Венецианская биеннале: как культура становится инструментом «острой силы»

Возвращение российской делегации в мае 2026 г. на Венецианскую биеннале поставило под вопрос тезис о том, что «культура вне политики». События развивались стремительно: после заявления об открытии русского павильона Фонд биеннале подтвердил открытие всех павильонов, включая павильоны России, Ирана и Израиля, и в ответ на это министры культуры 22 стран, включая Францию, Германию, Испанию и Украину, подписали письмо с требованием отменить участие России, а Еврокомиссия заявила о приостановке или отмене финансирования выставки.

23 апреля Еврокомиссия сообщила о решении отозвать 2 млн евро (выделенных на три года, с 2025 по 2028 г.) за нарушение регламента ЕС о санкциях против России. Комиссия предоставила Фонду 30 дней, чтобы изменить свое решение или объяснить его причины и убедить Комиссию не отзывать средства. Несогласие с участием России затем распространилось на Международное жюри Венецианской биеннале, которое заявило, что запретит присуждение премий тем странам, чьи лидеры в настоящее время обвиняются Международным уголовным судом в преступлениях против человечности. Это решение подверглось резкой критике, особенно со стороны тех, кому не понравилось сравнение Израиля с Россией. Скульптор Белу-Симион Файнару, выбранный представлять Израиль на Биеннале, пригрозил подать апелляцию, заявив, что стал жертвой расовой дискриминации и антисемитизма. Министр культуры Италии Ал. Джули выразил ему свою солидарность и в то же время направил на Биеннале четырех инспекторов министерства для сбора информации о решении жюри исключить Россию и Израиль из числа номинантов и в целом об участии России.

В итоге — ничья: русский павильон работает в гибридном формате (посетители не могут войти в павильон, но могут увидеть видеозапись перфомансов); полная отставка жюри; новые премии «зрительских симпатий» для подсанкционных стран включают Россию; бойкот (министр культуры не пришел на церемонию открытия) и протесты (акции около павильона). Все это доказывает абсурдность происходящего, свидетельствует о высокой степени политизации мероприятия, а также наглядно демонстрирует использование ключевых инструментов «острой силы».

В итоге аполитичная по своей природе выставка превратилась в поле битвы и демонстрации политического и юридического влияния, а попытка «отменить» часть стран ознаменовала собой скандал с беспрецедентными последствиями, в том числе для инициаторов политизации культуры. Политические «пляски» вокруг Биеннале не только противоречат духу МОНДИАКУЛЬТ ЮНЕСКО 2025 «Культура — как право», но и еще раз подчеркивают необходимость расширенного толкования культурной дипломатии, включая вопросы культурной безопасности, защиты культурной идентичности сквозь призму защиты культурных прав человека. Таким образом, при анализе культурной дипломатии стоит учитывать эмоциональный и эстетический аспекты, поскольку гибридизация геополитического противостояния приводит к влиянию на международное сообщество через более «тонкие» материи: чувства, эмоции, восприятие, которые человек не всегда успевает отследить и отрефлексировать, но которые, безусловно, тем или иным образом воздействуют на его поведение, реакцию и действия.

Угроза ЕС отозвать грантовые выплаты Венецианской биеннале, с одной стороны, оказывает негативное влияние на репутацию самого Европейского союза, с другой — заставляет задуматься о будущем отборе грантовых заявок и финансировании международных культурных событий в целом. Зачастую гранты не являются единственным источником финансирования, однако их потеря потенциально может привести к увеличению доли частного капитала, например, аукционных домов, брендов и т.п., что делает систему финансирования еще более непрозрачной, усиливая фактор субъективности и накаляя градус политизированности: где проводить выставку, кого приглашать и т.д. Таким образом, в результате в будущем выставочная деятельность также может стать инструментом геополитического противостояния, но в то же время это — хороший стимул для создания и организации альтернативных площадок, например, в рамках БРИКС и других быстро развивающихся международных объединений.

