Трансформация энергопортфеля Китая: первые выводы

В первом полугодии 2026 года в Китае наблюдалось снижение доли угля в структуре совокупного энергобаланса до менее 50% от общей выработки. Доля выработки на угольных ТЭС впервые за долгие годы наблюдений сократилась до 49,7%, а доля выработки энергии при помощи возобновляемых источников энергии превысила психологически важную отметку в 40% и достигла 41,2%. В первом полугодии 2026 года каждый четвертый кВт·ч электроэнергии в Китае вырабатывался за счет возобновляемых ресурсов. Китайские СМИ заговорили об «историческом переломном моменте» и о начале настоящего перехода Китая от «угольной» к «неископаемой» генерации.

Действительно, китайская энергетика в последнее десятилетие сделала большой рывок в сторону отказа от выработки энергии посредством невозобновляемых источников, заняв с отрывом лидирующие позиции в альтернативной энергетике. Китай выстроил независимые от внешнего мира производственные цепочки электромобилей, ветряных и солнечных электростанций и уверенно движется к реализации взятых еще в 2015 г. в рамках «Парижских соглашений» обязательств по достижению пика выбросов углекислого газа в атмосферу к 2030 году и по созданию полностью углеродно-нейтральной среды к 2060 году (в Китае эту стратегию называют «двойным углеродом»).

В настоящий момент Пекин стоит перед сложной задачей: как реализовывать «зеленый» энергопереход в условиях постоянно растущего энергопотребления? Рост количества электромобилей требует новых зарядных станций, стремительное развитие технологий искусственного интеллекта способствует строительству новых центров обработки данных, потребляющих колоссальное количество энергии.

С учетом внешних энергокризисов Китай будет задействовать все возможные ресурсы, в том числе продолжит разработки по использованию энергии водорода, превращению угля и сои в топливо и пр. В создании независимой от внешних шоков энергосистемы для Китая сокрыта возможность продолжать экономический рост, поддерживать внутреннюю уверенность населения в правильности выбранного пути, а также создавать образ неуязвимой к внешним энергокризисам страны.

Насколько Китай уязвим в реальности и что в действительности происходит на энергетическом рынке станет известно лишь тогда, когда Китай исчерпает внутренние запасы прочности, например, если при сохранении мирового энергетического кризиса иссякнут стратегические хранилища. Только тогда появятся достоверные данные о реальном положении дел в энергетике Китая.

Российским производителям угля, который загружает значительную часть наших поездов, следующих в КНР, беспокоиться о ситуации пока преждевременно. Рост энергопотребления в Китае еще долго будет поддерживать спрос на этот ресурс, который, с учетом внутренних экологических ограничений, будет все в больше степени замещаться импортом.

В первом полугодии 2026 года в Китае наблюдалось снижение доли угля в структуре совокупного энергобаланса до менее 50% от общей выработки. Доля выработки на угольных ТЭС впервые за долгие годы наблюдений сократилась до 49,7%, а доля выработки энергии при помощи возобновляемых источников энергии превысила психологически важную отметку в 40% и достигла 41,2%. В первом полугодии 2026 года каждый четвертый кВт·ч электроэнергии в Китае вырабатывался за счет возобновляемых ресурсов. Китайские СМИ заговорили об «историческом переломном моменте» и о начале настоящего перехода Китая от «угольной» к «неископаемой» генерации.

Павел Катюха:
Безальтернативный Ормузский пролив

Действительно, китайская энергетика в последнее десятилетие сделала большой рывок в сторону отказа от выработки энергии посредством невозобновляемых источников, заняв с отрывом лидирующие позиции в альтернативной энергетике. Китай выстроил независимые от внешнего мира производственные цепочки электромобилей, ветряных и солнечных электростанций и уверенно движется к реализации взятых еще в 2015 г. в рамках «Парижских соглашений» обязательств по достижению пика выбросов углекислого газа в атмосферу к 2030 году и по созданию полностью углеродно-нейтральной среды к 2060 году (в Китае эту стратегию называют «двойным углеродом»).

Еще 10 лет назад подобные цели выглядели нереалистичными, однако усилия, предпринимаемые страной, позволяют начать сомневаться в невыполнимости данного курса. В 2015 г., например, общая установленная мощность всех объектов энергетической инфраструктуры в Китае составляла 1,5 млрд кВт, при этом структура энергобаланса демонстрировала явное доминирование угольных ТЭС над другими источниками. Доля угольной генерации в энергопортфеле страны достигала 65,7% по выработке, что соответствовало по мощности около 990 млн кВт. На гидроэнергетику приходился 21% или 319 млн кВт, на атомную энергию — еще 26 млн кВт, тогда как остальные источники в статистических сводках не учитывались.

Основой генерации «чистой» энергии в те годы в Китае служили классические ГЭС. Еще в начале 90-х гг. XX в. страна приступила к строительству крупнейшей в мире ГЭС «Санься» («Три ущелья») с установленной мощностью в 22,5 млн кВт. В 2022 г. была введена в эксплуатацию вторая по мощности ГЭС мира — «Байхэтань» («Плотина белой цапли»), установленная мощность которой достигает 14 млн кВт. В области гидроэнергетики государство приблизилось к предельным значениям, остро стоят вопросы трансграничных вод и их использование Китаем для выработки энергии, поэтому руководство страны больше не делает ставку на развитие этого ресурса.

Атомную энергию в Китае тоже стали осваивать сравнительно рано: при помощи США, Франции и России удалось построить первые АЭС. На сегодняшний день Китай занял третью строчку мирового рейтинга по установленной мощности реакторов, уступая лишь США и Франции. По состоянию на конец 2025 года в стране введено в эксплуатацию 59 энергоблоков, установленная мощность которых достигает 62,48 млн кВт, на этапе строительства находятся еще 53 энергоблока. Китайскими учеными разработаны и запущены собственные реакторы третьего поколения типа «Хуалун» («Китайский дракон») и «Гохэ» («Гармония в государстве»), ведутся работы над реакторами четвертого поколения. Китай уже 19 лет показывает наиболее динамичные темпы строительства новых АЭС. Атомная энергетика остается престижной для Китая и позволяет диверсифицировать энергобаланс.

В области развития транспорта с гибридными двигателями и электромобилей КНР также достигла впечатляющих успехов. С 2009 по 2016 гг. действовали механизмы государственной поддержки, предоставляющие субсидии на покупку и другие льготы. Подобная политика привела Китай к мировому лидерству и уже с 2014 года государство устойчиво занимает первое место по объемам продаж электромобилей. Доля Китая на мировом рынке электрокаров составляет около 70%. Внутри страны выстроена полноценная инфраструктура (в том числе зарядные станции), а машины вполне доступны населению по цене. Китай уже не только ориентирует продажу электромобилей на внутренний рынок, но и осуществляет активный экспорт за рубеж, конкурируя с такими мировыми брендами, как Tesla.

В солнечной и ветряной энергетике Китаю тоже сравнительно быстро удалось занять лидирующие позиции. С 2015 года страна — крупнейший в мире производитель солнечных преобразователей энергии, а также лидер по объему установленной мощности ветряных электростанций. В Китае эксплуатируются крупнейшие в мире СЭС «Тэнгэли» с установленной мощностью 1,547 млн кВт и ВЭС «Цзюцюань» с установленной мощностью 7,965 млн кВт. Продолжают вводиться новые объекты, а общая выработка энергии посредством СЭС и ВЭС в первом полугодии 2026 года составила 24,6%.

Станислав Митрахович:
Хрупкая сделка по Ормузу

Доля угля в совокупной генерации долгие годы держалась на уровне 60–70%. Китай добывает примерно половину всего мирового объема этого сырья и занимает 4-е место по разведанным запасам после США, России и Австралии. С 2009 года из-за роста энергопотребления страна была вынуждена наращивать импорт угля, однако, внутренний рынок до 2022 года защищался импортной квотой (негласным ориентиром) в 300 млн тонн. Импорт угля получался дешевле внутренних цен из-за того, что места добычи на севере Китая в Шаньси, АРВМ и Шэньси удалены от основных мест потребления в приморском поясе. В 2015 г. Пекин начал «угольную революцию», запретив выдачу разрешений на разработку новых месторождений с 2016 г. Однако последующие энергокризисы и нестабильная генерация посредством ВИЭ привела к тому, что политика ограничения добычи шла «волнами»: от угля не только не отказывались, но и наращивали потребление и сняли негласную квоту. После падения производства в 2016 г. все остальные годы добыча угля в Китае лишь росла. Значимыми изменениями на этом рынке стали внедрение новых технологий очистки (так называемая концепция зеленого угля), что, видимо, было компромиссным решением со стороны властей.

В 2025 г. общая установленная мощность всех объектов энергетической инфраструктуры Китая достигла 3,89 млрд кВт, что на 16,1% больше, чем годом ранее. Из них установленные мощности ВЭС и СЭС совокупно составили 1,84 млрд кВт (47,3% ). Доля установленной мощности ГЭС достигла 448 млн кВт, атомной — еще 62 млн кВт. В выработке электроэнергии ситуация меняется заметно медленнее: основную энергию производят по-прежнему ТЭС (на них приходилось 64,88% совокупной выработки) и ГЭС (13,55%). На китайские ВЭС, СЭС и АЭС приходится соответственно 10,85%, 5,9% и 4,82%.

Основной упор работы власти страны делают на использовании энергии солнца и ветра, строя инфраструктуру «с запасом» с учетом неблагоприятных климатических факторов (например, отсутствия ветра и солнечных дней). Причем для СЭС данный фактор более значим, поэтому установленная мощность СЭС значительно превышает установленные мощности ВЭС, хотя нельзя списывать со счетов фактор необходимости загрузки китайских производственных мощностей, пусть и таким не самым эффективным образом.

Доля угольной генерации продолжает снижаться, хотя процесс происходит «отскоками»: в 2020 г. наблюдался рост доли угля в генерации до 68,5%, в 2025 г. доля сократилась до 59,8%. Снижение зависимости от угля в стране происходило на фоне роста общего энергопотребления, которое увеличилось с 7,52 трлн кВт·ч в 2020 г. до 10,37 трлн кВт·ч в 2025 г. Новую энергию Китай стремится генерировать посредством альтернативной энергетики, поэтому успех первого полугодия 2026 года в сокращении угольной генерации стоит рассматривать с учетом всех сопутствующих факторов: внешней обстановки, внутренних установок, климатических факторов и пр.

В 2026 г. энергетический рынок был потрясен кризисом в Ормузском проливе. Он сопровождался ростом цен на невозобновляемые источники энергии, в том числе на уголь. Китай, впрочем, повел себя неожиданно: на фоне серьезной внешней зависимости от ископаемого топлива страна взяла курс на сокращение импорта, задействуя внутренние ресурсы, стремясь «переждать» кризисные явления. Рост цен на уголь привел к значительному увеличению импорта в стоимостном отношении: в июне 2026 года импорт угля вырос на 52,7% к аналогичному периоду прошлого года, хотя совокупно за первое полугодие рост составил всего 2,6%.

Однако стремительный рост цен начался только с апреля 2026 года, и в случае продолжения кризиса китайские эксперты уверены, что Китай пойдет на временное сокращение импорта. Страна ожидает корректировок производственной, тарифной и иной политики в своих ключевых странах — поставщиках угля (Индонезии, России и Монголии). Ценовое преимущество с учетом ормузского фактора снижается, поэтому можно ожидать корректировок объема импорта. Китай скорее пойдет на наращивание внутреннего производства, чем на рост внешних издержек. Подобные возможности у страны имеются, поскольку основное потребление угля опирается на внутреннюю добычу, которая относительно стабильна: Китай ежедневно производит около 12,5 млн тонн угля. В целях недопущения дефицита этого ресурса власти еще в апреле начали создание резерва, покрывающего потребности страны в угле на 32 дня, о чем сообщил Чжан Син, заместитель директора Комплексного департамента Национального энергетического управления.

Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения. Доклад РСМД и ИМИ Фуданьского университета

Впрочем, полностью от импорта угля страна не откажется. В сторону продолжения поставок говорит ситуация, вскрывшаяся в самом Китае в мае 2026 года. В частности, 22 мая случился взрыв на угольной шахте в провинции Шаньси. Это была крупнейшая авария на угольной шахте с 2009 года. Катастрофа унесла жизни 90 человек. В ходе разбирательств стало известно, что руководство предприятия пошло на нарушение техники безопасности: на шахте трудились нелегальные рабочие, которые добывали неучтенный уголь. Куда он потом сбывался и насколько масштабны данные нарушения сказать трудно, но общая картина угольного рынка смазывается, если опираться только на цифры официальной статистики. На фоне внешнего энергокризиса, внутренней «зеленой» повестки и продолжающегося роста энергопотребления Китай испытывает потребность в дешевой энергии, которой вновь становится уголь.

