Торгово-логистическое сотрудничество России с ключевыми странами Персидского залива

Развитие торгово-логистического сотрудничества выступает важнейшим фактором экономического роста для каждого государства. Для России, активно развивающей отношения со странами глобального Юга, данное направление наиболее актуально, что во многом связано с потребностью в диверсификации транспортных коридоров в рамках поиска новых форм взаимодействия, а также перехода к полицентричному миропорядку. Так, Россия динамично выстраивает торгово-логистическое сотрудничество с ключевыми странами Персидского залива — Саудовская Аравия, Иран, ОАЭ и Катар.

Торгово-логистическое сотрудничество России с этими государствами демонстрирует устойчивую восходящую динамику, обусловленную как объективными экономическими потребностями сторон, так и геополитическими изменениями на глобальном и региональном уровнях. Так, сотрудничество в сфере логистики и торговли носит взаимодополняющий характер: Россия выступает в роли надежного поставщика продовольствия (зерно, масличные, удобрения) и технологических решений, тогда как страны Залива предлагают инвестиционные ресурсы, транзитные мощности и площадки для совместных предприятий. Это создает прочную материальную основу для долгосрочного партнерства, не зависящего от политической конъюнктуры.

МТК «Север — Юг» сохраняет стратегический потенциал, однако его полноценная реализация требует преодоления инфраструктурных ограничений (разрозненность трех маршрутов, логистически слабо связанных между собой: Транскаспийского, Западного и Восточного) и обеспечения безопасности на всем протяжении коридора. Вступление Ирана и ОАЭ в БРИКС открыло новые финансово-институциональные механизмы (расчеты в национальных валютах, Банк развития БРИКС) и способствовало институционализации взаимодействия, хотя конфликт 2026 г. существенно затормозил эти процессы. При этом, несмотря на рост региональной напряженности, динамика товарооборота подтверждает устойчивость тренда на сближение.

События февраля — марта 2026 г. — американо-израильская агрессия против Ирана, блокировка Ормузского пролива, закрытие воздушного пространства, удары по порту Энзели — нанесли серьезный ущерб сложившейся системе логистических маршрутов и поставили под вопрос реализацию ряда проектов в прежнем виде. Вместе с тем подписание Меморандума о взаимопонимании между США и Ираном 18 июня 2026 г. создает предпосылки для восстановления движения в Ормузском проливе и постепенного оживления традиционных маршрутов. При этом развитие воздушной логистики и хабовых перевозок остается важным, но высокорисковым направлением, поскольку региональная безопасность продолжает зависеть от непредсказуемой динамики ирано-израильского противостояния.

Продовольственная безопасность стала прочной основой для долгосрочного сближения России с ключевыми государствами Персидского залива. Для монархий Залива и Ирана Россия выступает гарантом бесперебойных поставок базовых продуктов питания, в то время как для России район Персидского залива обеспечивает стабильный приток валютной выручки и каналы для инвестиционного сотрудничества в обход западной финансовой инфраструктуры.

Таким образом, торгово-логистическое сотрудничество России со странами Персидского залива вступило в фазу «управляемой турбулентности», где успех будет определяться способностью сторон адаптироваться к меняющимся военно-политическим условиям, развивать альтернативные маршруты и сохранять взаимный экономический интерес, несмотря на краткосрочные кризисные явления. Будущее партнерства зависит не от исхода одного конфликта, а от взаимодополняемости экономик и сформировавшейся за последние годы институциональной базы сотрудничества, которая получила дополнительный импульс с расширением БРИКС.

Развитие торгово-логистического сотрудничества выступает важнейшим фактором экономического роста для каждого государства. Для России, активно развивающей отношения со странами глобального Юга, развитие данного направления наиболее актуально. Во многом это связано с потребностью в диверсификации транспортных коридоров в рамках поиска новых форм взаимодействия, а также перехода к полицентричному миропорядку. Так, Россия динамично выстраивает торгово-логистическое сотрудничество с ключевыми странами Персидского залива, такими как Саудовская Аравия, Иран, ОАЭ и Катар. По мнению академика А.М. Васильева, «Россия в последние годы основывалась на том, что есть взаимный интерес в развитии двусторонних отношений с ключевыми странами Персидского залива. Подобную позицию разделяли и руководители этих государств, поскольку это отвечало их интересам. Это связано с тем, что Россия не навязывала своих требований по характеру режима, внутренней и внешней политике. А это, в свою очередь, способствовало формированию обстановки доверия и взаимного уважения» [1].

Конфликты на Ближнем Востоке и в Северной Африке: современное состояние и возможная динамика. Доклад РСМД

После 2014 г., на фоне санкционных ограничений и политики по обеспечению продовольственного суверенитета, Россия значительно нарастила экспорт зерна, масличных культур, мяса птицы и удобрений, что сделало ее одним из ключевых поставщиков продовольствия на рынки Ближнего Востока и подтвердило необходимость развития торгово-логистического направления. В последние годы обеспечение продовольственной безопасности стало критически важным, особенно после пандемии COVID-19. Таким образом, государствами Залива движет потребность в импорте продовольствия, а Россией — стремление укрепить экспортный потенциал своего агропромышленного комплекса.

К примеру, для Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара Россия играет роль стратегического партнера, способного обеспечить стабильные поставки пшеницы, ячменя и кормовых культур, а также инвестировать в создание логистических и перерабатывающих мощностей в регионе. В свою очередь, Иран играет роль транзитного и производственного звена в рамках международного транспортного коридора (МТК) «Север — Юг», обеспечивая сухопутный доступ российских товаров к рынкам Персидского залива. Особенностью этих отношений, по мнению начальника управления по взаимодействию с органами власти и общественными организациями АНО «Московский экспортный центр» Садыхова Азера Паша оглы, является их взаимодополняющий характер: «Россия выступает поставщиком продовольствия и технологий в области аграрного производства, тогда как страны Персидского залива предоставляют инвестиционные ресурсы и площадки для создания совместных предприятий в сфере агрологистики и переработки» [2]. Таким образом, продовольственное сотрудничество приобретает стратегическое измерение, становясь частью более широкой политики экономического партнерства и диверсификации внешнеэкономических связей России.

Основные маршруты и коридоры торгово-экономического сотрудничества

Развитие торгово-логистических коридоров между Россией и странами Персидского залива осуществляется по нескольким основным направлениям. Ключевую роль здесь играет МТК «Север — Юг», соединяющий Россию с Ираном, Индией и странами Персидского залива через Каспийское море, Азербайджан и территорию Ирана. Этот маршрут обеспечивает наиболее короткий путь доставки грузов из России к портам Персидского залива (Бендер-Аббас, Бушер) и далее в Саудовскую Аравию, ОАЭ и Катар [2].

Рисунок 1. Маршрут международного транспортного коридора «Север — Юг»

Источник: Что такое транспортный коридор «Север — Юг» // Коммерсант. 01.05.2024.

Отметим, что МТК «Север — Юг» до сих пор не функционирует в полной мере, несмотря на то, что точкой отсчета этого проекта принято считать 12 сентября 2000 г., когда во время второй евроазиатской конференции по транспорту полномочные представители Исламской Республики Иран, Республики Индия и Российской Федерации подписали соответствующее межправительственное соглашение, которое позднее было ратифицировано всеми его участниками [3]. Тем не менее МТК «Север — Юг» все еще имеет большое значение и потенциал для обеспечения транспортной безопасности и развития сотрудничества со странами, выступающими против изоляции России на международной арене.

На сегодняшний день МТК «Север — Юг» представляет собой набор из трех маршрутов (Рис. 1), логистически слабо связанных между собой: Транскаспийского, Западного и Восточного маршрутов. Таким образом, в рамках коридора отсутствует единая трасса или маршрут, по которым могут перемещаться товары, что выступает существенным препятствием при доставке товаров до конечного пункта, которым является Индия. Однако все три вышеназванных маршрута могут обеспечивать беспрепятственную логистику России с Ираном и монархиями Персидского залива. При этом наиболее перспективным представляется Транскаспийский маршрут, который связан с морской логистикой через Каспийское море в Иран. Здесь важную роль играют российские порты Астрахань, Махачкала и Оля, а с иранской стороны — Амирабад, Астара, Энзели и Ноушехр [4]. При этом на юго-востоке Ирана расположен порт Чабахар, через который товары без труда могут доставляться на территорию монархий Залива, а также в Индию и другие страны через Арабское море и Индийский океан. Также формируются хабы для мультимодальных перевозок.

