Визит председателя КНР в КНДР: двусторонние отношения выходят на новый уровень?

8–9 июня 2026 г. председатель КНР Си Цзиньпин совершил государственный визит в КНДР по приглашению северокорейского лидера Ким Чен Ына. Это была первая поездка китайского руководителя в Пхеньян почти за семь лет и его первый зарубежный выезд в 2026 г. Предыдущий визит Си Цзиньпина в Северную Корею состоялся 20–21 июня 2019 г., став для него первым с момента вступления в должность в конце 2012 г. Ким Чен Ын, в свою очередь, посещал Пекин пять раз.

Последняя встреча лидеров прошла в сентябре 2025 г., когда Ким Чен Ын прибыл в Пекин на празднование 80-й годовщины окончания войны на Тихом океане. Тогда глава КНДР и президент России Владимир Путин вместе с Си Цзиньпином присутствовали на военном параде. Нынешний визит Си можно рассматривать как ответный, а также как символический жест: в 2026 г. исполняется 65 лет Договору о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Пхеньяном и Пекином 1961 г.

Визит прошел на фоне нескольких ключевых трендов: сохранения стратегической конфронтации Пекина и Вашингтона, усиления глобальной турбулентности, активного курса Сеула на взаимодействие с ЕС и заметного укрепления международных позиций КНДР. Чем сильнее заходят в тупик отношения КНР и США, тем важнее для Китая региональные союзники, и тем больше внутренние проблемы в отношениях с ними уходят на второй план.

В этом контексте Пекин будет все реже упоминать денуклеаризацию или осуждать ракетно-ядерную программу КНДР. В текущих реалиях расширение ядерного арсенала Пхеньяна превращается в фактор стратегической стабильности. Поскольку и КНДР, и Республика Корея имеют договоренности о взаимной обороне с ядерными державами, любой конфликт на полуострове автоматически становится макрорегиональным и ядерным. Хотя такая модель немирного сосуществования напоминает советско-американское противостояние времен холодной войны, она способна продержаться долго, существенно снижая вероятность реального военного столкновения. При этом дружбу Пхеньяна с Пекином и стратегическое партнерство КНДР с Россией не следует противопоставлять друг другу — это разные, параллельно развивающиеся треки северокорейской дипломатии.

8–9 июня 2026 г. председатель КНР Си Цзиньпин совершил государственный визит в КНДР по приглашению северокорейского лидера Ким Чен Ына. Это была первая поездка китайского руководителя в Пхеньян почти за семь лет и его первый зарубежный выезд в 2026 г. Предыдущий визит Си Цзиньпина в Северную Корею состоялся 20–21 июня 2019 г., став для него первым с момента вступления в должность в конце 2012 г. Ким Чен Ын, в свою очередь, посещал Пекин пять раз.

Последняя встреча лидеров прошла в сентябре 2025 г., когда Ким Чен Ын прибыл в Пекин на празднование 80-й годовщины окончания войны на Тихом океане. Тогда глава КНДР и президент России Владимир Путин вместе с Си Цзиньпином присутствовали на военном параде. Нынешний визит Си можно рассматривать как ответный, а также как символический жест: в 2026 г. исполняется 65 лет Договору о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Пхеньяном и Пекином 1961 г.

Слухи о подготовке саммита активизировались после апрельского визита в Пхеньян министра иностранных дел КНР Ван И. На Западе поездку Си Цзиньпина оценивали сквозь призму визитов в Китай Владимира Путина и Дональда Трампа. При этом американская сторона утверждала, что в ходе американо-китайского саммита Пекин и Вашингтон подтвердили приверженность денуклеаризации Корейского полуострова.

Ход визита подробно освещался Центральным телеграфным агентством Кореи (ЦТАК) и Синьхуа. Накануне поездки Си Цзиньпин опубликовал статью в главной северокорейской газете «Нодон синмун». Ее ключевой тезис заключался в неизменности поддержки социалистического курса КНДР во главе с Ким Чен Ыном и твердой решимости защищать общие стратегические интересы независимо от колебаний международной конъюнктуры.

