в парламенте РЮО — эта должность носит технический характер. Рейтинг З. Кокоева в обществе невысокий. Когда «Единство» было партией власти, электоральную базу и поддержку ей обеспечивал Э. Кокойты. После его ухода с поста президента эта база сильно сократилась.

Своего кандидата выдвинула и партия «Патриоты Алании» — им стал Мурат Валиев, бывший сотрудник КГБ, ныне работающий в Государственной охране РЮО. В 2024 г. он баллотировался в Парламент РЮО VIII созыва как одномандатник, но выборы проиграл. Мало известен в обществе, не обладает политическим бэкграундом. Помимо партийных кандидатов, был зарегистрирован один самовыдвиженец — экс-сотрудник КГБ РЮО Казбек Кодоев. Он мало известен в обществе.

Кристина Пурен, Сослан Джусоев, Алик Пухати:
Логистический потенциал Южной Осетии в контексте МТК «Север — Юг»

Что ожидать от предвыборной гонки

Нынешний состав кандидатов отличается от предыдущего избирательного цикла. Фактически на этих выборах представлен один основной кандидат — М. Камболов, которого поддержали все парламентские силы, кроме «Народной партии», тогда как «Единая Осетия», Коммунистическая партия и «Ныхас» своих кандидатов не выдвинули. Для сравнения: на выборах 2022 г. действующий президент А. Бибилов шел от правящей «Единой Осетии», а его главным оппонентом был А. Гаглоев, выдвинутый оппозиционной «Ныхас», при этом обе силы были представлены в парламенте VII созыва. На нынешних же выборах конкуренты М. Камболова — представители непарламентских партий и самовыдвиженцы.

Новый формат президентской кампании, связанный со смягчением «ценза оседлости», несет и определенные риски. Важно не допустить формирования выборной повестки по принципу «местные против неместного» — это сразу повысит шансы протестного голосования, которое было решающим (в негативном ключе) для всех президентов Южной Осетии. Дополнительный риск в вопросе протестного голосования связан с графой «против всех», которая сохраняется в избирательном бюллетене. Как отмечают местные эксперты, процент готовых проголосовать «против всех» стабильно высок на этапе регистрации кандидатов в ЦИК, однако к самим выборам электоральные настроения меняются и люди начинают выбирать из допущенных кандидатов. В итоге предпочтение «против всех» трансформируется в протестное голосование за главного кандидата от оппозиции. Существует и риск формирования «местной коалиции», когда ряд кандидатов, местных политиков и ЛОМов могут консолидироваться вокруг одной фигуры, позиционирующейся как представитель «местных». Практика коалиций в Южной Осетии хорошо известна: в 2017 г. Э. Кокойты поддержал А. Бибилова, во многом обеспечив ему победу, в 2022 г. схожая ситуация сложилась в пользу А. Гаглоева, которого поддержали Давид Санакоев, Гарри Мулдаров, Ибрагим Гассеев и «Народная партия», что отчасти повлияло на поражение А. Бибилова.

Поддержка М. Камболова в обществе во многом связана с высокими ожиданиями перемен к лучшему и усталостью от старых политических команд. Поэтому население ждет от него результатов еще во время выборов. Как, например, в Абхазии в 2025 г., когда в период предвыборной гонки Россией был построен Сухумский аэропорт, что стало серьезным прорывом для республики и повысило рейтинг Бадры Гунба. Для южноосетинского общества основной проблемой остаются пробки на КПП «Нижний Зарамаг». По этому вопросу М. Камболов уже провел ряд встреч с представителями российских министерств и ведомств, а также лично посетил КПП. Известно, что работу пункта пропуска планируют организовать по осевому принципу. Так, 3 августа 2026 г. были открыты три дополнительные полосы движения. Решение этого вопроса способно обеспечить М. Камболову высокий рейтинг. Позитивный эффект окажет и решение проблем в сферах здравоохранения, образования и качества жизни населения.

35 лет независимого развития: итоги и перспективы для государств Южного Кавказа. Доклад РСМД

***

«Проект Камболова» — принципиально новый подход России к политике в Южной Осетии. Успешная реализация этого проекта позволит Москве на конкретном примере показать другим государствам Южного Кавказа, которые сейчас от нее отдаляются, что сотрудничество с Россией имеет позитивный «образ будущего». «Проект Камболова» направлен на глубокую интеграцию Южной Осетии с Россией без формального вхождения в ее состав — например, в формате Союзного государства. Для укрепления этой связки Москва повторяет абхазский опыт по развитию прямого взаимодействия субъектов России с республикой. Так, Южная Осетия и Санкт-Петербург уже подписали соглашение о сотрудничестве, и в дальнейшем число подобных документов с российскими регионами будет расти. Для Грузии углубление российско-южноосетинской интеграции означает усиление давления оппозиции на повестку «территориальной целостности» в преддверии парламентских выборов 2028 г. Поскольку возможности прямого ответа у Тбилиси ограничены, в ближайшие годы следует ожидать активизации грузинской «мягкой силы» в Южной Осетии.