Интеграция СДС в сирийскую армию: спорные вопросы

25 августа 2026 г. командующий Сирийскими демократическими силами (СДС) Мазлум Абди сообщил о прекращении существования организации в качестве самостоятельного военного формирования, объяснив это выполнением возложенных на нее задач. Заявление прозвучало после его высказываний от 20 августа, когда он подтвердил завершение интеграции с сирийским правительством в соответствии с соглашением, заключенным сторонами 29 января 2026 г. По его словам, теперь начинается новый этап, предполагающий политическую работу по закреплению прав курдов в конституции Сирии. При этом М. Абди не уточнил, каким образом будет реализован данный процесс, поскольку позиции сторон по этому вопросу расходятся.

Вероятно, такие темы, как распределение полномочий на местах, политическое представительство курдского населения, пределы децентрализации, дальнейшая судьба военнослужащих и сотрудников силовых структур, а также формат взаимодействия центральных властей с районами, где курды составляют большинство, по-прежнему будут оставаться источниками напряженности и предметом споров, выходящих за пределы самого процесса роспуска организации. Поэтому, несмотря на то что роспуск СДС может свидетельствовать о завершении этапа конфликта, связанного с характером отношений с Дамаском, он необязательно означает устранение глубинных противоречий, определявших эти отношения. По всей вероятности, центр разногласий переместится от обсуждения условий интеграции к борьбе за устройство государства и соотношение сил внутри его институтов.

25 августа 2026 г. командующий Сирийскими демократическими силами (СДС) Мазлум Абди сообщил о прекращении существования организации в качестве самостоятельного военного формирования, объяснив это выполнением возложенных на нее задач. Заявление прозвучало после его высказываний от 20 августа, когда он подтвердил завершение интеграции с сирийским правительством в соответствии с соглашением, заключенным сторонами 29 января 2026 г. По его словам, теперь начинается новый этап, предполагающий политическую работу по закреплению прав курдов в конституции Сирии. При этом М. Абди не уточнил, каким образом будет реализован данный процесс, поскольку позиции сторон по этому вопросу расходятся.

Фахил Абдулкарим:
Как визит президента Сирии в Вашингтон повлиял на Сирийские демократические силы?

Хотя официально было объявлено о роспуске СДС и их включении в состав сирийской армии, на местах остается ряд вопросов, требующих урегулирования. Предыдущий этап принес заметные результаты в области безопасности и управления, прежде всего в рамках перестройки военной структуры. В июле 2025 г. подразделения СДС в Рожаве, на северо-востоке Сирии, преобразовали в четыре бригады — Хасакскую, Камишлинскую, аль-Маликийскую (Дерикскую) и Айн-эль-Арабскую (Кобанийскую), — руководствуясь планом поэтапного включения в состав вооруженных сил. Сейчас эти формирования подчиняются Второму корпусу, размещенному на северо-востоке Сирии, в соответствии с новой организационной моделью сирийской армии, включающей шесть корпусов.

В сфере безопасности и административного управления тысячи сотрудников Асайиш — внутренних сил безопасности Автономной администрации Северной и Восточной Сирии (Рожавы) — вошли в состав Министерства внутренних дел. Это произошло одновременно с возобновлением деятельности государственных учреждений в нескольких городах, включая Хасаку и Камишли. В результате в феврале 2025 г. аэропорт Камишли и ряд нефтяных месторождений перешли под контроль центрального правительства в Дамаске, а курдские представители и служащие были включены в систему Министерства обороны. Принятые меры также предусматривали назначение курдских представителей на должности в местных органах управления, включая руководство отдельными районами, что стало ответом на многолетние требования курдов расширить свое представительство и усилить участие в работе государственных учреждений.

Несмотря на политическую значимость заявления М. Абди о расформировании СДС, практическая реализация этой инициативы остается неопределенной, поскольку отсутствует ясное представление о механизмах ее осуществления — прежде всего о структуре командования, порядке продвижения по службе, правилах обращения с вооружением и требованиях к воинской дисциплине. Сохраняющиеся разногласия между сторонами потребуют новых этапов переговоров для выработки взаимоприемлемых договоренностей. К числу наиболее значимых вопросов относятся:

I. Политическое представительство. По мнению СДС, действующий состав Народного собрания не обеспечивает равного участия всех сирийских общин. Курды представлены лишь 11 депутатами из 210 (4,07%), при этом два из этих мандатов были предоставлены правительством. Такая доля не соответствует их демографическому весу. Курдские руководители настаивают на увеличении представительства до 40 мест. Дамаск, напротив, исходит из того, что курдская квота должна входить в общее число мест, предусмотренных для регионов их проживания. Кроме того, курдские лидеры выступают за принятие новой конституции, которая закрепила бы децентрализованное устройство и обеспечила права всех компонентов сирийского общества. В центре переговоров с сирийскими официальными лицами находятся вопросы государственной идентичности Сирии и ее политического устройства. М. Абди подчеркнул, что курдам необходимо продолжать борьбу за гарантированное соблюдение их конституционных прав.