Примечательно, что Си Цзиньпин активно использовал термины «стратегическое руководство», «стратегическое взаимодействие» и «стратегическая координация». Это указывает на то, что Пхеньян воспринимается Пекином не просто как сосед, а как важный международный партнер. Председатель КНР призвал совместно защищать суверенитет, безопасность и послевоенный мировой порядок, упомянув четыре глобальные инициативы Китая (в сфере безопасности, развития, цивилизационного диалога и глобального управления). По мнению российского историка и журналиста Олега Кирьянова, это свидетельствует о попытке Пекина интегрировать КНДР в свое видение нового мироустройства.

В другой передовой статье в «Нодон синмун» отмечалось, что визит Си Цзиньпина продемонстрирует «непобедимость и жизненность корейско-китайской дружбы». Согласно тексту, эти отношения скреплены кровью китайских добровольцев в Корейской войне и совместной борьбой против японского милитаризма. В статье подчеркивается: «Мы и впредь будем тесно взаимодействовать с китайскими товарищами на пути для продвижения социалистического дела, для защиты мира и безопасности в регионе и на планете».

Андрей Губин:
Корейский узел: разрубить нельзя развязать

Особенности визита

Ким Чен Ын лично встретил китайского лидера в аэропорту, украшенном государственными флагами. Главы двух стран пожали друг другу руки, а северокорейские дети подарили Си Цзиньпину и его супруге Пэн Лиюань букеты цветов. Из аэропорта кортеж направился на площадь имени Ким Ир Сена, где состоялась официальная церемония приветствия с артиллерийским салютом в 21 залп и смотром почетного караула. На всем пути следования до государственной резиденции «Кымсусан» лидеров приветствовали тысячи жителей столицы. Маршрут намеренно проложили через новые микрорайоны, возведенные после 2019 г., чтобы продемонстрировать успехи КНДР в повышении уровня жизни вопреки санкциям СБ ООН.

Си Цзиньпина сопровождала внушительная делегация: член Президиума Политбюро, глава Канцелярии ЦК КПК (считающийся правой рукой Председателя) Цай Ци; министр иностранных дел Ван И; заведующий Отделом международных связей ЦК КПК Лю Хайсин; министр обороны КНР Дун Цзюнь; руководители экономического блока — Чжэн Шаньцзе (глава Госкомитета по развитию и реформам) и Ван Вэньтао (министр коммерции). Присутствие глав оборонного и экономического ведомств указало на то, что что визит не будет просто церемониальным мероприятием.

Со стороны КНДР присутствовал обновленный состав Президиума Политбюро ЦК ТПК, избранный на Девятом съезде: премьер Кабинета министров Пак Тхэ Сон, первый зампред Госсовета Чо Ен Вон, секретари ЦК Ким Чжэ Рен и Ли Иль Хван (считается, что первый курирует отдел дисциплинарных расследований, а второй — пропаганды). Также на встречах присутствовали глава международного отдела ЦК Ким Сон Нам, министр иностранных дел Чхве Сон Хи и министр обороны Но Гван Чхоль.

После торжественной церемонии в резиденции «Кымсусан» состоялись переговоры. К ним присоединился первый заместитель премьера Ким Док Хун, курирующий внешнеэкономический блок. В приветственном слове Ким Чен Ын подчеркнул, что обе страны «всегда стоят на правильной стороне истории», отстаивая самостоятельность и справедливость. Он выделил два ключевых тезиса:

• Отношения Пхеньяна и Пекина базируются на общем социалистическом деле и выступают главным стратегическим приоритетом КНДР.
• КНДР полностью поддерживает принцип «одного Китая» независимо от международной обстановки.