Воздушная логистика и хабовые перевозки между Россией и монархиями Персидского залива (ОАЭ, Катар, Саудовская Аравия, Бахрейн) переживают сложный, но динамичный период. С одной стороны, регион стал критически важным транзитным узлом для России после 2022 г., с другой — геополитическая турбулентность (в первую очередь начавшаяся в конце февраля 2026 г. эскалация вокруг Ирана) создала серьезные риски для этого направления. Дубай и Доха выступают ключевыми центрами транзита и распределения российских экспортных товаров, в том числе сельскохозяйственной продукции, металлов и энергоносителей в обход прямых санкций. Кроме того, растет значение энергетического и инвестиционного сотрудничества, включающего поставки нефти, нефтепродуктов, удобрений и зерна, а также совместные проекты в области логистики, портовой инфраструктуры и цифровых торговых платформ [2]. К примеру, прямые грузовые авиарейсы (Дубай — Москва/Казань/Екатеринбург) занимают всего 2–4 дня и используются для доставки электроники, лекарств и автозапчастей. В связи с возросшим спросом со стороны стран Персидского залива (особенно ОАЭ и Саудовской Аравии) поставки продовольствия и удобрений из России значительно увеличились.

Благодаря использованию черноморских портов Новороссийск и Тамань логистическая отрасль в регионе до самого последнего времени переживала бум. Планировалось, что два этих порта будут модернизированы к 2028–2029 гг., а пропускная способность будет увеличена с 10% до 15%. В перспективе Россия и государства Персидского залива стремятся к созданию единого логистического пространства, связывающего порты Балтийского, Черного и Каспийского морей с Персидским заливом.

Алексей Чихачев, Александр Сабанцев:
МТК «Север — Юг»: через тернии к звездам?

Влияние внешнеполитических факторов на развитие торгово-логистического сотрудничества

Вхождение ОАЭ и Ирана в БРИКС открыло новые перспективы для развития торгово-логистических коридоров между Россией и странами Персидского залива. Прежде всего расширение объединения усиливает институциональную и финансовую основу сотрудничества, создавая условия для реализации совместных инфраструктурных проектов в сфере транспорта, энергетики и торговли. Иран, занимая стратегическое положение на маршруте МТК «Север — Юг», может стать ключевым сухопутным звеном, соединяющим Россию с Индией через порты Персидского залива и Индийского океана.

Для ОАЭ участие в БРИКС открывает возможности развития морской и авиационной логистики в качестве хаба, через который могут проходить торговые потоки между Евразией, Ближним Востоком и Африкой. Кроме того, членство этих стран в объединении способствует расширению расчетов в национальных валютах, развитию альтернативных финансовых инструментов (включая Банк развития БРИКС), что повышает устойчивость логистических и торговых цепочек в условиях глобальной нестабильности и санкционного давления. Таким образом, интеграция ОАЭ и Ирана в БРИКС не только укрепляет их политико-экономические связи с Россией, но и формирует основу для создания новой архитектуры евразийских транспортно-логистических маршрутов, в которой регион Персидского залива играет роль ключевого узла между Севером и Югом.

События, связанные с американо-израильской агрессией против Ирана, начавшейся в конце февраля 2026 г., значительно ухудшили перспективы сотрудничества между Ираном и ОАЭ в рамках БРИКС. Атака на Иран вызвала ответные действия, в результате чего Ормузский пролив оказался заблокированным, а все монархии Персидского залива подверглись ракетным и дроновым ударам. При этом ОАЭ оказались среди государств, в наибольшей степени пострадавших от этих событий. Это также создало значительные риски для дальнейшего функционирования и развития торгово-логистического сотрудничества России с ключевыми государствами Персидского залива. Так, российская сторона заявляла о сохранении заинтересованности в развитии проекта МТК «Север — Юг» в иранской части, несмотря на текущие трудности с его реализацией. Речь в данном случае идет об участке железной дороги западного маршрута коридора Решт — Астара в Иране, соглашения о достройке которого были подписаны в мае 2023 г. между Россией и Ираном.