Кроме того, крайне нелогичным на фоне ормузского кризиса выглядит сокращение Китаем импорта основных энергоресурсов в первом полугодии 2026 года: импорт природного газа в стоимостном отношении упал на 8,7%, нефти — на 1,8%, рост импорта угля всего на 2,6% не отражает реальную ситуацию. Скорее всего, страна производит больше угля, чем заявлено, вскрыты хранилища и возможны определенные манипулирования статистикой.

Ситуация осложняется вступлением 15 августа 2026 года в силу «Экологического кодекса КНР». Этот свод законов стал вторым систематизированным кодексом после «Гражданского», подчеркивая особое внимание властей к «зеленому» переходу. К его «выходу» страна должна была продемонстрировать очевидные успехи на зеленом поприще. Поэтому статистика первого полугодия 2026 года не показывает реальной ситуации, она скорее представляет собой мобилизацию всех ведомств для достижения необходимых результатов. Как долго Китай сможет маскировать реальное положение, сказать трудно. «Зеленый» переход, безусловно, происходит, но его темпы, по всей видимости, скромнее ожидаемых.

Кроме того, Китай впервые принял пятилетний план по развитию возобновляемой энергетики, который идет «в ногу» с китайской 15-й пятилеткой (2026–2030 гг.). В его установках говорится о необходимости продолжения работы по поддержанию энергобезопасности страны. В угле это выражается в создании резервов объемами в 100 млн тонн. Для СЭС и ВЭС стоят планы по увеличению доли выработки энергии до 30% к 2030 году. Эксперты ожидают, что данные показатели будут достигнуты досрочно, уже к 2028 году. К 2030 году установленная мощность действующих АЭС должна достичь около 110 ГВт, а ГЭС — 410 ГВт. Кроме того, власти намерены довести долю потребления неископаемой энергии до 25%. Установленная мощность ветряной и солнечной генерации должна превысить 50% от общего объема, а доля выработки электроэнергии из неископаемых источников — достичь 50% и стать основной. Подобные цели выглядят оптимистично, но они вполне реализуемы для Китая.

Потребление угля в стране не сокращается из-за роста общего энергопотребления. Согласно прогнозу CLP, потребление электроэнергии в 2026 г. в Китае вырастет на 5–6%. Потребление угля также будет демонстрировать повышающуюся динамику. В Zhuochuang Information ожидают, что потребление угля в 2026 г. может достичь 5,15 млрд тонн, увеличившись на 0,8 млрд тонн в годовом исчислении.

Геополитика центров обработки данных: опыт США и Китая — выводы для России. Доклад РСМД, АНО «Колаборатория» и Ассоциации участников отрасли центров обработки данных

В Китае уголь используется прежде всего в энергетике: 56,08% всего потребляемого угля используются для производства энергии. Растет его потребление в углехимии, особенно в производстве сельскохозяйственных удобрений. Уходить от угля в ближайшей перспективе страна не планирует.

В настоящий момент Пекин стоит перед сложной задачей: как реализовывать «зеленый» энергопереход в условиях постоянно растущего энергопотребления? Рост количества электромобилей требует новых зарядных станций, стремительное развитие технологий искусственного интеллекта способствует строительству новых центров обработки данных, потребляющих колоссальное количество энергии.

С учетом внешних энергокризисов Китай будет задействовать все возможные ресурсы, в том числе продолжит разработки по использованию энергии водорода, превращению угля и сои в топливо и пр. В создании независимой от внешних шоков энергосистемы для Китая сокрыта возможность продолжать экономический рост, поддерживать внутреннюю уверенность населения в правильности выбранного пути, а также создавать образ неуязвимой к внешним энергокризисам страны.

Насколько Китай уязвим в реальности и что в действительности происходит на энергетическом рынке станет известно лишь тогда, когда Китай исчерпает внутренние запасы прочности, например, если при сохранении мирового энергетического кризиса иссякнут стратегические хранилища. Только тогда появятся достоверные данные о реальном положении дел в энергетике Китая.

Российским производителям угля, который загружает значительную часть наших поездов, следующих в КНР, беспокоиться о ситуации пока преждевременно. Рост энергопотребления в Китае еще долго будет поддерживать спрос на этот ресурс, который, с учетом внутренних экологических ограничений, будет все в больше степени замещаться импортом.