Также Ким Чен Ын высоко оценил развитие контактов между двумя странами во всех сферах после встречи в Пекине в сентябре 2025 г. Си Цзиньпин в ответной речи выразил радость в связи с успехами КНДР и лично Ким Чен Ына «в ходе руководства социализмом корейского образца». Китайский лидер подтвердил неизменность курса Пекина на поддержку Пхеньяна и защиту совместной стратегической безопасности.

Итоги переговоров

Официальные коммюнике описывали суть переговоров в общих чертах. Согласно заявлениям, руководители КНДР и КНР подробно обсудили «важные вопросы для развития традиционных корейско-китайских отношений дружбы и сотрудничества на более прочной основе», а также обменялись опытом партийного и государственного строительства на пути социализма. Особое внимание в ходе диалога было уделено международной повестке в условиях «сложной мировой политической обстановки». Стороны детально обсудили «вопросы по укреплению стратегической координации и содействия»; был сделан акцент на «твердом отстаивании суверенитета, безопасности и интересов развития обоих государств»; заявлено о намерении вести «совместную защиту мира и развития в регионе и на планете». По итогам этой дискуссии между лидерами было «достигнуто удовлетворительное общее мнение». Чтобы зафиксировать этот успех на практике, Пекин и Пхеньян приняли решение «усилить стратегическое взаимопонимание через тесные контакты на высшем уровне между двумя партиями и двумя странами», существенно нарастить межведомственные обмены на всех уровнях, а также провести масштабные торжественные мероприятия по случаю 65-летия заключения Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи 1961 г.

Однако китайские СМИ уточнили, что Си Цзиньпин выдвинул четыре предложения по развитию двусторонних отношений: следовать стратегическому руководству лидеров обеих стран, беречь нерушимую традиционную дружбу, наращивать практическое сотрудничество в экономике, торговле, сельском хозяйстве, здравоохранении, строительстве и науке, а также укреплять обмен в области дипломатии, правопорядка и военного дела.

Городской завтрак РСМД «Стало ли ядерное оружие снова “великим”?». Тезисы и видео

Торжественные и неформальные мероприятия

Вечером 8 июня Ким Чен Ын устроил прием в честь визита Си Цзиньпина, где лидеры снова обменялись благопожелательными речами. Глава КНДР отметил, что в ходе переговоров была подтверждена воля сторон «общими усилиями построить прекрасное будущее народов двух стран на едином пути борьбы за социализм». Он особо подчеркнул идеологический фундамент этого альянса, заявив: «КНДР и КНР — не просто соседи в природно-географическом отношении, государства сплотились на основе единства идеологии и боевого содружества, благодаря чему две партии и две страны в течение долгих лет могли делить общую судьбу и надежно укреплять узы сплоченности и сотрудничества».

На следующий день, 9 июня, лидеры с супругами провели неформальные переговоры тет-а-тет во время прогулки на электромобилях по резиденции. Си Цзиньпин в сопровождении Ким Чен Ына посетил Центральную школу по подготовке кадров ТПК. Главы государств обсудили систему обучения партийного резерва и посадили памятную пихту с мемориальной стелой с текстом на двух языках: «Корейско-китайская дружба будет вечна. Дерево посажено товарищем Ким Чен Ыном и товарищем Си Цзиньпином 9 июня 2026 г.».

Кроме того, Си Цзиньпин возложил цветы к Монументу дружбы, посвященному китайским добровольцам Корейской войны. На ленте корзины было написано: «Павшие китайские народные добровольцы будут бессмертны». В отличие от прошлых лет, когда делегации ограничивались лишь церемонией возложения, Си Цзиньпин и Ким Чен Ын зашли во внутренние помещения монумента. Глава КНДР лично ознакомил председателя КНР с уникальными историческими материалами, фотографиями и картинами маслом. Эти экспонаты демонстрируют облик китайских бойцов, которые «с настоящим интернациональным духом и чувством братского содружества смело направились на фронт корейской войны, плечом к плечу вели кровопролитный бой и оказывали активную помощь в послевоенном восстановлении».

