Реакция Токио на визит В. Путина на Курилы: об (ир)рациональности японской позиции

В августе 2026 г. президент России совершил поездку на Дальний Восток России, и в новостях, посвященных этому визиту, несколько раз важное место занимала Япония. Сначала 12 августа, во время посещения ракетного крейсера «Варяг», В. Путин отметил, что Россия не имеет претензий к Японии, однако Токио продолжает претендовать на российские Южные Курилы и, более того, ввел против России санкции. На следующий день глава государства с рабочей поездкой направился на остров Итуруп — один из Южных Курильских островов, на который предъявляет свои претензии Япония. Он осмотрел ряд предприятий и социальных объектов, пообщался с местными жителями и руководством Сахалинской области. Это первая поездка российского президента на Южные Курилы с 2010 г., когда остров Кунашир посетил Д. Медведев.

Если взглянуть на ситуацию без лишних эмоций, реакция японской стороны была вполне предсказуемой. Она не свидетельствует о серьезном провале в отношениях Москвы и Токио. По вопросу так называемых «северных территорий» (так в Японии называют Южные Курилы в составе Кунашира, Итурупа, Шикотана и гряды Хабомаи, на которые претендует Токио) позиция японских властей остается неизменной на протяжении десятилетий. Даже в периоды наибольшего сближения двух стран (как, например, в середине–конце 2010-х гг. при премьер-министре Синдзо Абэ) самая большая уступка, на которую точно готова была пойти Япония, заключалась не в отказе от территориальных претензий, а лишь в допущении гибкости в вопросе о порядке и сроках передачи островов.

С годами «проблема северных территорий» превратилась в константу японской политики. Сегодня с высокой степенью уверенности можно сказать, что практически все здравомыслящие японские политики, дипломаты и эксперты понимают: реальные шансы заполучить острова стремятся к нулю. Однако признаться в этом открыто почти никто не может себе позволить. «Северные территории» стали своего рода символом, источником политического капитала и голосов на выборах для тех политиков, которые снова и снова обещают наконец «дожать» северного соседа и добиться возвращения островов.

Конечно, это не означает, что эти заявления — лишь сотрясание воздуха. Уже появились сообщения о том, что японское правительство планирует «контрмеры» в связи с визитом российского лидера на Южные Курилы. Если дело действительно дойдет до дополнительных санкций против России, ответственность за любые ответные шаги Москвы будет лежать на японской стороне. Однако не стоит впадать и в другую крайность: озвученные Токио претензии не означают, что правительство С. Такаити занимает какие-то особенно русофобские позиции. Скорее, они свидетельствуют о преемственности курса — даже если этот курс неприемлем для Москвы. И уж точно они не означают, что Токио готов предпринять конкретные агрессивные шаги для возвращения островов. До той степени непримиримой антироссийской позиции, которую демонстрируют некоторые страны и Западной, и Восточной Европы, открыто готовящиеся к войне с Россией, в Токио не дошли и, хотелось бы верить, не дойдут никогда.

В августе 2026 г. президент России совершил поездку на Дальний Восток России, и в новостях, посвященных этому визиту, несколько раз важное место занимала Япония. Сначала 12 августа, во время посещения ракетного крейсера «Варяг», В. Путин отметил, что Россия не имеет претензий к Японии, однако Токио продолжает претендовать на российские Южные Курилы и, более того, ввел против России санкции. На следующий день глава государства с рабочей поездкой направился на остров Итуруп — один из Южных Курильских островов, на который предъявляет свои претензии Япония. Он осмотрел ряд предприятий и социальных объектов, пообщался с местными жителями и руководством Сахалинской области. Это первая поездка российского президента на Южные Курилы с 2010 г., когда остров Кунашир посетил Д. Медведев.

Ольга Добринская:
Визит Санаэ Такаити в США: ожидания и итоги

Как и в 2010 г., поездка вызвала резко негативную реакцию японской стороны. МИД Японии заявил решительный протест, а премьер-министр Санаэ Такаити охарактеризовала поездку как «оскорбление чувств японского народа» и «абсолютно неприемлемую». В ответ официальный представитель МИД России М.В. Захарова назвала высказывания японского руководства «нерелевантными, оскорбительными и, конечно же, юридически ничтожными». На фоне этих заявлений российские и японские политические комментаторы, журналисты и пользователи соцсетей буквально заполонили информационное пространство взаимными обвинениями, а порой — оскорблениями и угрозами.

Вместе с тем, если взглянуть на ситуацию без лишних эмоций, реакция японской стороны была вполне предсказуемой. Она не свидетельствует о серьезном провале в отношениях Москвы и Токио. По вопросу так называемых «северных территорий» (так в Японии называют Южные Курилы в составе Кунашира, Итурупа, Шикотана и гряды Хабомаи, на которые претендует Токио) позиция японских властей остается неизменной на протяжении десятилетий: эти территории считаются японскими и якобы «незаконно оккупированными» Россией. Даже в периоды наибольшего сближения двух стран (как, например, в середине–конце 2010-х гг. при премьер-министре Синдзо Абэ) самая большая уступка, на которую точно готова была пойти Япония, заключалась не в отказе от территориальных претензий, а лишь в допущении гибкости в вопросе о порядке и сроках передачи островов.

С годами «проблема северных территорий» превратилась в константу японской политики. Сегодня с высокой степенью уверенности можно сказать, что практически все здравомыслящие японские политики, дипломаты и эксперты понимают: реальные шансы заполучить острова стремятся к нулю. Однако признаться в этом открыто почти никто не может себе позволить. «Северные территории» стали своего рода символом, источником политического капитала и голосов на выборах для тех политиков, которые снова и снова обещают наконец «дожать» северного соседа и добиться возвращения островов.

Эта ситуация не уникальна. У Японии есть территориальные споры с КНР (за острова Сэнкаку, по-китайски — Дяоюйдао, контролируемые Японией, но на которые претендует Китай) и с Республикой Корея (скалы Лианкур контролируются РК, но на них претендует Япония). В этих случаях, несмотря на отсутствие реальных перспектив изменения статус-кво, территориальные проблемы служат постоянным источником напряжения в двусторонних отношениях и политическим капиталом для тех, кто эксплуатирует эту тему.

Георгий Толорая:
Геополитический пасьянс в Северо-Восточной Азии

Таким образом, причины того, что Япония продолжает предъявлять, казалось бы, безнадежные претензии на Южные Курилы, вполне объяснимы и связаны прежде всего с логикой внутренней политики. Для японского руководства занять демонстративно жесткую позицию — значит показать избирателям, что их представители по-прежнему стоят на страже интересов и чести отечества. Опыт показывает, что это действительно работает. В качестве одной из причин оглушительной победы правящей Либерально-демократической партии на выборах в нижнюю палату в феврале 2026 г. эксперты называют именно жесткую позицию ее лидера Санаэ Такаити по отношению к Китаю в конце 2025 г., когда она не стала извиняться за свои слова о возможном вмешательстве Японии в гипотетический конфликт в Тайваньском проливе.

Конечно, это не означает, что эти заявления — лишь сотрясание воздуха. Уже появились сообщения о том, что японское правительство планирует «контрмеры» в связи с визитом российского лидера на Южные Курилы. Если дело действительно дойдет до дополнительных санкций против России, ответственность за любые ответные шаги Москвы будет лежать на японской стороне. Однако не стоит впадать и в другую крайность: озвученные Токио претензии не означают, что правительство С. Такаити занимает какие-то особенно русофобские позиции. Скорее, они свидетельствуют о преемственности курса — даже если этот курс неприемлем для Москвы. И уж точно они не означают, что Токио готов предпринять конкретные агрессивные шаги для возвращения островов. До той степени непримиримой антироссийской позиции, которую демонстрируют некоторые страны и Западной, и Восточной Европы, открыто готовящиеся к войне с Россией, в Токио не дошли и, хотелось бы верить, не дойдут никогда.