Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 12, Рейтинг: 5)
 (12 голосов)
Поделиться статьей
Торнике Шарашенидзе

Ph.D. in International Relations, профессор, руководитель магистратуры по международным отношениям Грузинского института общественных дел (GIPA)

Александр Дубови

Научный директор Института политики безопасности, научный координатор Центра евразийских исследований Венского университета

В Вене на регулярной основе проходит трехсторонний семинар с участием западных, грузинских и российских экспертов. Эти встречи уже выявили и подтвердили как существующие противоречия, так и точки соприкосновения. В ходе семинара открыто и смело высказываются разные идеи и обсуждаются различные сценарии, в том числе, конечно, касающиеся Грузии. В этой связи хотелось бы суммировать позицию грузинской стороны для дальнейшей дискуссии как в рамках, так и за пределами Венских встреч.

Наиболее проблемным моментом для постсоветского пространства в целом и Южного Кавказа в частности остается геополитический и геоэкономический контекст. Сегодня становится ясно, что Южный Кавказ невозможно стабилизировать лишь банальным расширением существующих институтов международных отношений. Расширение НАТО на постсоветском пространстве зашло в тупик, а Евросоюз слишком занят собой, внутренней перезагрузкой и осознанием своей будущей роли в мире. Расширение же Евразийского экономического союза и Организации Договора о коллективной безопасности также вряд ли способны гарантировать стабильность региона.

В этих условиях Грузии, как и другим странам так называемой Срединной Европы, придется в ближайшие годы найти внешнеполитический и экономический баланс между сотрудничеством с ЕС и налаживанием прагматичных взаимовыгодных отношений с США, Китаем и Россией.

Статус постоянного нейтралитета, основанного на международном праве и гарантированного международным сообществом, может стать интересным вариантом геополитического и геоэкономического баланса, как для самих государств Срединной Европы (на Южном Кавказе, в Восточной Европе или на Балканах), так и для России и Запада в целом. При этом австрийская концепция нейтралитета могла бы послужить примером в данной ситуации.

В Вене на регулярной основе проходит трехсторонний семинар с участием западных, грузинских и российских экспертов. Эти встречи уже выявили и подтвердили как существующие противоречия, так и точки соприкосновения. В ходе семинара открыто и смело высказываются разные идеи и обсуждаются различные сценарии, в том числе, конечно, касающиеся Грузии. В этой связи хотелось бы суммировать позицию грузинской стороны для дальнейшей дискуссии как в рамках, так и за пределами Венских встреч.

Позиция Грузии

Стоит сразу оговориться, что главный приоритет Грузии — это обеспечение ее безопасности и восстановление территориальной целостности, все остальное вытекает из этой цели. Стремление страны в НАТО многие могут рассматривать как некий каприз. Но на самом деле НАТО видится в Грузии как средство достижения безопасности, но не как самоцель. Даже бывший президент, М. Саакашвили, утверждает, что он пытался предложить президенту В. Путину сделку — отказ от НАТО взамен Абхазии и Южной Осетии. В Грузии Россию видят главным виновником поражения в войне в Абхазии 1990-х гг.; соответственно, считается, что Россия в силах (и обязана) помочь Грузии решить проблему Абхазии в той или иной форме, или, по крайней мере, не помешать Тбилиси решить этот вопрос мирным путем. Тем более, Россия уж точно способна помочь Грузии в ситуации с Южной Осетией, которая к независимости как к таковой и не стремится. Соответственно, любые попытки примирения Тбилиси и Москвы будут натыкаться на вопрос территориальной целостности, что уже не раз подтвердилось. Есть ли шанс вернуться к формуле «отказ от НАТО взамен территорий»? Но если это было трудно сделать до августовской войны, то еще труднее будет сейчас.

Само слово «нейтралитет» в Грузии уже вызывает недоверие. В первую очередь вспоминается нейтралитет Грузинской республики в 1920 г., закончившийся вхождением в состав СССР. Да и раз нейтралитет предполагает отказ от сотрудничества с НАТО, это тоже настораживает, ведь НАТО (и США) видятся единственным противовесом России. Отказаться от них будет возможно только при получении самых прочных гарантий — более прочных, чем те, которые были прописаны в Будапештском меморандуме.

Конечно, есть позитивные примеры нейтралитета — и в этом плане пример самой Австрии импонирует. Австрия в разгар холодной войны сохраняла военный нейтралитет и при этом развивалась как типичная западноевропейская страна. Хотя нужно учесть разницу между контекстами: Австрия во время холодной войны — это одно, а «пост-августовская» Грузия — совсем другое.

Хотелось бы, конечно, верить, что можно повторить то же самое или повторить историю Швейцарского нейтралитета, о котором была достигнута договоренность в Вене более чем два столетия назад. Все великие державы тогда сошлись на том, что нейтралитет Швейцарии выгоден всем. То есть были учтены интересы всех великих держав, и все они гарантировали неприкосновенность Швейцарии. Кстати, при всем этом Швейцария всегда была готова защитить себя и укрепляла границы и оборонительные рубежи.

