Меморандум о взаимопонимании между США и Ираном от 17 июня 2026 г.: политологический и юридический анализ

17 июня 2026 г. Соединенные Штаты Америки и Исламская Республика Иран подписали Меморандум о взаимопонимании (МоВ). МоВ содержит четырнадцать пунктов и охватывает широкий круг вопросов. CША и Иран обязуются прекратить военные действия, уважать суверенитет и территориальную целостность друг друга, провести переговоры и в течение 60 дней достичь окончательного соглашения. США обязуются снять блокаду, а Иран восстановить трафик судов по Ормузскому проливу и совместно с Оманом определить режим судоходства по нему. США также обязуются разработать план развития Ирана, снять с него санкции и разморозить его активы. Иран подтверждает, что не намерен приобретать ядерное оружие. Некоторые пункты МоВ недостаточно четкие, а некоторые условные, то есть зависят от реализации других пунктов, прогресса на переговорах и создания контрольных механизмов.

МоВ отличается от других соглашений, завершающих международный конфликт. Во-первых, он регулирует широкий круг вопросов, включающий не только прекращение огня, но и размораживание активов, отмену санкций и определение режима судоходства. Во-вторых, США выступают не только от своего имени, но и от имени своих союзников и международного сообщества в целом; они, в частности, гарантируют определенные действия Совета Безопасности ООН и Израиля. Арабские государства также должны быть привлечены к выполнению МоВ.

Вместе с тем МоВ содержит неточности и дефекты, затрудняющие его имплементацию. Он не устанавливает четкой последовательности выполнения его условий; его реализация зависит от действий других субъектов, прежде всего Израиля; он содержит ряд неточных формулировок (например, обязательство Ирана «определить морские услуги в Ормузском проливе»). Другой проблемой является действительность МоВ, которая может быть поставлена под сомнение.

Большинство экспертов, в том числе российских, считают, что МоВ оформляет выход Вашингтона из проигранной им войны и представляет собой своеобразную попытку сохранения лица. Согласно альтернативной интерпретации МоВ — первый шаг к трансформации регионального порядка. Суть этой трансформации — «открытие Ирана» и создание стратегического союза между США и Ираном, который станет главной силой в регионе. Ряд авторов высказывают скептицизм в отношении перспектив реализации МоВ, отмечая то, что он не решает принципиальный вопрос о ядерной программе, оставляет за скобками возможную реакцию других акторов и вызывает критику со стороны части американских и иранских элит.

Последствия конфликта между США и Ираном для России неоднозначны. Главные риски — отход от стратегии «дружбы со всеми», утрата важных партнеров в лице Израиля и стран Залива и ослабление второго по значимости союзника. Однако в результате закрытия Ормузского пролива Россия получила возможность продавать свою нефть по высоким ценам, не опасаясь преследований ее теневого флота. Кроме того, конфронтация Ирана с США, Израилем и странами Залива сделала его более зависимым от России и Китая. Последствия МоВ также могут оказаться неоднозначными: сближение Ирана с США может заставить его пересмотреть свой статус ключевого союзника России и переориентировать его внешнюю политику на Кавказ и Центральную Азию. Эта неоднозначность, вероятно, и определила настороженную реакцию России на конфликт и МоВ. Стоит отметить, что МоВ расходится с некоторыми подходами, закрепленными в Концепции обеспечения коллективной безопасности в Персидском заливе, подготовленной МИД РФ (редакция 2026 г.). Действительно, в отличие от МоВ, Концепция делает акценты на политической координации, а не на экономической интеграции; на инклюзивности сотрудничества, а не на лидирующей роли США и Ирана; на применимости к судоходству в Ормузском проливе обычного права и Конвенции 1982 г., а не нового режима, разработанного Ираном и Оманом.

Указанная неоднозначность определяет и оценки некоторых российских экспертов, которые воспринимают МоВ как документ, ориентированный на ретроспективу (прекращение войны), а не на перспективу (преобразование регионального порядка, отмена санкций и изменение внешней политики США и Ирана). Такая оценка выглядит необоснованным упрощением.

В общем плане МоВ свидетельствует о некоторых важных изменениях в международных отношениях и международном праве. Во-первых, МоВ свидетельствует о постепенной дискредитации ООН и ее Устава: он оформляет результаты войны, начатой в нарушение принципов Устава; возлагает на Совет Безопасности обязанность подтвердить окончательное соглашение, ставя тем самым этот орган в положение формального регистратора решений США; и игнорирует возможную реакцию других государств на будущий режим судоходства по Ормузскому проливу. Во-вторых, оформляя обоюдное прекращение военных действий, МоВ легитимирует концепцию продолжающегося (ongoing) конфликта, при помощи которой США обосновывали нападение на Иран. В-третьих, положения об управлении Ормузским проливом содержат общую отсылку к международному праву и не упоминают Конвенцию по морскому праву 1982 г. и право транзитного прохода. Это умолчание предполагает возможность ограничения этого права, например со ссылкой на обычай. МоВ, таким образом, отражает тенденцию, направленную на ограничение судоходства по международным проливам и фактическую отмену права транзитного прохода, а также более общую тенденцию постепенной национализации морских пространств и космических объектов.