Возвращение российской делегации в мае 2026 г. на Венецианскую биеннале поставило под вопрос тезис о том, что «культура вне политики». Напомним, что мероприятие изначально замысливалось как художественная выставка современного искусства. Первая экспозиция открылась в 1895 г. в венецианских садах при участии короля Умберто I. Россия сразу же приняла участие, не имея собственного павильона, — делегация экспонировала свои работы в общем зале. Русский павильон был открыт только в 1914 г. великой княгиней Марией Павловной. В 1924 г. СССР впервые официально участвовал в выставке, с 1938 по 1954 г. павильон был закрыт, а участие возобновилось лишь в 1956 г. За всю историю в Биеннале участвовало около 800 российских и советских художников, и были получены две высшие награды: в 1907 г. Б. Кустодиевым и в 1993 г. И. Кабаковым.

Стоит упомянуть, что 2026 год не единственный отмечен накалом политических страстей, но, вероятно, стал уникальным по последствиям. Так, в 1920 г. молодое советское правительство не поддержало участников Биеннале: художники-эмигранты участвовали «неофициально»; в 1926 г. — участие было отменено по экономическим причинам; в 2022 г. российские художники отказались участвовать, павильон был закрыт. В 2024 г. помещение для проведения экспозиции было передано Боливии. Возвращение России в 2026 г. превратилось в своего рода политическое шоу, при этом «виновными» оказались как участники, так и организаторы.

События развивались стремительно начиная с момента подачи российской заявки. На следующий день после заявления об открытии русского павильона Фонд биеннале подтвердил открытие всех павильонов, включая павильоны России, Ирана и Израиля. П. Буттафуокко, президент Фонда, подчеркнул, что Биеннале должна оставаться пространством для встреч и диалога даже между воюющими странами. После этого министры культуры 22 стран, включая Францию, Германию, Испанию и Украину, подписали письмо с требованием отменить участие России, а Еврокомиссия заявила о приостановке или отмене финансирования выставки. Министр культуры Италии Ал. Джули не присоединился к подписавшим письмо, но, тем не менее, выразил несогласие с выбором П. Буттафуокко, заявив, однако, что не может оказывать давление на его решения, поскольку Биеннале является автономным субъектом. Одновременно выяснилось, что представитель Министерства культуры в совете директоров Фонда Т. Грегоретти проголосовала за то, чтобы не исключать Россию из Биеннале. В ответ Ал. Джули потребовал ее отставки, объяснив это тем, что Т. Грегоретти не информировала министерство о возможном присутствии России и о своем голосе в пользу ее участия.

23 апреля Еврокомиссия сообщила о решении отозвать финансирование в размере 2 млн евро (выделенных на три года, с 2025 по 2028 г.) за нарушение регламента ЕС о санкциях против России. Комиссия предоставила Фонду 30 дней, чтобы изменить свое решение или объяснить его причины и убедить Комиссию не отзывать средства. Украина ввела персональные санкции против пяти участников российской делегации.

Несогласие с участием России затем распространилось на Международное жюри Венецианской биеннале, в задачу которого входит присуждение главных премий: «Золотой лев» за лучшую национальную работу (присуждается лучшему павильону), «Золотой лев» лучшему художнику и «Серебряный лев» лучшему начинающему художнику. В итоге жюри заявило, что запретит присуждение премий тем странам, чьи лидеры в настоящее время обвиняются Международным уголовным судом в преступлениях против человечности. Это решение подверглось резкой критике, особенно со стороны тех, кому не понравилось сравнение Израиля с Россией. Скульптор Белу-Симион Файнару, выбранный представлять Израиль на Биеннале, пригрозил подать апелляцию, заявив, что стал жертвой расовой дискриминации и антисемитизма. Министр Ал. Джули позвонил ему, чтобы выразить свою солидарность. В то же время он направил на Биеннале четырех инспекторов министерства для сбора информации о решении жюри исключить Россию и Израиль из числа номинантов и в целом об участии России.

Несколько часов спустя жюри сообщило о своем решении уйти в отставку, заявив, что таким образом хочет остаться верным желанию исключить Россию и Израиль. Затем Фонд биеннале объявил об учреждении двух новых премий, в число претендентов на которые включил и Россию, и Израиль: «Львы посетителей» также достанутся павильону и художнику, выбранным посетителями выставки в период с 9 мая (день открытия Биеннале) по 22 ноября (новый день закрытия).