В правление Си Цзиньпина теме участия китайских добровольцев в Корейской войне уделяется особое внимание. Победа над США позиционируется в современном Китае как окончательное завершение «века позора». Хотя в новейшем китайском кинематографе война описывается как прямое противостояние войск КНР и США, Си Цзиньпин заявлял, что «империалисты США обстреляли порог нового Китая», но китайский народ смог «разрушить миф американских военных о непобедимости». По его словам, вмешательство Китая в братоубийственный конфликт «предотвратило экспансию империализма и стабилизировало ситуацию на Корейском полуострове».

Во второй половине 9 июня председатель КНР отбыл из Пхеньяна. Ким Чен Ын лично провожал его, а на улицах снова стояли граждане с флажками. Си Цзиньпин поблагодарил за сердечный и радушный прием, и два лидера «выразили незыблемую волю поставить священное дело для совместного процветания и развития, революционной сплоченности народов двух стран и победы социализма на более высокий этап в соответствии с велением нового времени». По возвращении руководитель КНР прислал Ким Чен Ыну благодарственную телеграмму, в которой еще раз подтвердил, что визит в полной мере показал прочную дружбу двух партий и двух стран, а «китайско-корейские отношения уже вступили на новый исторический путь».

Подводя итоги

Как можно проанализировать итоги этого саммита, учитывая, что отсутствие совместных заявлений или деклараций ряд западных аналитиков уже назвал признаком неудачи? Напротив: в случае провала стороны обошлись бы без дополнительной программы вроде посадки пихты или детального осмотра Монумента дружбы, не говоря уже об итоговой телеграмме председателя КНР.

В дальневосточной культуре обмен посланиями — важнейшая деталь. Если поздравление с праздником или назначением служит обязательным дипломатическим этикетом (а его отсутствие — признаком охлаждения отношений), то «ответный комплимент» в виде благодарственной телеграммы по итогам визита — показатель реального благорасположения.

В торжественных речах стороны подтвердили ключевой принцип: отношения КНР и КНДР — связи не просто двух соседних государств, а двух партий, строящих социализм. Ким Чен Ын подтвердил приверженность Пхеньяна политике «одного Китая» и заявил, что углубление связей с Пекином выступает главным приоритетом его страны, а сами отношения должны стать образцом межгосударственного взаимодействия. Означает ли это разворот Пхеньяна от Москвы к Пекину? Едва ли. КНДР всегда демонстрировала высокую самостоятельность в политических решениях, однако вопросы координации действий трех стран, вероятно, входили в повестку дня.

Константин Асмолов:
Вторая мировая война и ее восприятие на Корейском полуострове

Си Цзиньпин, в свою очередь, заявил, что Китай твердо привержен защите интересов КНДР и расширению практического сотрудничества в самых разных областях — от экономики, торговли и АПК до военной сферы, науки и здравоохранения. Его ключевой тезис: «Независимо от того, как изменится международная ситуация, твердая приверженность китайской партии и правительства защите общих интересов двух стран и сохранению благоприятной стратегической среды не изменится».

Разумеется, в трактовках СМИ двух стран заметна разница. Из сообщений северокорейской прессы были исключены слова Си Цзиньпина о намерении расширять обмены в дипломатической, правоохранительной и военной сферах — Пхеньян предпочел сделать упор на репликах Кима Чен Ына, которые можно трактовать как ориентированность на Китай.

Однако гораздо важнее то, что ни одна из сторон практически не упомянула тематику денуклеаризации Корейского полуострова, хотя на саммите 2019 г. она занимала важное место. Либо в Пекине признали реальность — ядерный статус КНДР невозможно ликвидировать без смены режима, — либо в условиях конфронтации с США Китай перестал разыгрывать северокорейскую карту.