17 июня 2026 г. Соединенные Штаты Америки и Исламская Республика Иран подписали Меморандум о взаимопонимании (МоВ). МоВ содержит четырнадцать пунктов и охватывает широкий круг вопросов. Его содержание — неоднозначное и, пожалуй, не имеет прецедентов. Как результат, его имплементация неизбежно столкнется с трудностями. Ниже представлен перевод МоВ на русский язык и даны некоторые комментарии к нему.

Содержание Меморандума

1) США и ИРИ, а также их союзники в нынешней войне, подписывая настоящий МоВ, объявляют о немедленном и постоянном прекращении военных действий на всех фронтах, в том числе в Ливане, и обязуются с этого момента не начинать никаких войн или военных операций друг против друга, воздерживаться от применения силы или угрозы силы друг против друга и обеспечивать территориальную целостность и суверенитет Ливана. Окончательное соглашение подтвердит постоянное прекращение войны на всех фронтах, в том числе в Ливане, и другие положения настоящего пункта.

2) США и ИРИ обязуются уважать суверенитет и территориальную целостность друг друга и воздерживаться от вмешательства во внутренние дела друг друга.

3) США и ИРИ обязуются провести переговоры и достичь окончательного соглашения в течение 60 дней; этот срок может быть продлен по взаимному согласию.

4) Сразу после подписания настоящего МоВ США начнут снятие военно-морской блокады и любых помех или препятствий, направленных против ИРИ, и полностью прекратят военно-морскую блокаду в течение 30 дней. В течение этого периода ИРИ восстановят объем трафика морских судов до довоенного уровня. США также обязуются отвести свои войска от ИРИ (from the proximity of the IRI) в течение 30 дней после заключения окончательного соглашения.

5) После подписания настоящего МоВ ИРИ, прилагая все усилия, организует необходимые мероприятия для обеспечения в течение 60 дней безопасного и беспошлинного прохода торговых судов из Персидского залива в Оманское море и обратно. Движение торговых судов начнется немедленно, и, учитывая необходимость устранения технических и военных препятствий и разминирования со стороны ИРИ, будет налажено (instated) в течение 30 дней. ИРИ проведет диалог с Султанатом Оман для определения будущего управления и морских услуг в Ормузском проливе в рамках дискуссии с другими прибрежными государствами Персидского залива в соответствии с применимым международным правом и суверенными правами прибрежных государств Ормузского пролива.

6) США совместно с региональными партнерами обязуются разработать окончательный, взаимосогласованный план на сумму не менее 300 млрд долл. для реконструкции и экономического развития ИРИ. Механизм имплементации этого плана будет окончательно согласован в рамках окончательного соглашения в течение 60 дней. США предоставят все необходимые лицензии, разрешения и согласования, необходимые для соответствующих финансовых операций.

7) США обязуются прекратить все типы санкций против ИРИ, включая резолюции Совета Безопасности ООН, резолюции Совета управляющих МАГАТЭ и все односторонние санкции США — первичные и вторичные — в соответствии с согласованным графиком в рамках окончательного соглашения. ИРИ и США признают критическую важность вышеупомянутого вопроса прекращения санкций и выразили намерение незамедлительно рассмотреть данные вопросы в ходе переговоров для достижения взаимного соглашения по ним.

8) ИРИ подтверждает, что не будет приобретать или разрабатывать ядерное оружие. США и ИРИ договорились урегулировать вопрос об утилизации запасов обогащенного материала в рамках механизма, который будет согласован сторонами в соответствии с графиком, упомянутым в п. 7, с использованием методологии разбавления на месте под надзором МАГАТЭ[1]. Обе стороны также договорились обсудить вопрос обогащения и другие согласованные вопросы, касающиеся ядерных потребностей ИРИ, основываясь на подходящих механизмах, согласованных в окончательном соглашении. Окончательное соглашение подтвердит положения данного пункта. США и ИРИ признают критическую важность вышеупомянутых ядерных вопросов и выражают намерение незамедлительно рассмотреть эти вопросы в ходе переговоров для достижения по ним взаимного соглашения.

9) До заключения окончательного соглашения США и ИРИ договорились сохранять статус-кво. ИРИ сохранит текущий статус-кво своей ядерной программы, а США не будут вводить никаких новых санкций и развертывать дополнительные силы в регионе.

10) США обязуются, что сразу после подписания настоящего МоВ и до упомянутой отмены санкций Министерство финансов США будет выдавать разрешения на экспорт иранской сырой нефти, нефтепродуктов и производных, а также на все сопутствующие услуги, включая банковские операции, страхование, перевозку и т.д.

11) США обязуются обеспечить полный доступ к замороженным или подпадающим под ограничения средствам и активам ИРИ после имплементации МоВ. США и ИРИ согласуют процедуры, связанные с разблокированием этих средств, в ходе переговоров. Данные средства, независимо от того, находятся ли они на первоначальном счете или переведены, должны быть в полной мере доступны для выплаты любому конечному бенефициару, назначенному Центральным банком ИРИ. США обязуются выдавать все необходимые лицензии и разрешения.

12) США и ИРИ договорились о создании исполнительного механизма для мониторинга успешной имплементации настоящего МоВ и будущего соблюдения окончательного соглашения.

13) После подписания настоящего МоВ и при условии начала выполнения пунктов 1, 4, 5, 10 и 11 настоящего МоВ, а также продолжающейся имплементации данных мер, США и ИРИ начнут переговоры об окончательном соглашении только по остальным пунктам.

14) Окончательное соглашение будет утверждено обязательной резолюцией Совета Безопасности ООН.

Алексей Юрк:
Промежуточные итоги войны США и Израиля против Ирана

Юридическая природа Меморандума

1. Меморандум о взаимопонимании может быть юридическим или политическим соглашением в зависимости от содержания, контекста и последующей практики[2]. Он также может содержать юридические и политические элементы одновременно. МоВ содержит конкретные положения и определяет порядок их имплементации; в связи с этим он может быть квалифицирован как международный договор. Некоторые его положения, однако, являются нечеткими (например, условие о сроках заключения окончательного соглашения) или невыполнимыми (например, условие о выводе войск из Ливана), в связи с чем МоВ выглядит скорее политическим инструментом, имплементация которого предполагает регулярно обновляемый консенсус. Вопрос о природе МоВ, конечно, станет обсуждаться на последующих переговорах, но точный ответ на него с позиций международного права невозможен.

МоВ отличается от других соглашений, завершающих международный конфликт. Во-первых, он регулирует широкий круг вопросов, включающий не только прекращение огня, но и размораживание активов, отмену санкций и определение режима судоходства. Многие из этих вопросов нуждаются в детальном и объемном регулировании. Во-вторых, США выступают не только от своего имени, но и от имени своих союзников и международного сообщества в целом; они, в частности, гарантируют определенные действия Совета Безопасности ООН и Израиля. Арабские государства, особенно Оман, также должны быть привлечены к выполнению МоВ. Соответствующие положения МоВ не являются противоправными per se; их можно трактовать как выражение намерения США принять все меры для воздействия на другие государства, то есть как своеобразное обязательство due diligence. Они, однако, делают МоВ хрупким и ненадежным инструментом.

2. Обязательства, закрепленные в МоВ, делятся на три группы: 1) те, которые вступают в силу немедленно и действуют постоянно; 2) те, которые вступают в силу немедленно и действуют до заключения постоянного соглашения (они, соответственно, могут быть пересмотрены в данном соглашении); 3) те, которые планируется утвердить в рамках окончательного соглашения.

В первую группу входят следующие обязательства: 1) прекратить военные действия и воздерживаться от применения силы; 2) уважать суверенитет и территориальную целостность друг друга; 3) не приобретать ядерное оружие (Иран); 4) проводить переговоры по ключевым вопросам.

Во вторую группу входят следующие обязательства: 1) разработать и заключить окончательное соглашение; 2) снять блокаду и отвести войска (США); 3) восстановить морской трафик и обеспечить проход торговых судов (Иран); 4) разработать план реконструкции и развития Ирана (США); 5) сохранять статус-кво; 5) выдавать разрешения на экспорт иранской нефти; 6) создать механизм мониторинга МоВ и окончательного соглашения.

В третью группу входят следующие обязательства: 1) согласовать выполнение плана реконструкции Ирана; 2) прекратить все санкции против Ирана (США); 3) утилизировать запасы обогащенного урана; 4) разблокировать иранские активы.

Пункт 13 МоВ делит обязательства сторон на две группы: обязательства, выполнение которых должно начаться немедленно (пункты 1, 4, 5, 10 и 11), и обязательства, которые будут согласованы в окончательном соглашении при условии выполнения обязательств, относящихся к первой группе. Очень важный пункт 2 (уважение суверенитета и территориальной целостности) при этом отнесен к обязательствам второй группы: иными словами, США оставляют за собой право применить силу в случае невыполнения Ираном его обязательств.

3. МоВ содержит неточности и дефекты, затрудняющие его имплементацию. К числу наиболее значимых относятся следующие:

1) МоВ не устанавливает четкой последовательности выполнения его условий: пункт 13, указывающий на то, какие обязательства должны быть выполнены в первую очередь, не устанавливает соотношения между самими этими обязательствами. Как результат, невыполнение любого условия одной стороной может стать предлогом для невыполнения других условий другой стороной[3].

2) Реализация положений МоВ зависит от действий других субъектов: установление режима Ормузского пролива — от Омана; прекращение огня в Ливане — от Израиля и «Хезболлы»; снятие санкций ООН — от постоянных членов Совета Безопасности. Саботирование этими субъектами положений МоВ может стать причиной или предлогом для невыполнения остальных положений.

3) МоВ содержит несколько неточных формулировок. Эта неточность должна была способствовать принятию МоВ обеими сторонами, но в некоторых случаях она выглядит критической: соответствующие положения неизбежно вызовут расхождения сторон. Речь, в частности, идет о следующих обязательствах:

• обязательстве США «отвести свои войска от ИРИ» (from the proximity of the IRI). Данное обязательство может указывать и на отвод сил, развернутых в рамках операции «Эпическая ярость» и после нее, и на ликвидацию всех баз США в регионе; кроме того, неясно, запрещает ли оно создание новых баз — например, в Армении, граничащей с Ираном.

• обязательстве «определить морские услуги в Ормузском проливе». Термин «морские услуги» предполагает платность (акцент, который будет делать Иран); с другой стороны, он же предполагает добровольность (акцент США); вопрос о возможности Ирана ввести обязательную плату за проход через пролив, например, в форме платы за лоцманскую проводку остается открытым.

• обязательстве «сохранить статус-кво» до заключения окончательного соглашения. США могут настаивать на том, что это положение допускает продолжение оккупации Ливана, с чем не согласится Иран; Иран, в свою очередь, может настаивать на том, что оно сохраняет его контроль над проходом через Ормузский пролив, с чем не согласятся США.

• обязательстве США обеспечить доступ к активам Ирана. В соответствии с пунктом 11 это обязательство должно быть выполнено после имплементации МоВ; однако из пункта 13 следует, что оно должно «начать выполняться» до переговоров об окончательном соглашении.

4. Еще одной проблемой является действительность МоВ.

Во-первых, МоВ может квалифицироваться как договор, заключенный под принуждением (ст. 52 Конвенции о праве международных договоров 1969 г.). Международная практика, однако, свидетельствует о возможности заключения таких соглашений[4]: риторика США может быть основана на несоблюдении Ираном предшествующих резолюций Совета Безопасности, а также Резолюции 2817 от 11 марта 2026 г., которая квалифицирует удары Ирана по территориям арабских стран и закрытие Ормузского пролива как угрозу миру и безопасности[5].

Во-вторых, МоВ может рассматриваться как заключенный в нарушение положений, касающихся компетенции заключать договоры; это нарушение было явным и касалось особо важной нормы (ст. 46 Конвенции 1969 г.). Действительно, Закон о пересмотре иранских ядерных соглашений 2015 г. (Iran Nuclear Agreement Review Act) устанавливает, что любые соглашения с Ираном, касающиеся его ядерной программы, должны быть представлены Конгрессу. Встречная риторика может состоять в том, что Соглашение касается не ядерной программы, а других вопросов, прежде всего завершения войны, — в связи с этим его представление Конгрессу не только необязательно, но и нецелесообразно.

5. «Определение морских услуг» (пункт 5 МоВ) поднимает вопрос об обязательности правил, которые будут приняты Ираном, для других государств. США и Иран не участвуют в Конвенции по морскому праву 1982 г. и, соответственно, не связаны ст. 39, закрепляющей право транзитного прохода через проливы, используемые для международного судоходства. Данное право, однако, рассматривается как международный обычай, в связи с чем установление платы за проход может быть воспринято как нарушение международного права.

Демокрит Заманапулов:
Перспективы мирного урегулирования иранского кризиса

Политологический анализ

1. Существуют две интерпретации МоВ. Большинство экспертов считают, что МоВ оформляет выход Вашингтона из проигранной им войны и представляет собой своеобразную попытку сохранения лица. Благодаря МоВ США возвращаются к довоенному status quo в отношении Ормузского пролива, в обмен на что они снимают с Ирана санкции, разблокируют его активы и предоставляют ему свободу действий в отношении ракетной программы, управления Ормузским проливом и взаимодействия с «Хезболлой». Уступки Ирана представляются как несущественные; кроме того, некоторые из них были сделаны еще до подписания МоВ — например, обещание не приобретать ядерное оружие. МоВ сравнивается с Версальским договором, подписанным Германией после ее поражения в Первой мировой войне[6].