Кроме того, после сообщений израильских СМИ о том, что ВВС Израиля стали наносить удары по кораблям ВМС Ирана в Каспийском море, возникла новая угроза по отношению к Транскаспийскому коридору. Атаки, судя по всему, были направлены на уничтожение военных объектов и кораблей ВМС Ирана на Каспии, а также на уничтожение портовых транспортно-логистических мощностей для предотвращения поставок помощи, военных грузов, продовольствия и другой продукции в Иран, в том числе из России и Китая. Впоследствии власти Ирана подтвердили бомбардировку Энзели — главного морского порта страны на Каспии, через который проходит значительная, если не большая часть транскаспийской торговли Ирана с Россией и странами ЕАЭС. Этот ключевой элемент иранской части морского маршрута МТК «Север — Юг» позволяет Москве и Тегерану обходить ж/д и автотранзит через Азербайджан, Казахстан и Туркменистан.

Vali Kaleji, Lana Rawandi-Fadai:
A Network of Mutual Interests: Iran and the Revival of the Julfa–Nakhichevan Railway in the South Caucasus

Ситуация с воздушными перевозками после февраля 2026 г. изменилась кардинально, поскольку десять стран региона, включая ОАЭ, Саудовскую Аравию, Катар, Бахрейн, Кувейт и Оман, запретили полеты над своей территорией. На начальном этапе конфликта воздушное пространство над регионом было практически полностью закрыто, что привело к беспрецедентному сбою в глобальной авиации, затронувшему ключевые хабы Дубая, Абу-Даби и Дохи. К началу июня 2026 г. ситуация начала постепенно стабилизироваться. После вступления в силу условного перемирия между США и Ираном 8 апреля, ОАЭ 2 мая 2026 г. полностью открыли свое воздушное пространство. Однако уже 4 мая Эмираты вновь частично закрыли небо, установив четыре специальных коридора для полетов. Ситуация продолжает оставаться крайне нестабильной, поскольку неожиданные ракетные обмены ударами между Ираном и Израилем либо объявление воздушных тревог сказываются на ситуации в воздушном пространстве Ирана, Ирака, Катара и других стран.

Дальнейшее развитие событий будет зависеть от продолжительности конфликта (в первую очередь между Ираном и Израилем) и политической воли сторон. Грузопоток пойдет в обход через порты Новороссийска, Санкт-Петербурга или по сухопутным маршрутам частично через Иран и Азербайджан (время доставки увеличится с 2–4 до 18–25 дней). Несмотря на то, что Иран разрешил проход через Ормузский пролив дружественным странам: России, Китаю, Индии, Пакистану и Ираку, сохраняются колоссальные риски для региональной и мировой торговли из-за военной операции ВМС США по блокированию всех судов, входящих в Ормузский пролив или покидающих его.

Разрядка ситуации произошла после подписания 18 июня 2026 г. США и Ираном Меморандума о взаимопонимании при посредничестве Пакистана и Катара. Одним из 14 пунктов Меморандума стало обязательство США снять военно-морскую блокаду Ормузского пролива в течение 30 дней. В свою очередь, Иран обязан разблокировать Ормузский пролив и в течение 60 дней обеспечивать безопасный и бесплатный проход коммерческих судов из Персидского залива в Оманский и обратно. Важно, что Иран настаивал на том, что пункты Меморандума могут начать выполняться только при условии обеспечения безопасности союзного им ливанского движения Хезболла. Однако уже 19 июня 2026 г. Корпус стражей Исламской революции (КСИР) пригрозил, что пролив может быть вновь закрыт до тех пор, пока Израиль не выведет войска из Ливана. Судам рекомендовалось не приближаться к проливу, а любой корабль, нарушивший это условие, будет атакован. Таким образом, несмотря на задокументированные договоренности между США и Ираном, ситуация, связанная с обеспечением безопасного судоходства через Ормузский пролив, продолжает оставаться довольно сложной.

Товарооборот между Россией и ключевыми партнерами Персидского залива

В контексте анализа торгово-логистического сотрудничества России с ключевыми странами Персидского залива имеет смысл по-отдельности рассмотреть динамику товарооборота с Ираном, Саудовской Аравией и ОАЭ.

Отметим, что открытой официальной единой статистики товарооборота между Россией и Ираном не существует. Данные за 2016–2023 гг. основаны на академических исследованиях и статистике Международного торгового центра (ITC). Данные за 2024–2025 гг. основаны на заявлениях официальных лиц.

Таблица 1. Товарооборот между Россией и Ираном

Товарооборот между Россией и Ираном демонстрирует значительный рост в указанный период. С 2016 по 2021 г. показатели колебались в диапазоне 1,5–2,27 млрд долл. Резкий скачок произошел в 2022 г., когда объем достиг 3,66 млрд долл. В 2023 г. показатель незначительно вырос — до 3,68 млрд долл.

В 2024 г. товарооборот вырос на 13% по сравнению с 2023 г. Согласно заявлению российского министра энергетики Сергея Цивилева, по итогам 2024 г. объем взаимной торговли достиг 4,8 млрд долл., что означает рост на 16,2%. Российский президент Владимир Путин на встрече с иранским лидером Масудом Пезешкианом в декабре 2025 г. подтвердил рост на 13% по итогам 2024 г.

За первые 11 месяцев 2025 г. товарооборот между Россией и Ираном увеличился на 13,1%, составив 4,8 млрд долл. В. Путин на встрече с М. Пезешкианом в декабре 2025 г. подтвердил рост на 8% по итогам 2025 г. Кроме того, 15 мая 2025 г. вступило в силу полноформатное соглашение о зоне свободной торговли между Ираном и странами ЕАЭС, которое Тегеран применяет на данный момент исключительно в отношении России. Это соглашение позволяет обмениваться более чем 2 тыс. наименований товаров.

Таблица 2. Товарооборот между Россией и Саудовской Аравией

Товарооборот между Россией и Саудовской Аравией не столь динамичен, однако демонстрирует уверенный рост и значительный потенциал. Так, отметку в 1 млрд долл. удалось преодолеть лишь в период пандемии COVID-19 (2020 г.). Кроме того, проследить плавную динамику по годам сложно из-за методологических нюансов и закрытости некоторых данных за отдельные периоды. Однако очевиден общий тренд на кратное увеличение товарооборота, особенно после 2021 г. Согласно заявлению главы Минпромторга Антона Алиханова, в 2025 г. товарооборот между Россией и Саудовской Аравией за 11 месяцев (с января по ноябрь) составил 3,6 млрд долл. При этом сохранялся прогноз, что по итогам всего года товарооборот превысит 4 млрд долл.

Таблица 3. Товарооборот между Россией и ОАЭ

Товарооборот между Россией и ОАЭ по итогам 2024 г. составил около 10 млрд долл., согласно данным, озвученным первым вице-премьером РФ Денисом Мантуровым. В 2025 г. товарооборот между Россией и ОАЭ превысил исторический максимум в 12 млрд долл. и вырос в 1,5 раза по отношению к 2024 г. В итоге ОАЭ вошел в топ-10 торговых партнеров России. Достижению таких результатов способствовало заключение в 2025 г. соглашений об устранении двойного налогообложения и предотвращении уклонения от уплаты налогов РФ и ОАЭ, а также межправительственного соглашения о торговле услугами и инвестициях.

Сотрудничество России с ключевыми государствами Персидского залива в области обеспечения продовольственной безопасности

Развитие отношений между Россией и ключевыми государствами Персидского залива в сфере продовольственной безопасности представляет собой сложный процесс. Так, Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар критически зависят от импорта сельскохозяйственной продукции [5]. В свою очередь, Иран, несмотря на наличие собственного аграрного сектора, сталкивается с внутренними структурными ограничениями и международным санкционным давлением. Это открывает для России уникальные возможности в поставках необходимой продукции на такой стратегически важный рынок сбыта, а также позволяет диверсифицировать экспортные потоки в условиях масштабной трансформации глобальной логистики и геополитических сдвигов [6].

Сотрудничество между Москвой и Эр-Риядом в сфере продовольственной безопасности за последние годы приобрело системный характер. Саудовская Аравия проводит политику диверсификации поставщиков зерновых для минимизации рисков волатильности мирового рынка [7]. В этой сфере Россия закрепилась в качестве одного из ведущих поставщиков пшеницы и ячменя в Королевство. Смягчение саудовских требований к качеству импортируемого зерна (в частности, по уровню повреждения различными паразитами) открыло новые возможности для масштабных поставок российской пшеницы. Сегодня пшеница составляет около 80% от общего объема экспорта сельхозпродукции из России в государства рассматриваемого региона [8].