Пекин больше не пытается выступать посредником между КНДР и США или КНДР и Республикой Корея. По обоим вопросам Пхеньян занимает жесткую позицию и первым навстречу не пойдет, а Пекину нет смысла подыгрывать соперникам. По сравнению с 2019 г. риторика Китая претерпела принципиальные изменения: если раньше он активно выступал за диалог по ядерной проблеме и предлагал посредничество, то теперь основной акцент делается на стратегическом взаимодействии и совместном противостоянии внешнему давлению. В условиях долгосрочного геополитического соперничества с США КНДР рассматривается Китаем как важный стратегический партнер.

Обсуждалось ли военное и экономическое сотрудничество? Скорее всего да, но поскольку все ключевые направления здесь заблокированы санкциями СБ ООН, детали соглашений вряд ли уйдут в публичное пространство. Мы узнаем о них только по фактическим последствиям — например, по возможным совместным учениям или усилению поставок китайских товаров стратегического назначения.

Пока же китайская сторона выразила готовность укреплять связи в дипломатической, правоохранительной, военной, торговой, сельскохозяйственной, строительной, научной, технологической и медицинской областях. Также рассматривается возможность полного восстановления работы пограничных переходов, возобновления гражданских авиарейсов и международных пассажирских поездов. Кроме того, важным маркером станут намеченные на июль торжественные мероприятия, посвященные юбилею договора 1961 г.

Экспертная дискуссия

Интерес представляет не только сам визит, но и его международное обсуждение. Оно во многом обнажает качество западной и южнокорейской экспертизы, демонстрируя устойчивые аналитические конструкты, которые мешают специалистам объективно оценивать реальность. Еще до начала визита аналитик Международной кризисной группы Уильям Янг отмечал, что на фоне укрепления связей Пхеньяна с Москвой Китай стремится использовать поездку Си Цзиньпина для восстановления своего влияния на КНДР и защиты стратегических интересов в Северо-Восточной Азии.

Известный американский аналитик Виктор Ча утверждал, что одной из скрытых причин поездки стал фактор Д. Трампа: «Мы бы постоянно предостерегали китайскую сторону: “Послушайте, вы должны помочь нам в вопросе Северной Кореи, потому что, если вы этого не сделаете, Япония и Южная Корея отреагируют. Вашему соседу станет намного хуже, если вы не будете сотрудничать с нами”». Кроме того, по мнению В. Ча, визит Си Цзиньпина должен был стать ответом на углубление партнерства между Россией и КНДР, которое вызывает у Пекина явный дискомфорт.

Бывший посол США в Малайзии Эдгард Каган полагал, что поездка проходит на фоне обеспокоенности Китая ядерной программой КНДР. Он заявлял, что визит Ким Чен Ына на недавно запущенный завод по производству ядерных материалов непосредственно перед саммитом «невероятно раздражает наших китайских друзей». В связи с этим предваряющее визит заявление Ким Е Чжон о том, что статус КНДР как ядерного государства необратим, воспринималось экспертами как оборонительная позиция Пхеньяна перед диалогом с руководителем КНР.

По словам профессора Университета Тонгук Ким Ен Хена, у Пхеньяна просто не было иного выбора, кроме как занимать активную позицию на китайском направлении: несмотря на важность отношений с Россией, связи с Китаем сохраняют огромное значение.

Напротив, профессор Университета северокорейских исследований Ли У Ян не предвидел официального укрепления двусторонних отношений: «КНДР поддерживает баланс между Китаем и Россией, что означает, что она редко улучшает отношения с одной державой за счет другой. Истинные цели Пхеньяна заключаются не в формальном дипломатическом повышении, а в экономическом прагматизме... В центре внимания этого саммита, вероятно, будет полное восстановление допандемийного экономического сотрудничества и человеческих обменов».