Фахил Абдулкарим:
Будущее Рожавы: курдская автономия в Сирии находится под угрозой

II. Задержанные и заключенные. Этот вопрос остается одним из наиболее сложных: обе стороны предъявляют друг другу взаимные претензии по поводу количества пленных и без вести пропавших. СДС настаивают на выяснении судьбы сотен своих бойцов, захваченных в ходе операции «Оливковая ветвь», которую в 2018 г. проводили турецкие вооруженные силы совместно с формированиями Свободной сирийской армии. В свою очередь, племенные объединения утверждают, что СДС передали иракским властям тысячи боевиков, обвинив их в связях с ИГИЛ*.

III. Административные вопросы. Хотя изначально была достигнута договоренность о передаче учреждений сирийскому правительству и назначении новых руководителей, по-прежнему не урегулированы разногласия относительно контроля над рядом критически важных объектов — прежде всего пограничными пунктами пропуска с Турцией и Иракским Курдистаном.

IV. Курдский язык. Основные разногласия связаны с его правовым положением. СДС добиваются официального признания курдского языка, его закрепления в конституции и использования в качестве главного языка образования на северо-востоке Сирии (в Рожаве). Сирийские власти готовы признать за ним лишь статус «национального языка» и предлагают преподавать его факультативно, наравне с другими языками. М. Абди затронул этот вопрос и выразил надежду, что недавнее решение правительства включить курдский язык в образовательную программу получит дальнейшее развитие.

Несмотря на то что на фоне общего консенсуса эти вопросы могут выглядеть второстепенными, подходы к их урегулированию осложнены взаимоисключающими толкованиями. Это создает серьезные риски и способно превратить эти проблемы в источники напряженности. Особенно это касается курдских сил, которые выступают против интеграции либо ликвидации институтов, тогда как арабские группы придерживаются иных подходов. В результате ситуация вновь и вновь оказывается в критической зоне, удерживаясь на грани краха.

Хаотичные процессы, обусловленные распространением оружия и ростом влияния неофициальных структур, дополнительно осложняют ситуацию. Племенные объединения по-прежнему сохраняют собственные арсеналы и решают внутренние вопросы, опираясь на своих лидеров и местные органы власти. Одновременно доступные сведения указывают на существенное ослабление традиционного руководства СДС после сокращения контролируемой ими территории. Это сопровождается активизацией радикально-националистических групп, в первую очередь Революционного молодежного движения, которое получило возможность мобилизовать курдское население. Свидетельством этого стало введение чрезвычайного положения в провинции Хасака после заявления М. Абди о роспуске СДС: соответствующее решение приняли представители «Революционной молодежи», придерживающиеся взглядов, отличающихся от позиций СДС.

Фахил Абдулкарим:
Трансформация курдских альянсов и роль Турции в Сирии и Ираке

СДС, в свою очередь, избрали поэтапный путь интеграции, последовательно урегулируя вопросы, связанные с обеспечением будущего своих военных и гражданских кадров, а также с их включением в государственные институты Сирии. Этот вопрос был охарактеризован как приоритетный, тогда как ликвидацию организационной структуры СДС отложили до окончательной разработки механизмов переходного периода. Одновременно СДС сделали ставку на переговоры, построенные на взаимных уступках: организация стремилась добиться определенных преимуществ и гарантий в обмен на отказ от части своих требований. Такая линия поведения указывает на опасения СДС утратить политический вес и влияние в сирийском и региональном пространстве, если не будут предоставлены базовые гарантии — в частности, конституционное признание организации и подтверждение ее легитимности для участия в политической жизни.

Курды рассматривали интеграцию и урегулирование сирийского конфликта через призму стратегического национализма, сформировавшегося под влиянием таких региональных курдских сил, как Курдский регион, Рабочая партия Курдистана (РПК) и Партия равенства и демократии народов (ПРДН) — прокурдская партия Турции. В основе этого подхода лежит принцип закрепления достигнутого: после каждого этапа противостояния курды стремятся сохранить полученные позиции, проводя прагматичную политику и используя переговоры для установления той или иной формы автономии. Позиция СДС была изложена в заявлениях Мазлума Абди. Он подчеркнул важность сохранения результатов, достигнутых Автономной администрацией Северной и Восточной Сирии (Рожавой), а также их включения в общесирийский национальный проект, который назвал «новым сирийским порядком». Таким образом, ликвидация СДС как военной структуры представляет собой преимущественно формальный организационный шаг: действующее руководство сохранит политические и административные полномочия в системе государственных институтов, что свидетельствует не об изменении сущности власти, а о преобразовании ее структуры.

Вероятно, такие темы, как распределение полномочий на местах, политическое представительство курдского населения, пределы децентрализации, дальнейшая судьба военнослужащих и сотрудников силовых структур, а также формат взаимодействия центральных властей с районами, где курды составляют большинство, по-прежнему будут оставаться источниками напряженности и предметом споров, выходящих за пределы самого процесса роспуска организации. Поэтому, несмотря на то что роспуск СДС может свидетельствовать о завершении этапа конфликта, связанного с характером отношений с Дамаском, он необязательно означает устранение глубинных противоречий, определявших эти отношения. По всей вероятности, центр разногласий переместится от обсуждения условий интеграции к борьбе за устройство государства и соотношение сил внутри его институтов.

*Организация признана террористической и запрещена в РФ