Трансформация курдских альянсов и роль Турции в Сирии и Ираке

Мирный процесс, инициированный Турцией с Рабочей партией Курдистана (РПК), открыл сложный этап перестройки дипломатических отношений в регионе. Он изменил не только взаимодействие Анкары с курдским населением внутри страны, но и ее альянсы с ключевыми политическими силами в Ираке и Сирии. Эти изменения повлияли на характер связей между курдскими партиями, чьи судьбы теперь переплетены теснее, чем когда-либо.

В 2025 г. отношения между Анкарой и Сулейманией заметно улучшились. Проведение ПСК церемонии разоружения РПК на подконтрольных ему территориях продемонстрировало готовность к сотрудничеству в мирном процессе. В ответ Турция в октябре 2025 г. сняла многолетнее воздушное эмбарго на Сулейманию, введенное после обвинений в координации действий ПСК с РПК. Эти события могут способствовать более глубокому сближению сторон и открывают новые возможности для обсуждения энергетических и торговых соглашений.

Несмотря на потенциальные экономические возможности, открывающиеся сближением Анкары и Сулеймании, иракские и турецкие инвестиции в строительный и энергетический секторы могут существенно повлиять на развитие курдских городов в Рожаве. Тем не менее, как часто бывает в этом регионе, в критически важных сферах сохраняется стратегическая неопределенность. Снижение регионального влияния Ирана на фоне продолжающейся конфронтации с Израилем и США может создать вакуум, который Турция сможет использовать в курдских районах. В то время как администрация Д. Трампа оказывает давление на Тегеран, ее более гибкий подход к Анкаре предполагает возможность получения Турцией поддержки со стороны Вашингтона.

Отсутствие прямого вмешательства Израиля в поддержку СДС предоставило Турции больше пространства для формирования своей политики в отношении курдов. Независимо от исхода мирного процесса между Анкарой и РПК, текущие действия Турции подчеркивают: ее национальная безопасность теперь неразрывно связана с судьбой курдского населения в регионе.

Мирный процесс, инициированный Турцией с Рабочей партией Курдистана (РПК), открыл сложный этап перестройки дипломатических отношений в регионе. Он изменил не только взаимодействие Анкары с курдским населением внутри страны, но и ее альянсы с ключевыми политическими силами в Ираке и Сирии. Эти изменения повлияли на характер связей между курдскими партиями, чьи судьбы теперь переплетены теснее, чем когда-либо.

В то же время Демократическая партия Курдистана (ДПК), возглавляемая Масудом Барзани и базирующаяся в Эрбиле, сыграла важную роль посредника между Дамаском и Сирийскими демократическими силами (СДС). Этот шаг стал ответом на интенсивные столкновения между сторонами в январе 2025 г., которые завершились хрупким соглашением о военной и политической интеграции.

Мурад Садыгзаде, Мишель Бычкова:
Турецкий взгляд на кризис вокруг Ирана: безопасность, энергетика и перспективы перераспределения сил на Ближнем Востоке

Соглашение могло бы привести к интеграции СДС в вооруженные силы центрального правительства (полностью поддерживаемого Турцией), тогда как Дамаск установил бы полный контроль над территориями, ранее находившимися под управлением этих сил. Попытки Анкары решить «курдский вопрос» также, по-видимому, предоставили ей возможность урегулировать давние разногласия с Патриотическим союзом Курдистана (ПСК), возглавляемым Бафелем Талабани и базирующимся в Сулеймании.

Современная турецкая региональная политика стала более активной. В декабре 2024 г. суннитские фракции под управлением «Хайят Тахрир аш-Шам»* при поддержке Турции во главе с Ахмадом аш-Шара смогли свергнуть правительство Башара Асада в Дамаске в результате стремительного наступления. Это укрепило позиции Анкары как значимого игрока в сирийском конфликте и повысило ее уверенность в расширении влияния в регионе.

Анкара, по крайней мере на первый взгляд, стремится к разрешению затяжного вооруженного конфликта между турецким государством и курдами. Это стало ясно после заявления РПК в мае 2025 г. о намерении разоружиться как превентивной мере на пути к долгожданному миру. Комитет парламента Турции, отвечающий за этот процесс и получающий поддержку прокурдских партий, активно работает над выполнением условий соглашения.

Эти события указывают на то, что турецкие политики сделали выводы из прежних ошибок. Неспособность разрешить вопрос сирийских курдов в ходе мирных переговоров между Анкарой и РПК в 2013–2015 гг. стала одной из ключевых причин их провала. Нынешнее соглашение об интеграции СДС с Дамаском, достигнутое после интенсивного наступления проправительственных сил на Рожаву, похоже, устранило главное препятствие для турецкой политики в Сирии.

Однако по мере того как Турция стремится укрепить свои позиции в регионе, возникают новые вызовы. Действия Израиля уже давно вызывают тревогу в Анкаре — особенно в связи с тем, что еврейское государство может косвенно поддерживать РПК и СДС, что противоречит интересам Турции. Эта тревога вынудила Анкару сосредоточиться на укреплении внутреннего фронта и нейтрализации угроз в рамках стратегии «Турции без террора».

Эти опасения остаются актуальными на фоне многократной эскалации конфликтов между Ираном и Израилем в последние годы, а также после начала войны США и Израиля против Ирана 28 февраля 2026 г. Одновременно израильские военные продолжают наращивать присутствие в Ливане и на спорных приграничных территориях на юго-западе Сирии. Анкара, вероятно, будет воспринимать это как угрозу, сопоставимую с ее собственными амбициями в регионе.

Курдские силы в Иракском Курдистане, представленные двумя основными политическими партиями, создают для Анкары сложную конфигурацию. Турецкая армия на протяжении десятилетий сохраняла военное присутствие на севере региона в рамках операций против РПК. С 2018 г. это присутствие постепенно расширяется на приграничные территории при поддержке ДПК, контролирующей региональное правительство. Это усилило напряженность между Багдадом и Эрбилем, поскольку Анкара нарушает суверенитет Ирака.

Фахил Абдулкарим:
Политические маневры вокруг курдского вопроса в Турции

Анкара также сохраняла прочные связи с ДПК, тогда как ее взаимодействие с ПСК в последние годы стало значительно более напряженным. Обвинения Турции в адрес ПСК в поддержке РПК негативно влияли на отношения между двумя курдскими партиями. Эта напряженность дополнительно осложнила взаимодействие Багдада с Иракским Курдистаном и усилила существующие споры о суверенитете.

Несмотря на разногласия, в 2025 г. отношения между Анкарой и Сулейманией заметно улучшились. Проведение ПСК церемонии разоружения РПК на подконтрольных ему территориях продемонстрировало готовность к сотрудничеству в мирном процессе. В ответ Турция в октябре 2025 г. сняла многолетнее воздушное эмбарго на Сулейманию, введенное после обвинений в координации действий ПСК с РПК. Эти события могут способствовать более глубокому сближению сторон и открывают новые возможности для обсуждения энергетических и торговых соглашений.

В апреле 2026 г. Турция одобрила решение ПСК предоставить политику Иракского туркменского фронта (поддерживаемого Анкарой) пост губернатора Киркука на ротационной основе, несмотря на сопротивление ДПК. Этот шаг также может укрепить отношения между Анкарой и Сулейманией.

Поскольку взаимодействие между двумя курдскими партиями носит характер игры с нулевой суммой, ДПК может воспринимать углубление связей между Турцией и ПСК как угрозу своим позициям — это ослабляет ее монополию на курдско-иракские отношения с Анкарой. Тем не менее в условиях усилий по снижению региональной напряженности всем сторонам следовало бы стремиться к примирению, что представляется взаимовыгодным подходом.

ДПК осознает изменения в региональной динамике. Несмотря на первоначальные разногласия с СДС по вопросу РПК, недавние события свидетельствуют о значительном сдвиге. Партия, базирующаяся в Эрбиле, стала главным гарантом интеграции СДС в сирийскую политику, что позволило командующему СДС Мазлуму Абди регулярно встречаться с лидером ДПК Масудом Барзани.

Выражения курдского братства на этих встречах работают на интересы обеих сторон, укрепляя их статус курдских лидеров. Однако для командующего СДС, вероятно, важнее улучшить свой имидж — особенно после серьезных поражений, которые его войска понесли от сил, верных Дамаску, в начале 2026 г.

ДПК стремится укрепить отношения с СДС, что, в свою очередь, отражает региональные интересы Турции. То, что прежде воспринималось как постоянная угроза на южной границе страны, может трансформироваться в сотрудничество, если СДС будут интегрированы в структуры сирийского правительства в Дамаске, поддерживаемого Анкарой. Хотя такой сценарий не означает полного роспуска СДС — ключевого требования Турции на протяжении многих лет, — Анкара, похоже, готова к компромиссу, если это совпадает с ее стратегическими интересами.

Фахил Абдулкарим:
Вопросы курдского единства: соперничество между ДПК и ПСК за политическое влияние

Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан выразил эту позицию в недавних заявлениях. Выступая вместе со своим иранским коллегой в феврале, он сказал, что сирийские курдские силы «должны пройти историческую трансформацию», чтобы не представлять угрозу безопасности Турции.

Несмотря на потенциальные экономические возможности, открывающиеся сближением Анкары и Сулеймании, иракские и турецкие инвестиции в строительный и энергетический секторы могут существенно повлиять на развитие курдских городов в Рожаве. Тем не менее, как часто бывает в этом регионе, в критически важных сферах сохраняется стратегическая неопределенность. Снижение регионального влияния Ирана на фоне продолжающейся конфронтации с Израилем и США может создать вакуум, который Турция сможет использовать в курдских районах. В то время как администрация Д. Трампа оказывает давление на Тегеран, ее более гибкий подход к Анкаре предполагает возможность получения Турцией поддержки со стороны Вашингтона.

Отсутствие прямого вмешательства Израиля в поддержку СДС предоставило Турции больше пространства для формирования своей политики в отношении курдов. Независимо от исхода мирного процесса между Анкарой и РПК, текущие действия Турции подчеркивают: ее национальная безопасность теперь неразрывно связана с судьбой курдского населения в регионе.

*Организация признана террористической и запрещена в РФ