Экспертам вторили южнокорейские СМИ. В прессе РК отмечалось: «Визит Си Цзиньпина отражает региональное равновесие, а не безоговорочную поддержку Северной Кореи. Великие державы часто посещают более мелких союзников, когда они менее всего уверены в своем влиянии». Некоторые комментаторы заходили еще дальше, утверждая, что «визит Си Цзиньпина в Пхеньян подтверждает надежды на денуклеаризацию». Издание South China Morning Post тоже видело главную интригу в том, станет ли Китай усиливать давление по ядерному вопросу или ограничится сохранением каналов влияния на фоне сближения Пхеньяна с Москвой.

Официальный Сеул также демонстрировал завышенные ожидания. Министерство иностранных дел РК выразило надежду, что визит внесет вклад в мир на полуострове и Пекин «сыграет конструктивную роль». Министерство по делам объединения добавило, что рассчитывает на содействие Китая в обеспечении мирного сосуществования. Администрация президента поддержала эти оценки, заявив, что Южная Корея находится в тесном контакте с Китаем и ожидает от него конструктивных шагов.

Даниил Растегаев:
«Мировая антифашистская война»: память о Второй мировой войне в незападных странах

Когда саммит завершился, китайское агентство Синьхуа процитировало слова Ким Чен Ына о том, что развитие дружбы с КНР — «выбор народа и веление времени», а углубление связей с Пекином выступает главным политическим приоритетом. Газета «Нодон синмун» посвятила первому дню саммита десять страниц вместо обычных шести, а второму дню — четыре страницы из шести.

По оценке аналитиков CNN, Ким Чен Ын принимал Си Цзиньпина «с позиции силы», а Пекин столкнулся с необходимостью балансировать между растущей зависимостью КНДР от России и сохранением собственного влияния в Пхеньяне. Похожие выводы для NBC News сделал эксперт Джон Делури: «Северная Корея не захотела бы принимать Китай, чувствуя себя слабой. Это разительно контрастирует с прошлыми встречами, когда Пекин использовал экономическое давление. Сейчас КНДР располагает диверсифицированными отношениями с Россией, собственным ядерным арсеналом и растущим экспортным потенциалом вооружений. На этом фоне Пекин вынужден перестраивать баланс сил».

Американский эксперт Патрик Кронин посчитал, что Китай сейчас больше сосредоточен на отрицании влияния США, нежели на лишении КНДР ядерного оружия. По его мнению, это тактическая победа Пхеньяна: «Каждый раз, когда крупная держава опускает упоминание о денуклеаризации, это придает легитимность заявлениям Северной Кореи о постоянном обладании ядерным оружием». Главным итогом саммита аналитик назвал демонстрацию единства ради создания выгодного Пекину баланса сил в Северо-Восточной Азии.

Эндрю Йео (Институт Брукингса) также отметил, что отсутствие упоминаний ядерного разоружения в дни саммита доказывает: денуклеаризация больше относится к приоритетам Китая, как это могло быть десять лет назад.

Директор академических программ Корейского экономического института Америки (KEI) Эллен Ким напомнила, что ранее Китай открыто поддерживал денуклеаризацию, поскольку «ядерный авантюризм Северной Кореи мог привести к появлению ядерного оружия в Южной Корее и Японии». Однако с 2024 г. политика Пекина стала более двусмысленной: КНР, согласно эксперту, стремится избегать шагов, способных спровоцировать Пхеньян, опасаясь, что тесный союз КНДР и России ослабит китайское влияние. В итоге благодаря молчанию Си Цзиньпина Ким Чен Ын добился фактического одобрения ядерного статуса КНДР, что может подтолкнуть Южную Корею к переоценке стратегической ценности Китая как партнера.

Американский китаист Крейг Синглтон указал, что Пекин рассматривает Пхеньян как стратегический актив в рамках создания «равноправного и упорядоченного многополярного мирового порядка» взамен американского доминирования. Си Цзиньпин не выступает эмиссаром Д. Трампа или посредником в межкорейском диалоге.

Профессор дальневосточных исследований Университета Кеннам Лим Ыль Чхоль прямо заявил, что поддержка Си Цзиньпином социалистического курса КНДР равносильна молчаливому одобрению ее ядерной программы, поскольку Пхеньян давно считает свой арсенал величайшим достижением социализма.