Кроме того, саудовский рынок открыт для российских производителей мяса птицы и говядины, прошедших строгий контроль на соответствие шариатским стандартам. Российский птицеводческий сектор занимает до 30% в структуре отдельных импортных позиций мясной продукции в странах ССАГПЗ, где Саудовская Аравия выступает ключевым потребителем [8]. Развитию сотрудничества в данной сфере способствует взаимодействие через различные инвестиционные фонды. Так, саудовский инвестиционный фонд (Public Investment Fund — PIF) и Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) координируют вложения в российские агрохолдинги и логистическую инфраструктуру, ориентированную на экспорт.

Сотрудничество России с ОАЭ строится на непосредственном наличии спроса на российскую агропродукцию, а также на переброске российского экспорта в страны Африки и Южной Азии, поскольку ОАЭ позиционируют себя как главный торгово-логистический хаб Ближнего Востока. Продовольственный сектор ОАЭ демонстрирует стабильный рост потребления российской агропродукции [9]. Эмираты активно импортируют российскую пшеницу, зернобобовые культуры и подсолнечное масло. Наряду с зерновыми ОАЭ импортируют значительные объемы российских растительных масел (подсолнечного и рапсового). Для развития данной отрасли они активно инвестируют в различного рода проекты, связанные с обеспечением продовольственной безопасности [10]. Из-за жесткого дефицита пресной воды Эмираты заинтересованы в совместных научно-исследовательских проектах с РФ в области вертикального земледелия, засухоустойчивых семян и систем цифрового управления агропромышленным комплексом.

Алексей Хлебников:
Что недавние оборонные сделки между странами Персидского залива и Украиной значат для России и региона?

Сотрудничество России с Катаром в сфере продовольственной безопасности активизировалось после дипломатического кризиса в 2017 г., когда Доха была вынуждена экстренно перестраивать свои импортные цепочки и создавать стратегические резервы [11]. Катар сделал акцент на диверсификации поставок, за последние годы продемонстрировав один из самых высоких темпов роста импорта российской масложировой продукции, увеличив закупки более чем на 50% [8]. Помимо зерновой продукции, Доха наращивает импорт российской готовой продукции с высокой добавленной стоимостью: шоколада, кондитерских изделий, молочной продукции и мяса птицы. Катар рассматривает Россию как надежного партнера, способного обеспечить стабильную возможность доступа к продовольствию в условиях геополитической нестабильности в Ближневосточном регионе [12].

Сотрудничество России и Ирана носит стратегический характер, подкрепленный геополитическим сближением двух стран. Так, Иран выступает одним из крупнейших в мире импортеров российской пшеницы, кукурузы и ячменя. Потребность Тегерана в зерне обусловлена как климатическими факторами (засухи), так и необходимостью обеспечения кормовой базы для внутреннего животноводства [13]. Из-за жестких санкционных ограничений, наложенных на финансовые системы обеих стран, Россия и Иран активно внедряют механизмы взаиморасчетов в национальных валютах, а также используют бартерные схемы (обмен российского зерна и растительного масла на иранские овощи, фрукты и орехи).

Таким образом, наблюдается довольно активное сотрудничество России и ключевых государств Персидского залива в области обеспечения продовольственной безопасности. Однако дальнейшая перспектива сопряжена с рядом вызовов и угроз, которые нужно учитывать. В частности, текущее сотрудничество напрямую зависит от стабильности морских путей. Актуальным вызовом остается уязвимость ключевых морских коридоров, таких как Баб-эль-Мандебский и Ормузский проливы. Любая эскалация в этих точках мгновенно отражается на стоимости фрахта и страхования судов.

Следующим фактором является прогрессирующий дефицит водных ресурсов в странах Персидского залива. Постепенное снижение потенциала собственного производства сельхозпродукции заставляет государства Залива наращивать долгосрочные контракты с крупными производителями, обладающими избыточными пахотными землями и водными ресурсами, к которым относится и Россия.

Помимо всего прочего Россия сталкивается с жесткой конкуренцией со стороны экспортеров из ЕС, США, Бразилии и Австралии. И здесь главным конкурентным преимуществом РФ остаются более низкие логистические издержки при доставке через Черноморский и Каспийский регионы, а также высокая ценовая конкурентоспособность зерна.