Согласно второй интерпретации МоВ — первый шаг к трансформации регионального порядка. Суть этой трансформации — «открытие Ирана» и создание стратегического союза между США и Ираном, который станет главной силой в регионе, влияющей на Израиль и арабские государства и контролирующие цены на нефть, а значит — и глобальную экономику. Еще одна функция этого союза — блокирование инициативы Пояса и пути и подрыв влияния Китая в Центральной и Западной Азии. В этой связи ключевое положение МоВ — согласие Ирана на американские инвестиции. Идеологические разногласия не станут препятствием, также как они не стали препятствием для сближения США и Китая в 1970-х гг. (МоВ в этом смысле можно сравнить с тремя совместными коммюнике США/КНР 1972, 1978 и 1982 гг.).

2. МоВ затрагивает интересы не только США и Ирана, но и других акторов. Государства Залива стремятся восстановить судоходство и мир в регионе и не допустить новых иранских атак по своей территории. МоВ решает эту задачу, но снятие санкций подрывает позиции арабских стран на нефтяном рынке, а ракетная программа Ирана усиливает вероятность новых конфликтов. МоВ упоминает арабские страны как участников переговорного процесса; выработка ими общей позиции, однако, затруднена рядом обстоятельств: проблемой Палестины, спором между ОАЭ и Ираном и разным отношением к конфликту (в отличие от Саудовской Аравии и ОАЭ Оман и Катар не поддержали США).

Израиль рассматривает МоВ как фиксацию поражения США и угрозу своим интересам. Недовольство Израиля, в частности, вызывает сохранение ракетной программы Ирана, отсутствие четких гарантий прекращения ядерной программы, игнорирование проблемы иранских прокси и — в более общем плане — легитимация иранского режима. Израиль заявил, что он не связан МоВ и сохранит присутствие в Ливане. Израиль и США, однако, остаются союзниками, а их разногласия по поводу МоВ во-многом отражают личный конфликт Трампа и Нетаньяху.

Ливан разочарован тем, что он не был допущен к переговорному процессу, а положение МоВ о прекращении оккупации его территории, вероятно, не будет исполнено. Его стратегия в связи с этим состоит в том, чтобы вступить в прямые переговоры с Израилем и избежать открытого противостояния с «Хезболлой».

Ирак, пострадавший в результате закрытия Ормузского пролива, благодаря МоВ снял угрозу экономического коллапса, но сохранил политическую и экономическую зависимость от Ирана.

Сирия, считавшаяся бенефициаром конфликта (через ее территорию может быть проложен трубопровод к Средиземному морю), в результате подписания МоВ возвращается в периферийное и уязвимое положение. Будущие договоренности, однако, могут сделать ее важным элементом региональной инфраструктуры; кроме того, окончание войны актуализирует вопрос об агрессии Израиля в отношении его соседей.

Пакистан выглядит главным бенефициаром МоВ. Его дивиденды — возобновление импорта энергоносителей, реализация проекта Китайско-пакистанского экономического коридора, обеспечение спокойствия шиитского меньшинства и крупный дипломатический успех, что позволяет претендовать на роль регионального лидера. Сближение Пакистана и стран Ближнего Востока, однако, может негативно сказаться на отношениях между Пакистаном и Китаем (хотя Пакистан стремится выступать агентом Китая в регионе).

Китай не находится в критической зависимости от импорта нефти и газа через Ормузский пролив, но имеет жизненный интерес в глобальной экономической стабильности, являющейся условием спроса на его товары. В связи с этим открытие Ормузского пролива отвечает его интересам. Улучшение отношений между США и Ираном, однако, создает угрозу его геополитическим проектам.

3. Ряд авторов высказывают скептицизм в отношении перспектив реализации МоВ. В. Озселик выделяет четыре иллюзии, затрудняющих реализацию МоВ. Иллюзия первая: 60 дней разрешат 30 лет вражды. МоВ не решает принципиальный вопрос о ядерной программе. Кроме того, стороны преследуют разные интересы: США хотят добиться принятия Ираном обязательств (ядерная программа, региональная стабильность, свобода судоходства), Иран же преследует экономические интересы (снятие санкций и пр.). Это может создать сложности с определением последовательности выполнения МоВ. Иллюзия вторая: двустороннее соглашение может привести к региональному миру. Меморандум оставляет за скобками возможную реакцию Израиля, «Хезболлы», «Хамаса» и хуситов и не решает вопрос о том, кто и на каких условиях будет финансировать восстановление Ирана (страны Залива не станут это делать на условиях США и Ирана). Иллюзия третья: неопределенность сегодня создает гибкость завтра. США привязывают экономические положения МоВ к соблюдению Ираном положений о ядерной программе и судоходстве; Иран же рассматривает МоВ как инструмент признания и снятия санкций. Эти разные приоритеты помешают заключению окончательного соглашения. Иллюзия четвёртая: экономическая реконструкция обеспечит политическую умеренность. Экономическая реконструкция не является политически нейтральной: война укрепила иранский режим, а ослабление санкций сделает его еще более сильным. Позиция США, похоже, состоит в том, чтобы сосредоточиться на крупных оппонентах — Китае и России и интегрировать Иран в региональный порядок, однако вместо этого может возникнуть «замкнутый круг перманентного кризиса»[7].

Авторы статьи, опубликованной на портале Aljazeera, отмечают три препятствия для реализации МоВ. Во-первых, МоВ вызвал раскол в Конгрессе, СМИ и экспертном сообществе США. Израильское лобби, демократы и неоконсерваторы могут сорвать его реализацию, заставив Трампа выдвинуть жесткие требования на последующих переговорах. Во-вторых, позиция иранских элит также не является однородной, верховный лидер Моджтаба Хаменеи и другие иранские руководители опасаются, что США используют двусмысленность МоВ для давления на Иран. В-третьих, переговоры могут быть сорваны Израилем, способным эскалировать ситуацию в Ливане. В качестве вывода статья призывает арабов объединиться и совместно противостоять гегемонистским устремлениям США, Израиля и Ирана.

Иван Тимофеев:
Персидский залив: очередные семь уроков

Россия

1. Последствия конфликта между США и Ираном для России неоднозначны. Главные риски — отход от стратегии «дружбы со всеми», утрата важных партнеров в лице Израиля и стран Залива, ослабление второго по значимости союзника и сближение стран Залива с Украиной (соглашения по вопросам противовоздушной обороны). Однако в результате закрытия Ормузского пролива Россия получила возможность продавать свою нефть по высоким ценам, не опасаясь преследований ее теневого флота. После подписания МоВ цена на нефть упала: 3 июня она составляла почти 100 долл. за баррель марки Brent, а 24 июня — уже 73 долл. Кроме того, конфронтация Ирана с США, Израилем и странами Залива сделала его более зависимым от России и Китая как в политическом, так и в экономическом смысле.

Последствия МоВ также могут оказаться неоднозначными: сближение Ирана с США может заставить его пересмотреть свой статус ключевого союзника России и переориентировать его внешнюю политику на Кавказ и Центральную Азию, где у России и Ирана, впрочем, есть общий конкурент в лице Турции. Эта неоднозначность, вероятно, и определила настороженную реакцию России на конфликт и МоВ.

Во-первых, хотя Россия осудила агрессию США и Израиля, она проголосовала за Резолюцию Совета Безопасности 2817 от 11 марта 2026 г, осудившую ответные удары Ирана и закрытие Ормузского пролива.

Во-вторых, 18 июня 2026 г. МИД РФ сделал заявление, в котором приветствовал прекращение конфликта, но дал резкую оценку действиям США и Израиля и воздержался от комментариев по вопросу о снятии санкций.

В-третьих, 24 июня 2026 г. пресс-секретарь президента России Д. Песков заявил, что Россия приветствует прекращение огня, но выразил пессимизм в отношении перспективы окончательного урегулирования.

В-четвертых, МоВ расходится с некоторыми подходами, закрепленными в Концепции обеспечения коллективной безопасности в Персидском заливе, подготовленной МИД РФ (редакция 2026 г.). Действительно, в отличие от МоВ, Концепция делает акценты на политической координации, а не на экономической интеграции; на инклюзивности сотрудничества, а не на лидирующей роли США и Ирана; на применимости к судоходству в Ормузском проливе обычного права и Конвенции 1982 г., а не нового режима, разработанного Ираном и Оманом.

2. Указанная неоднозначность определяет и оценки многих российских экспертов. По их мнению, одна из главных причин войны — желание США сдержать Китай и Россию. США не сумели добиться ни одной из своих целей: они не защитили своих союзников и не решили проблему ядерного оружия Ирана. Вместо этого они передали Тегерану контроль над Ормузским проливом, а значит — над мировой экономикой. Они были вынуждены прекратить военные действия из страха перед рецессией и падением фондовых рынков и в настоящее время пытаются выдавать поражение за победу. Оппоненты США, наоборот, извлекли из конфликта дивиденды: Иран продемонстрировал устойчивость, Россия доказала свою надежность как поставщика энергоресурсов, а Китай — как их потребителя. Именно они вместе с Турцией и будут определять порядок в регионе. МоВ не имеет большого значения, так как он не решает ни один из вопросов, формально считающихся причиной войны, и является рамочным соглашением.