С другой стороны, исследователь Сеульского института национального объединения Хон Мин посчитал, что за призывами к военному сотрудничеству скрывается желание Пекина получить четкое представление о масштабах военного партнерства КНДР и России. Именно это беспокойство могло побудить Пекин активнее возвращать Северную Корею в свою орбиту.

В консервативных СМИ РК отметили, что по итогам визита «над безопасностью полуострова и Северо-Восточной Азии сгустились темные тучи». Отказ от темы денуклеаризации, намеки на военные обмены и экономическое сотрудничество в обход международных санкций вызвали у них серьезную тревогу: «Службы безопасности должны осознать последствия сближения Пхеньяна и Пекина... Правительство должно продемонстрировать дипломатическую решимость, четко донеся до Китая свою обеспокоенность».

Правоцентристская газета The Korea Times писала, что у Ким Чен Ына есть все основания полагать, что время на его стороне. Визит Си Цзиньпина, согласно тексту, говорит о том, что Пекин пересмотрел взгляд на КНДР как на «бедного и беспокойного соседа» и начал в нее вкладываться. Однако издание считает преждевременным интерпретировать молчание Пекина как фундаментальный сдвиг в политике, поскольку выгоды от дружбы с Пхеньяном не могут перевесить риски для Китая в случае внезапной дестабилизации в КНДР.

Официальные ведомства Сеула после саммита попытались вернуть прежнюю повестку. 9 июня представитель МИД РК Пак Ир подчеркнул, что денуклеаризация Северной Кореи остается неизменной целью международного сообщества. В Министерстве по делам воссоединения добавили, что призыв Си Цзиньпина к расширению военного сотрудничества заслуживает самого пристального внимания, поскольку это «первый известный случай, когда данная тема была поднята публично».

Наиболее объективную оценку высказал профессор Университета Кен Хи Чу Чжэ У. По его мнению, Ким Чен Ын не пытается столкнуть Китай и Россию — скорее сам Пекин посчитал, что отстает в трехстороннем формате. В условиях кластеризации политического пространства тактика лавирования Пхеньяна теряет прежнее значение, поскольку Москва, Пекин и Пхеньян вынужденно оказываются в одном окопе (можно добавить, что Запад сам загоняет их туда, используя искусственные конструкты вроде CRINK). Зато Пхеньян, желающий усилить дипломатическое присутствие на глобальном Юге, может использовать такие платформы, как ШОС и БРИКС, а Пекин в перспективе способен официально признать его ядерный статус.

***

Подводя итоги, можно во многом согласиться с позицией эксперта Центра военно-экономических исследований ИМВЭС НИУ ВШЭ Александры Зуевой. Визит прошел на фоне нескольких ключевых трендов: сохранения стратегической конфронтации Пекина и Вашингтона, усиления глобальной турбулентности, активного курса Сеула на взаимодействие с ЕС и заметного укрепления международных позиций КНДР. Чем сильнее заходят в тупик отношения КНР и США, тем важнее для Китая региональные союзники, и тем больше внутренние проблемы в отношениях с ними уходят на второй план.

В этом контексте Пекин будет все реже упоминать денуклеаризацию или осуждать ракетно-ядерную программу КНДР. В текущих реалиях расширение ядерного арсенала Пхеньяна превращается в фактор стратегической стабильности. Поскольку и КНДР, и Республика Корея имеют договоренности о взаимной обороне с ядерными державами, любой конфликт на полуострове автоматически становится макрорегиональным и ядерным. Хотя такая модель немирного сосуществования напоминает советско-американское противостояние времен холодной войны, она способна продержаться долго, существенно снижая вероятность реального военного столкновения. При этом дружбу Пхеньяна с Пекином и стратегическое партнерство КНДР с Россией не следует противопоставлять друг другу — это разные, параллельно развивающиеся треки северокорейской дипломатии.