Восстановление территориальной целостности поможет Грузии, так как она сможет защищать свои границы, в том числе и Кавказский хребет (где проходит северная граница Грузии). Но, к сожалению, сегодня в Тбилиси не видят в действиях России настроя на переговоры. Продолжающий процесс так называемой бордеризации, помимо всего прочего, подрывает позиции всех, кто ратует за диалог с Москвой. Создается впечатление, что Москва не рассматривает серьезно вопрос примирения с Грузией и довольна сохранением статус-кво. В этом есть резон: ведь благодаря наличию военной базы в Южной Осетии, России удается тормозить процесс интеграции Грузии в НАТО.

Но при этом Россия проигрывает борьбу за сердца грузин. Июньские события в Тбилиси продемонстрировали, что, несмотря на потепление отношений (хотя бы на уровне рядовых граждан), протест и агрессия в отношении официальной Москвы не исчезли. Негативное отношение к Москве будет, наверное, только усиливаться, поскольку подрастает новое поколение, которое мало что связывает с Россией, кроме воспоминаний о войне в августе 2008 г.

Необходимость сбалансированной политики (европейская позиция)

Наиболее проблемным моментом для постсоветского пространства в целом и Южного Кавказа в частности остается геополитический и геоэкономический контекст. Сегодня становится ясно, что Южный Кавказ невозможно стабилизировать лишь банальным расширением существующих институтов международных отношений. Расширение НАТО на постсоветском пространстве зашло в тупик, а Евросоюз слишком занят собой, внутренней перезагрузкой и осознанием своей будущей роли в мире. Расширение же Евразийского экономического союза и Организации Договора о коллективной безопасности также вряд ли способны гарантировать стабильность региона.

В этих условиях Грузии, как и другим странам так называемой Срединной Европы, придется в ближайшие годы найти внешнеполитический и экономический баланс между сотрудничеством с ЕС и налаживанием прагматичных взаимовыгодных отношений с США, Китаем и Россией.

Поскольку простых решений для пост-имперских пространств не существует, почти забытая концепция постоянного нейтралитета могла бы сыграть положительную роль. Статус постоянного нейтралитета, основанного на международном праве и гарантированного международным сообществом, может стать интересным вариантом геополитического и геоэкономического баланса, как для самих государств Срединной Европы (на Южном Кавказе, в Восточной Европе или на Балканах), так и для России и Запада в целом. При этом австрийская концепция нейтралитета могла бы послужить примером в данной ситуации.

Австрийская модель нейтралитета

В 1955 г. Австрия приняла нейтралитет и согласилась не вступать ни в какой военный союз и не допускать на свою территорию иностранных военных. Изначально Австрия не стремилась стать нейтральной. Но со временем в Вене поняли, что нейтралитет — это инструмент для сплочения общества, для формирования государственной идентичности. В первые годы становления Второй Австрийской Республики нейтралитет стал синонимом независимости и помог Австрии сформировать сильную идентичность впервые после распада Австро-Венгерской империи.

Говоря о нейтралитете и австрийской концепции нейтралитета как примера для подражания, мы должны помнить, что не существует единственно верной концепции нейтралитета. Подобно тому, как Австрия выработала собственное понимание нейтралитета на основе швейцарской модели, Грузия может выработать свое понимание нейтралитета. Нейтралитет — это сложный, многогранный процесс, это не догма и не «разменная монета», а образ жизни. Он не является панацеей, но долгосрочным процесс в рамках государственной политики.

Одного Закона о нейтралитете мало. Нужна широкая дискуссия с вовлечением гражданского общества. Главное — процесс дискуссии, государственной и политической деятельности должен иметь целостный характер. Важно, что нейтралитет не является самоцелью и не способен заменить государственную стратегию; но дискуссия о нем способна послужить отправным пунктом и своего рода катализатором дискуссии о будущем грузинской государственности, национальных интересах, а также о роли Грузии в регионе и ее отношениях с ключевыми акторами международных отношений.

Кроме того, нейтральный статус не исключает двустороннего или многостороннего сотрудничества, в том числе — с НАТО. В связи с изменением миропорядка и отсутствием доверия между коллективным Западом, Россией и государствами так называемой Срединной Европы нейтралитет может и должен быть компенсирован многовекторным экономическим сотрудничеством. Таким образом, нейтралитет будет способствовать диверсификации внешней политики и развитию партнерских отношений с другими центрами силы, вовлеченными в региональную геополитику.

***

Каким бы нереалистичным в свете отсутствия доверия между Россией и Западом ни казался этот вариант, новая сделка в области европейской безопасности еще менее вероятна.

Представление о том, что концепция нейтралитета является феноменом и частью холодной войны, во многом ошибочно. Эта концепция неоднократно доказывала, что она может адаптироваться к новым ситуациям и стать устойчивой дипломатической альтернативой в многополярном мире.

(Голосов: 12, Рейтинг: 5)
 (12 голосов)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся