Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Мировое сообщество пристально следит за перипетиями переговорного процесса «Женева-2», направленного на поиск путей разрешения сирийского кризиса.10 февраля начинается второй раунд переговоров. Их основные проблемы, имеющие как современные, так и исторические корни, а также роль российской дипломатии прокомментировал Андрей Валентинович Вдовин, бывший спецпредставитель МИД России по ближневосточному урегулированию.

Мировое сообщество пристально следит за перипетиями переговорного процесса «Женева-2», направленного на поиск путей разрешения сирийского кризиса.10 февраля начинается второй раунд переговоров. Их основные проблемы, имеющие как современные, так и исторические корни, а также роль российской дипломатии прокомментировал Андрей Валентинович Вдовин, бывший спецпредставитель МИД России по ближневосточному урегулированию.

Конференция «Женева-2» направлена на установление контактов для ведения переговоров между правительственными силами и оппозицией с целью завершения гражданской войны в Сирии. Существует ли реальное пространство для переговоров между сторонами? Есть ли предпосылки для нахождения точек соприкосновения?

Первый раунд межсирийских переговоров в рамках «Женевы-2» оказался, на мой взгляд, успешнее, чем можно было ожидать. Стороны, разумеется, не могли не использовать церемонию открытия форума, проходившую в Монтре, для изложения своих максималистских позиций и оценок. Однако после переноса рабочих заседаний в Женеву удалось в более конструктивной атмосфере запустить диалог по гуманитарным проблемам (обмен пленными, проход конвоев с продовольственной помощью и т.п.). Главное достижение состоит в том, что впервые после начала сирийского кризиса стороны не только сели за один стол, но и сравнительно быстро перешли к обсуждению конкретных вопросов.

Трудно быть оптимистом на Ближнем Востоке, тем более по такой немыслимо сложной проблематике, как сирийский кризис, но еще несколько месяцев тому назад сама возможность созыва «Женевы-2» представлялась далеко не очевидной. Худшего, правда, не случилось. Благодаря инициативе российского руководства, одобренной Дамаском, по ликвидации сирийского химического оружия прямого вооруженного вмешательства США и других западных стран удалось избежать. Однако инерция конфликта не позволяла рассчитывать на скорое примирение. Американцам, «уговаривавшим» своих сирийских и региональных союзников согласиться на «Женеву-2», пришлось столкнуться с довольно жестким сопротивлением. Российская дипломатия,работавшая как с правительством, так и с оппозицией, мобилизовала на сирийском направлении свои лучшие силы. В результате сирийское руководство, в прошлом нередко отдававшее дань радикальной риторике, на этот раз приветствовало идею созыва конференции.

Фото: Андрей Вдовин

Первые же контакты в ходе начавшихся в Женеве межсирийских переговоров показали, что процесс поиска взаимоприемлемых компромиссов будет долгим и нелегким. Неизбежны, как представляется, и новые вспышки радикализма, в том числе вызванные деструктивными действиями внешних сил. Тем не менее первые прямые контакты сторон подтвердили наличие пусть скромного, но реального пространства для поиска договоренностей – сначала в гуманитарных вопросах, а затем, возможно, и в более широком спектре. В пользу такого сценария сейчас работает и фактор усиления радикально-исламистских течений в рядах оппозиции. Представители этих течений не останавливаются перед террором против своих более умеренных союзников, не согласных с превращением сирийского конфликта в борьбу за создание «исламского халифата». Заметна и определенная эволюция в позициях наших западных партнеров, пытающихся отмежеваться от наиболее радикальных отрядов оппозиции («Джабхат ан-Нусра» и др.).

История ближневосточного урегулирования знает множество примеров, когда достигнутые договоренности не меняли ситуацию к лучшему, тем более не приводили к разрешению конфликта. Отличается ли ситуация в Сирии от процесса ближневосточного урегулирования? Реально ли не только достижение договоренностей между сторонами, но и успешное претворение их в жизнь?

Попытки западных стран и связанных с ними арабских кругов интерпретировать Женевское коммюнике от 30 июня 2012 г. как карт-бланш на отстранение от власти Б. Асада, несомненно, будут продолжены. Это заметно и сейчас, в ходе начавшихся переговоров. Но такой подход определенно не учитывает сегодняшние сирийские реалии: режим в целом сохранил контроль над ситуацией в стране, всеобщего восстания «суннитского большинства против правящего алавитского меньшинства», на которое делали ставку западники и их союзники, не произошло, зато налицо радикализация исламистской оппозиции. На этом фоне уход Б. Асада чреват тотальной дестабилизацией Сирии, а, возможно, и соседних государств. Не стоит, в частности, забывать о выступлениях суннитов в прилегающих к Сирии районах Ирака.

Для всего региона не менее важен курдский фактор. Вслед за своими соплеменниками в Ираке провозгласили автономию сирийские курды, контролирующие северо-восточные районы страны. Коллапс режима Б. Асада обернулся бы катастрофой и для других этно-конфессиональных меньшинств, составляющих сирийское геополитическое пространство. Не в последнюю очередь такая катастрофа затронула бы и христианское население (прежде всего, православное), которое уже подвергается террору со стороны исламистских боевиков.

Сейчас любая серьезная дестабилизация ситуации в Сирии несет в себе риск дезинтеграции страны и войны всех против всех, которая, судя по опыту Ливана, может продолжаться десятилетиями. Следует заметить, что в своих нынешних границах Сирия – сравнительно молодое государство, хотя как страна она существует несколько тысячелетий. До Первой мировой войны эта территория и проживавшее здесь население, в большинстве своем арабское, административно входила в состав Османской империи. По соглашению между победившими в войне державами Антанты Сирия была передана под колониальный мандат Франции, а впоследствии поделена на ряд полуавтономных образований (главным образом, на этно-конфессиональной основе). В 1938 г. состоялась франко-турецкая сделка, по которой Анкаре из состава Сирии был передан Александреттский санджак – стратегическая территория на северо-западе страны, населенная как арабами, так и турками. В 1958 г. сирийский политический класс на волне арабского национализма первым реализовал на практике идею создания единого арабского государства и добился присоединения Сирии, существовавшей с 1946 г. как независимое государство, к Египту. Опыт оказался неудачным: сирийцам пришлось столкнуться с жестким доминированием египтян, в результате чего Объединенная Арабская Республика во главе с Г. Насером не просуществовала и четырех лет.

Фото: REUTERS/Gary Cameron
Женева-2 – точка официальных контактов.
Интервью с Дмитрием Трениным

О хрупкости нынешнего территориально-политического размежевания в арабском мире свидетельствует и тот факт, что в Дамаске (а до американской интервенции и в Багдаде) до сих пор правит партия Баас, провозглашающая своей целью создание единого арабского государства и, следовательно, ликвидацию ныне существующих между арабскими странами границ.

Россия уже сыграла ощутимую роль в процессе урегулирования сирийского конфликта, когда осенью 2013 г. фактически предотвратила военное вмешательство внешних сил. Как Вы считаете, будет ли Россия играть все более весомую роль на Ближнем Востоке и в каких сферах?

Найти точки соприкосновения между сирийскими сторонами будет крайне сложно, особенно при продолжении попыток внешних и внутренних сил добиваться свержения правящего в Дамаске режима. С учетом этого проект российской дипломатии основан на стремлении соединить усилия сирийского режима и светской патриотической оппозиции для борьбы с общим противником – терроризмом. Для этого Россия предлагает расширить представительство в Женеве внутренней оппозиции за счет сил, реально противостоящих экстремистам и террористам. Чтобы сделать переговорный процесс как можно более представительным важно включение в него курдов, которые, если их голос не будет услышан, скорее всего радикализируются. Остается открытым и вопрос об участии Ирана – «шиитского» государства, отсутствие которого в переговорном процессе бросается в глаза на фоне таких влиятельных «суннитских» стран, как Саудовская Аравия, Турция и др.

Весьма перспективной представляется и предлагаемая российской дипломатией в рамках «Женевы-2» идея выработки консенсусного видения сторонами будущего Сирии, основанного на фундаментальных принципах международного права. С. Лавров назвал в их числе суверенитет и территориальную целостность, сделав особый акцент на уважение прав меньшинств и обеспечение их равноправного положения в сирийском обществе). По словам российского министра, «проблема целостности и состоятельности сирийского государства волнует всех, причем волнует давно».

В этом контексте новыми вызовами становится ускоряющийся исход сирийских и других христиан, прежде всего православных, на который указывают российские представители. Все более опасным является и нарастание противоречий внутри ислама по линии сунниты – шииты. Похоже, религиозная тема в регионе во всех ее преломлениях превращается в одну из ключевых для российской дипломатии, которая рассматривает это как возвращение к вековой традиции духовного влияния нашей страны на Ближнем Востоке. Как представляется, именно это и будет той сферой, в которой Россия сможет играть все более весомую роль. Последнее тому свидетельство – недавнее посещение Москвы новоизбранным Патриархом Антиохийским и всего Востока Иоанном Х.

Прогнозирование процессов, связанных с «Женевой-2», – дело неблагодарное. На сегодня ясно одно: благодаря усилиям российской дипломатии, филигранно использовавшей все ресурсы взаимодействия с США, другими западными странами и региональными игроками, открылось окно возможностей в мирном процессе по Сирии. Если в ближайшее время оно не захлопнется (а желающих выйти на такой «результат» тоже хватает), процесс, вероятно, будет развиваться, невзирая на все возможные препятствия. Шанс во всяком случае есть.

Беседовал Илья Иванов, программный ассистент РСМД.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

    Загрязнение окружающей среды  
     474 (59.03%)
    Терроризм и экстремизм  
     390 (48.57%)
    Неравномерность мирового экономического развития  
     337 (41.97%)
    Глобальный системный кризис  
     334 (41.59%)
    Гонка вооружений  
     308 (38.36%)
    Бедность и голод  
     272 (33.87%)
    Изменение климата  
     251 (31.26%)
    Мировая война  
     219 (27.27%)
    Исчерпание природных ресурсов  
     212 (26.40%)
    Деградация человека как биологического вида  
     182 (22.67%)
    Эпидемии  
     158 (19.68%)
    Кибератаки на критическую инфраструктуру  
     152 (18.93%)
    Недружественный искусственный интеллект  
     74 (9.22%)
    Падение астероида  
     17 (2.12%)
    Враждебные инопланетяне  
     16 (1.99%)
    Другое (в комментариях)  
     10 (1.25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся