Японский энергетический кризис как следствие ближневосточной эскалации

Война, развязанная США и Израилем против Ирана, открыла широкую дискуссию об энергетическом суверенитете и безопасности Японии. Эта страна уже прошла пик экономического подъема, но по-прежнему зависит от импорта энергоресурсов, необходимых для поддержания крупной и развитой экономики, — собственных возможностей для их производства нет. Япония потребляет приблизительно три млн баррелей в день, самостоятельно она добывает только 102 тыс. баррелей в день, при этом доля импортируемой нефти в энергетической системе Японии равняется около 72%. Тем временем цены на бензин обновили рекорд, достигнув 190 йен за литр (1,2 долл.).

Япония в лице С. Такаити заняла выжидательную позицию в поддержку США. Даже получив разрешение на проход японских танкеров через Ормузский пролив, было принято решение придерживаться линии администрации Д. Трампа. В свою очередь, Вашингтон, вероятно, не заинтересован в реализации энергетических интересов Японии в контексте конфликта.

В отношениях с Россией заметны небольшие, но позитивные подвижки. Пока еще односторонние, но визиты японских парламентариев, заявления с обеих сторон и, в конце концов, планируемая (или нет) деловая делегация в Москву — позитивные сигналы, которые не решат кризис в двусторонних отношениях за один день, но могут способствовать этому в будущем.

Энергетическая ситуация в Японии остается неоднозначной и во многом независимой от действий японского правительства. Россия не сможет в полной мере удовлетворить энергетический запрос Японии: переориентация существующей нефтяной инфраструктуры на японский рынок не имеет экономического смысла — экспортировать нефть практически по себестоимости (30 долл. за баррель) из-за поддерживаемого Токио потолка цен невыгодно. Более того, даже если подобная сделка «созреет», С. Такаити, вероятнее всего, поступит в соответствии с указаниями Белого дома. Поэтому строить рациональные прогнозы сложно — слишком многое зависит от личных решений премьер-министра.

Одним из немногих решений остается ожидание. Япония не станет ввязываться в «иранскую авантюру» до полноценного завершения конфликта. Даже при достигнутом перемирии полноценный мир остается лишь перспективой, поэтому Токио остается ждать нормализации ситуации на Ближнем Востоке как минимум до осени 2026 г., чтобы восстановить довоенную энергетическую модель, где основными экспортерами были страны Залива. В противном случае, если Япония окажется вынуждена искать решения в других государствах, встанет вопрос о диверсификации импорта нефти. Придется договариваться с Россией (ослабляя санкции и снижая политическое давление) и увеличивать долю российских поставок хотя бы до уровня 2014 г. — то есть до 8%. Не исключено, что свою роль сыграют и японские корпорации на нефтяных рынках Центральной Азии. Одно ясно: Япония сидит на «нефтяной бочке», и даже если попытаться обозначить границы текущего конфликта на Ближнем Востоке, это не дает стабильности и уверенности в будущей энергетической безопасности. Процесс диверсификации выглядит сложным и трудоемким, но другого решения у Японии, похоже, просто нет.

Война, развязанная США и Израилем против Ирана, открыла широкую дискуссию об энергетическом суверенитете и безопасности Японии. Эта страна уже прошла пик экономического подъема, но по-прежнему зависит от импорта энергоресурсов, необходимых для поддержания крупной и развитой экономики, — собственных возможностей для их производства нет. Япония потребляет приблизительно три млн баррелей в день, самостоятельно она добывает только 102 тыс. баррелей в день, при этом доля импортируемой нефти в энергетической системе Японии равняется около 72%. Тем временем цены на бензин обновили рекорд, достигнув 190 йен за литр (1,2 долл.).

Тема энергетического суверенитета не нова. Японская сторона на протяжении всей своей истории выделяла этот аспект как один из ключевых во внешней политике. Более того, этот вопрос для Токио носит экзистенциальный характер.

В последние десятилетия Япония взяла курс на децентрализацию источников энергоснабжения. Однако в полной мере это удалось реализовать только в сегменте импорта СПГ. Основные поставщики: Австралия — 26,3 млн тонн, Малайзия — 9,5 млн тонн, Россия — 5,8 млн тонн, США — 4,7 млн тонн, Индонезия — 3,5 млн тонн (см. График 1).

График 1. Крупнейшие поставщики СПГ в Японию, млн тонн., апрель 2025 – апрель 2026 гг.

Источник: Составлено автором на основе данных портала «Сиала»

В случае с нефтью Япония в значительной степени зависит от поставок с Ближнего Востока — 90% импорта приходится на этот регион (см. График 2).

График 2. Крупнейшие поставки нефти и нефтепродуктов в Японию, январь 2026 г.

Источник: составлено автором на основе данных Министерства экономики, торговли и промышленности Японии

В ответ на начало боевых действий на Ближнем Востоке Япония приняла ожидаемое решение — разблокировать национальные стратегические запасы нефти. Однако этих резервов хватит лишь до осени 2026 г. Следовательно, в случае затягивания конфликта у страны остается менее года, чтобы найти альтернативные источники импорта.