Таким образом, некоторые российские эксперты воспринимают МоВ как документ, ориентированный на ретроспективу (прекращение войны), а не на перспективу (преобразование регионального порядка, отмена санкций и изменение внешней политики США и Ирана). Такая оценка обусловлена опытом российско-украинского конфликта и выглядит неоправданным упрощением: МоВ не только разрешает напряженность в отношениях между США и Ираном, но и определяет контуры их будущего взаимодействия, которое, конечно же, будет затрагивать интересы России, Китая и других игроков.

Владислав Толстых:
Война между США, Израилем и Ираном: международно-правовая квалификация

Общие последствия

В общем плане МоВ свидетельствует о некоторых важных изменениях в международных отношениях и международном праве.

1) МоВ и Резолюция 2817 свидетельствуют о постепенной дискредитации ООН и ее Устава. Во-первых, МоВ оформляет результаты войны, начатой в нарушение принципов Устава, а Резолюция 2817 осуждает жертву агрессии^[8]. Во-вторых, МоВ возлагает на Совет Безопасности обязанность подтвердить окончательное соглашение, ставя тем самым этот орган в положение формального регистратора решений США. В-третьих, МоВ игнорирует возможную реакцию других государств на будущий режим судоходства по Ормузскому проливу, ставя тем самым двусторонние договоренности выше общего права. Таким образом, МоВ выглядит одним из эпизодов процесса разрушения мирового порядка, установленного после окончания второй мировой войны, и одновременно указанием на контуры нового порядка[9].

2) Оформляя обоюдное прекращение военных действий, МоВ легитимирует концепцию продолжающегося (ongoing) конфликта, при помощи которой США обосновывали нападение на Иран.^[10] Согласно этой концепции, вооруженный конфликт является юридическим состоянием, которое возникает в момент объявления войны и заканчивается подписанием мирного договора. В отсутствие такого договора юридическое состояние войны сохраняется, даже если военные действия не ведутся, что снимает с его сторон обязанность оправдывать свои удары, нанесенные после долгого перерыва, ссылкой на самооборону^[11]. Эта концепция едва ли соответствует международному праву: прекращение вооруженных действия — это не право государств, а их обязанность, вытекающая из статей 2 (4) и 51 Устава. Иными словами, любое одностороннее применение силы, не соответствующее критериям самообороны, запрещено, а применение силы в порядке самообороны должно быть прекращено сразу после того, как исчезли основания для самообороны; продолжение войны после фактического окончания военных действий является агрессией^[12].

3) Положения об управлении Ормузским проливом содержат общую отсылку к международному праву и не упоминают Конвенцию по морскому праву 1982 г. и право транзитного прохода. Это умолчание предполагает возможность ограничения этого права, например со ссылкой на обычай. МоВ, таким образом, отражает тенденцию, направленную на ограничение судоходства по международным проливам и фактическую отмену права транзитного прохода^[13], а также более общую тенденцию постепенной национализации морских пространств и космических объектов^[14].

Заключение

Сразу после подписания МоВ США, Иран и их союзники предприняли ряд шагов, направленных на его реализацию. 18 июня Командование вооруженных сил США (CENTCOM) объявило о снятии военно-морской блокады иранских портов, 22 июня США предоставили Ирану генеральную лицензию на продажу нефти сроком на 60 дней. Израиль, однако, заявил, что не выведет войска из Ливана, а 28 июня США и Иран обвинили друг друга в нарушении режима прекращения огня и обменялись новыми ударами. Эти события подтверждают позицию скептиков и делают перспективы реализации МоВ неопределенными. Однако в любом случае МоВ станет важным аргументом в политической риторике обеих сторон и фактором, определяющим динамику развития международных отношений на Ближнем Востоке.

[1] Речь идет о преобразовании оружейного урана в реакторный.

[2] В Резолюции «Международные тексты, имеющие юридическое значение для взаимных отношений между их авторами, и тексты, которые его лишены» 1983 г. Институт международного права указал, что юридические обязательства ограничивают свободу действия, а политические связывают только в политическом плане. Нарушение политических обязательств дает потерпевшему право принимать меры, не запрещенные международным правом. Государство, принявшее такое обязательство, подчинено общей обязанности добросовестности. Юридический или политический характер обязательства зависит от намерения сторон, устанавливаемого при помощи обычных правил толкования, — путем изучения терминов, обстоятельств принятия текста и последующей практики. Простые декларации о намерениях лишены юридического значения и связывают их авторов только в том случае, если они создают ситуацию эстоппеля.

[3] Именно этот дефект стал причиной невыполнения Второго Минского соглашения, подписанного Украиной, Россией, ДНР и ЛНР в 2015 г.

[4] В 1998 г. армия Югославии провела операцию против повстанцев Косово, вызвавшую жертвы среди гражданского населения. В октябре НАТО приняло решение о бомбардировках Югославии. Это привело к подписанию перемирия с повстанцами и заключению соглашений между Югославией, с одной стороны, и США, ОБСЕ и НАТО, с другой стороны. Совет Безопасности одобрил эти соглашения. В январе 1999 г. военные действия возобновились. В марте НАТО начало бомбардировки Белграда; в июне Югославия вывела войска из Косово и подписала с НАТО Кумановское соглашение о размещении миротворцев, которое было реализовано при помощи Резолюции Совета Безопасности 1244.

[5] Легитимность Резолюции вызывает сомнения: Совет проигнорировал агрессию США и Израиля, не упомянул право Ирана на самооборону и не рассмотрел довод о том, что ущерб объектам на территории арабских стран был оправдан в контексте преследуемого военного преимущества (ст. 51 (5) (b) Дополнительного протокола I 1977 г.). Резолюция была составлена в рамках главы VII, в связи с чем США не были обязаны воздержаться. Это, однако, лишь усугубляет проблему легитимности: участник конфликта проголосовал за осуждение своего противника и заблокировал проверку собственных действий. См.: Southey S. Condemning the Counterstrike without the Cause: The Security Council’s 12 March Resolution and the Incoherence of Partial Ius Ad Bellum Adjudication, VerfBlog, 17 March 2026, URL: https://verfassungsblog.de/unsc-resolution-2817.

[6] Mathews S. 'We have lost': Trump's Iran pact seen as a strategic defeat in Washington, 18 June 2026, https://www.middleeasteye.net/news/we-have-lost-trump-iran-pact-seen-strategic-defeat-washington; Prapti Upadhayay. At Trump's Iran Deal Signing Venue, A 1919 Treaty Left This Nation Red-Faced, 18 June 2026, https://www.ndtv.com/world-news/us-iran-deal-a-world-war-1-link-to-palace-of-versailles-where-trump-signed-iran-deal-11655618/amp/1. https://www.middleeasteye.net/news/we-have-lost-trump-iran-pact-seen-strategic-defeat-washington.

[7] Ozcelik B. Op. cit.

[8] В этом смысле Резолюция 2817 и Резолюции 2803 (2025) от 17 ноября 2025 г., одобрившая оккупацию Израилем Сектора Газа, являются документами одного порядка.

[9] Как отмечает А. Петерс, Трамп оставляет за международным правом лишь инструментальную функцию, то есть функцию «сделки», не контролируемой нормами более высокого порядка. Политика США и других сверхдержав отменяет не только уровни сотрудничества, конституционализации и глобального управления, но и принципы права сосуществования (суверенитет, территориальная целостность, неприменение силы и самоопределение). Новый порядок будет иметь следующие черты: транзакционность, то есть приоритет горизонтальных двусторонних сделок; отказ от институциональности и многосторонности; влияние геополитики, то есть географических и технологических факторов (новый баланс сил, ослабление принципов суверенного равенства и невмешательства); авторитаризм, то есть создание чрезвычайных ситуаций, предполагающих чрезвычайные полномочия. Peters А. International Law and its Scholarship in the Time of Monsters. Max Planck Institute for Comparative Public Law & International Law. Research Paper No. 2025-05, https://ssrn.com/abstract=5242721.

[10] Тезис о «продолжающемся конфликте» – центральный в Письме США в Совет Безопасности ООН от 11 марта 2026 г. Letter dated 10 March 2026 from the Permanent Representative of the USA to the UN addressed to the President of the Security Council, https://www.justsecurity.org/wp-content/uploads/2026/03/US-Article-51-letter-Iran-11-March-2026.pdf.

[11] Dinstein Y. War, Aggression and Self-Defence. Cambridge University Press, 2026. P. 30–50.

[12] «В случае “войны”, в которой военные действия де-факто прекратились окончательно и на постоянной основе, даже без официального заключения мира, всякое остаточное право возобновить военные действия как вопрос jus ad bellum будет невозможно в силу запрета на применение силы, содержащегося в Уставе ООН» (Миланович М. Окончание применения международного гуманитарного права // Международный журнал Красного креста. 2020. № 10. С. 127–128).

[13] Статья 14.3 Закона РФ «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне РФ» 1998 г. (в редакции 2022 г.) устанавливает, что иностранные военные корабли могут заходить в российские проливы в Арктике только по предварительному разрешению; одновременно в этих водах может находиться не более одного такого корабля. См.: Толстых В. Российская доктрина международного права об Арктике: столетний лёд одиночества // Международное правосудие. 2025. T. 15. № 2. С. 18–61.

[14] См.: Rossi Ch.R. Treaty of Tordesillas Syndrome: Sovereignty ad Absurdum and the South China Sea Arbitration // Cornell International Law Journal. 2017. Vol. 50. P. 231–283.