В итоге — ничья: русский павильон работает в гибридном формате (посетители не могут войти в павильон, но могут увидеть видеозапись перфомансов); полная отставка жюри; новые премии; бойкот (министр культуры не пришел на церемонию открытия) и протесты (акции около павильона). Все это доказывает абсурдность происходящего, свидетельствует о высокой степени политизации мероприятия, а также наглядно демонстрирует использование ключевых инструментов «острой силы», в которые входят:

1. политика «двойных стандартов»: отстранение Израиля называют дискриминацией, а допуск России — нарушением санкционного порядка;
2. активное информационное противостояние: в информационной повестке западных СМИ можно найти такие определения участия опять же России, как «художественная интервенция», «культурная экспансия», «мягкая сила как оправдание агрессии», «искусство как оружие в гибридной войне против Европы»;
3. использование культурно-выставочных платформ, созданных для межкультурного диалога, в качестве арены для информационных и гибридных войн;
4. модель условной автономии — «культурная подчиненность» геополитическим санкциям: культурные площадки «свободны», пока их решения совпадают с политическим курсом основных спонсоров;
5. культура одновременно становится и «заложником», и инструментом геополитического противостояния; дихотомия «культура политична/аполитична» постепенно трансформируется в «градиентную политизацию»: для каждого культурного события определяется собственный уровень внешнеполитического вмешательства;
6. гибридная форма работы культурных институций как новая форма культурного суверенитета.

Политические «пляски» вокруг Биеннале не только противоречат духу МОНДИАКУЛЬТ ЮНЕСКО 2025 «Культура — как право» [i], но и еще раз подчеркивают необходимость расширенного толкования культурной дипломатии, включая вопросы культурной безопасности, защиты культурной идентичности сквозь призму защиты культурных прав человека. Также на примере Биеннале можно отследить перформативы солидарности и возмущения (протесты у павильона, звонки министра израильскому художнику, и т.п.), использование травмы идентичности и пр. Таким образом, при анализе культурой дипломатии стоит учитывать эмоциональный и эстетический аспекты, поскольку гибридизация геополитического противостояния (выход его в информационное поле) приводит к влиянию на международное сообщество через более «тонкие» материи: чувства, эмоции, восприятие, которые человек не всегда успевает отследить и отрефлексировать, но которые, безусловно, тем или иным образом воздействуют на его поведение, реакцию и действия. Чтобы понять, как культурная дипломатия работает, недостаточно изучать ее официальные цели и бюджеты — необходимо анализировать сценографию дипломатических событий, символизм выставочных павильонов, эмоциональный тон публичных выступлений и художественные формы презентации национальной идентичности. Следует исследовать не только что говорится или показывается, но и как это представлено. Эстетический анализ формы (выставочное пространство, процедура открытия, музыкальное сопровождение) столь же важен, как и анализ содержания [ii].

Таким образом, угроза ЕС отозвать грантовые выплаты Биеннале [iii], с одной стороны, оказывает негативное влияние на репутацию самого Европейского союза, с другой — заставляет задуматься о будущем отборе грантовых заявок и финансировании международных культурных событий в целом. Зачастую гранты не являются единственным источником финансирования, соответственно, формально выставочная деятельность как будто бы не должна пострадать. Однако потеря грантов потенциально может привести к увеличению доли частного капитала, например, аукционных домов, брендов и т.п., что делает систему финансирования еще более непрозрачной, усиливая фактор субъективности и накаляя градус политизированности: где проводить выставку, кого приглашать и т.д. Таким образом, в результате в будущем может наблюдаться не количественный сдвиг в организации выставок, а качественный. Выставочная деятельность также может стать инструментом геополитического противостояния, но в то же время это — хороший стимул для создания и организации альтернативных площадок, например, в рамках БРИКС и других быстро развивающихся международных объединений.

[i]. Осенью 2025 г. прошла очередная всемирная конференция ЮНЕСКО по культурной политике MONDIACULT. В итоговой декларации были закреплены следующие положения: защита и охранение права на участие в культурной жизни, расширение доступа к культуре и культурному наследию как приоритетные направления; культура рассматривается как общественное благо; культура способствует полной реализации прав и основных свобод человека и миростроительству.

[ii]. Подробнее см.: Табаринцева-Романова К.М. Эмоциональный поворот в международных отношениях: дипломатия эмоций // Управление и политика. 2025, 4(1). С. 69–76. https://doi.org/10.24833/2782-7062-2025-4-1-69-76

[iii]. В практике ЕС это первый прецедент, до этого споры касались нецелевого использования средств. При этом суд ЕС выносил решение против Еврокомиссии (дело ANKO v REA, 2016 г.).