Однако назвать эту задачей простой нельзя. Даже в период наибольшего «нефтяного» сближения с Россией в 2014 г. импорт российской нефти составлял 8,2%, в то время как на страны Ближнего Востока приходилось 82,7% от общего импорта. Интересно, что вплоть до 2019 г., то есть до введения санкций США, Япония закупала нефть и у Ирана —5,2% (данные на 2014 г.). На Саудовскую Аравию традиционно приходилась наибольшая доля импорта — 32,5%. Таким образом, сравнивая текущую структуру импорта с показателями 2014 г., можно прийти к выводу, что Саудовская Аравия заместила объемы, ранее поступавшие из России и Ирана. Следовательно, даже при наличии политической воли в Токио к восстановлению закупок, Москва вряд ли сможет вернуться на уровень выше исторического максимума в 8,2% от японского импорта. Однако частично покрыть нефтяной баланс — вполне способна.

Что касается других потенциальных партнеров, таких как Казахстан и Азербайджан, ситуация также представляется сложной. Крупная ресурсодобывающая корпорация с долей государственного участия INPEX заявила о наличии договоренностей о перенаправлении излишков продукции с месторождений Кашаган (Казахстан) и ACG (Азери — Чираг — Гюнешли) (Азербайджан), доля в которых частично принадлежит японской корпорации: Кашаган — 7,56%, ACG — 9,31%. Однако большая часть ресурсов из этих месторождений направляется в первую очередь на европейский рынок.

График 3. Экспорт нефти и нефтепродуктов из Казахстана, млрд долл., 2024 г.

Источник: составлено автором на основе данных ОЭСР

График 4. Экспорт нефти и нефтепродуктов из Азербайджана, млрд долл., 2024 г.

Источник: составлено автором на основе данных ОЭСР

Ни Казахстан, ни Азербайджан в последнее время не экспортировали в Японию нефть в заметных объемах. Поэтому говорить о значимом изменении нефтяного баланса за счет этих стран не приходится.

Илья Рахматуллин:
Жаркая зима в Японии: выборы в Палату представителей и перспективы новой конфигурации власти

«Откупорить кубышку»

Логичным для Японии представляется обращение к ближайшему союзнику — США, которые выступают крупнейшим в мире поставщиком нефти (нетто-экспортером: экспорт превышает импорт). Более того, США в настоящее время фактически регулируют экспорт венесуэльской нефти, которая имеет значительные запасы нефти, оцениваемые в 303 млрд бареллей.

В ходе визита премьер-министра Японии С. Такаити в Белый дом публично поднималась тема блокировки Ормузского пролива и ударов Ирана по странам Залива. Однако конкретных политических или энергетических решений выработано не было. С. Такаити упомянула, что МИД Японии и МИД Ирана находятся в постоянном контакте, а уполномоченный глава иранского внешнеполитического ведомства заявил о готовности разрешить проход японских танкеров через пролив. Япония, однако, отказалась от этого предложения — скорее всего, в попытке сохранить единство с США.

В публичном поле тема «спасения» Японии от энергетического кризиса, который неизбежно наступит осенью в случае продолжения боевых действий, в конкретных цифрах и измерениях не поднималась. Почти две недели спустя Д. Трамп заявил, что каждый, кто заинтересован в разблокировке пролива, должен сам принять в этом участие: «…Пусть это сделает Япония. Они получают 90% нефти из пролива. Пусть это сделает Китай. Пусть они все это сделают. Вам придется начать учиться бороться за себя. США больше не будут рядом, чтобы помочь вам, точно так же, как вас не было рядом с нами. Иран, по сути, уничтожен. Самое трудное позади. Идите и возьмите вашу нефть!». Таким образом, американский президент частично переложил ответственность на пострадавшие страны.

Рассчитывать на то, что США в лице Д. Трампа пойдут на энергетические договоренности в пользу Японии — с использованием собственных ресурсов, ресурсов Венесуэлы или других стран-союзников — не приходится. Позиция администрации Белого дома однозначна: хотите нефть — помогайте разобраться с Ираном.

Перспективы восстановления энергетического диалога России и Японии

После 2022 г. Япония присоединилась к санкциям в отношении России, однако энергетическая сфера была затронута в меньшей степени. Японская сторона поддержала инициативу «Большой семерки» по введению потолка цен на экспортируемую из России нефть (по данным на апрель 2026 г. — 44,1 долл.). Это не только осложняет диалог между странами, но в некоторых аспектах делает его практически невозможным.

Ольга Добринская:
Визит Санаэ Такаити в США: ожидания и итоги

Тем не менее японские корпорации сохраняют участие в совместных энергетических проектах в России: «Сахалин-1», «Сахалин-2», «Арктик СПГ-2». Проекты «Сахалин-2» и «Арктик СПГ-2» сосредоточены в основном на производстве и экспорте сжиженного природного газа, с которым у Японии сейчас нет явных проблем. «Сахалин-1» преимущественно ориентирован на добычу нефти. В этом проекте Япония (компания SODECO) сохраняет долю в 30%.

Однако даже с учетом участия японских предпринимателей в проекте, в последний раз к прямому диалогу по покупке нефти стороны пришли в 2025 г., впервые за 2,5 года закупив незначительную партию нефти «Сокол» (Sokol oil) объемом 70 тыс. тонн баррелей. Сумма сделки с учетом потолка цен составила 25,3 млн долларов, что эквивалентно менее 0,7% от общего объема нефти, закупленной Японией в июле 2025 г.

С политической точки зрения стороны сходятся в том, что диалог в сфере энергетики должен продолжаться. Министр иностранных дел России С. Лавров заявил: «Несмотря на нынешнее непростое положение в двусторонних связях, правительство России не препятствует сохранению присутствия японского бизнеса в сахалинских проектах, в то время как официальный Токио признает их важность для обеспечения национальной энергетической безопасности. Исходим из того, что в целом взаимодействие в этой области продолжает носить взаимовыгодный характер».

С японской стороны после начала конфликта в Иране также звучали мнения о необходимости диалога с Россией. Например, японский депутат Мунэо Судзуки, посетивший Москву в декабре 2025 г. для переговоров, заявил, что энергоресурсы из России «могут быть доставлены всего за полсуток» против двух месяцев в случае с Ближним Востоком. Он также отметил, что отмена экономических санкций поспособствовала бы урегулированию на Украине.

2 апреля японское правительство заявило о намерении отправить делегацию, состоящую из представителей японского бизнеса и энергетических корпораций. Одной из тем переговоров, согласно официальному Токио, должно было стать возвращение японского бизнеса на российский рынок после окончания конфликта на Украине. Японская сторона намеревалась направить не менее пяти компаний, из которых две — Mitsubishi и Mitsui — являются участниками проекта «Сахалин-2». В планах было обсуждение закупок нефти. Однако уже на следующий день, 3 апреля, генеральный секретарь кабинета министров Японии Минору Кихара опроверг информацию о готовящемся визите. Дружественный по отношению к России японский депутат Мунэо Судзуки прокомментировал это так: «Я думаю, что прежде чем направлять экономическую делегацию, следует сначала отменить экономические санкции».

Иван Бочаров:
Уроки фарси: как война на Ближнем Востоке изменит монархии Персидского залива

***

Япония в лице С. Такаити заняла выжидательную позицию в поддержку США. Даже получив разрешение на проход японских танкеров через Ормузский пролив, было принято решение придерживаться линии администрации Д. Трампа. В свою очередь, Вашингтон, вероятно, не заинтересован в реализации энергетических интересов Японии в контексте конфликта.

В отношениях с Россией заметны небольшие, но позитивные подвижки. Пока еще односторонние, но визиты японских парламентариев, заявления с обеих сторон и, в конце концов, планируемая (или нет) деловая делегация в Москву — позитивные сигналы, которые не решат кризис в двусторонних отношениях за один день, но могут способствовать этому в будущем.

Энергетическая ситуация в Японии остается неоднозначной и во многом независимой от действий японского правительства. Россия не сможет в полной мере удовлетворить энергетический запрос Японии: переориентация существующей нефтяной инфраструктуры на японский рынок не имеет экономического смысла — экспортировать нефть практически по себестоимости (30 долл. за баррель) из-за поддерживаемого Токио потолка цен невыгодно. Более того, даже если подобная сделка «созреет», С. Такаити, вероятнее всего, поступит в соответствии с указаниями Белого дома. Поэтому строить рациональные прогнозы сложно — слишком многое зависит от личных решений премьер-министра.

Одним из немногих решений остается ожидание. Япония не станет ввязываться в «иранскую авантюру» до полноценного завершения конфликта. Даже при достигнутом перемирии полноценный мир остается лишь перспективой, поэтому Токио остается ждать нормализации ситуации на Ближнем Востоке как минимум до осени 2026 г., чтобы восстановить довоенную энергетическую модель, где основными экспортерами были страны Залива. В противном случае, если Япония окажется вынуждена искать решения в других государствах, встанет вопрос о диверсификации импорта нефти. Придется договариваться с Россией (ослабляя санкции и снижая политическое давление) и увеличивать долю российских поставок хотя бы до уровня 2014 г. — то есть до 8%. Не исключено, что свою роль сыграют и японские корпорации на нефтяных рынках Центральной Азии. Одно ясно: Япония сидит на постепенно пустеющей «нефтяной бочке», и даже если попытаться обозначить границы текущего конфликта на Ближнем Востоке, это не дает стабильности и уверенности в будущей энергетической безопасности. Процесс диверсификации выглядит сложным и трудоемким, но другого решения у Японии, похоже, просто нет.