***

Торгово-логистическое сотрудничество России с ключевыми государствами Персидского залива — Саудовской Аравией, Ираном, ОАЭ и Катаром — в рассматриваемый период демонстрирует устойчивую восходящую динамику, обусловленную как объективными экономическими потребностями сторон, так и геополитическими изменениями на глобальном и региональном уровнях. Так, сотрудничество в сфере логистики и торговли носит взаимодополняющий характер: Россия выступает в роли надежного поставщика продовольствия (зерно, масличные, удобрения) и технологических решений, тогда как страны Залива предлагают инвестиционные ресурсы, транзитные мощности и площадки для совместных предприятий. Это создает прочную материальную основу для долгосрочного партнерства, не зависящего от политической конъюнктуры.

МТК «Север — Юг» сохраняет стратегический потенциал, однако его полноценная реализация требует преодоления инфраструктурных ограничений (разрозненность трех маршрутов) и обеспечения безопасности на всем протяжении коридора. Вступление Ирана и ОАЭ в БРИКС открыло новые финансово-институциональные механизмы (расчеты в национальных валютах, Банк развития БРИКС) и способствовало институционализации взаимодействия, хотя конфликт 2026 г. существенно затормозил эти процессы. При этом, несмотря на рост региональной напряженности, динамика товарооборота подтверждает устойчивость тренда на сближение.

События февраля — марта 2026 г. (американо-израильская агрессия против Ирана, блокировка Ормузского пролива, закрытие воздушного пространства, удары по порту Энзели) нанесли серьезный ущерб сложившейся системе логистических маршрутов и поставили под вопрос реализацию ряда проектов в прежнем виде. Вместе с тем подписание Меморандума о взаимопонимании между США и Ираном 18 июня 2026 г. при посредничестве Пакистана и Катара создает предпосылки для восстановления движения в Ормузском проливе и постепенного оживления традиционных маршрутов. При этом развитие воздушной логистики и хабовых перевозок остается важным, но высокорисковым направлением, поскольку региональная безопасность продолжает зависеть от непредсказуемой динамики ирано-израильского противостояния.

Продовольственная безопасность стала прочной основой для долгосрочного сближения России с ключевыми государствами Персидского залива. Для монархий Залива и Ирана Россия выступает гарантом бесперебойных поставок базовых продуктов питания, в то время как для России район Персидского залива обеспечивает стабильный приток валютной выручки и каналы для инвестиционного сотрудничества в обход западной финансовой инфраструктуры.

Таким образом, торгово-логистическое сотрудничество России со странами Персидского залива вступило в фазу «управляемой турбулентности», где успех будет определяться способностью сторон адаптироваться к меняющимся военно-политическим условиям, развивать альтернативные маршруты и сохранять взаимный экономический интерес, несмотря на краткосрочные кризисные явления. Будущее партнерства зависит не от исхода одного конфликта, а от взаимодополняемости экономик и сформировавшейся за последние годы институциональной базы сотрудничества, которая получила дополнительный импульс с расширением БРИКС.

Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 25-78-00147

1. Интервью с А.М. Васильевым.

2. Интервью с А.П. Садыховым.

3. Федулов И.В. Международный транспортный коридор «Север — Юг» в новых геополитических условиях: современное состояние и перспективы // Восточная аналитика. 2023. Т. 14. № 3. С. 82.

4. Федулов И.В. Международный транспортный коридор «Север — Юг» в новых геополитических условиях: современное состояние и перспективы // Восточная аналитика. 2023. Т. 14. № 3. С. 82–83.

5. Nasedkina T.I., Chernykh A.I., Bobrysheva N.V., Akupiyan A. N., Molchanova L.A. Export potential of the Russian agricultural sector to the Persian gulf countries // E3S Web of Conferences. EDP Sciences, 2024. Vol. 537. DOI: 10.1051/e3sconf/202453702025 Pp. 3-7.

6. Ataei P., Alinaghizadeh M., Alibakhshi H., Valizadeh N., Karimi H. How is food security threatened in Iran's agricultural sector? A grounded theory approach // Global Transitions. Vol. 8, Issue 1, May 2026, P. 144.

7. Heigermoser, M., Jamali Jaghdani, T., & Götz, L. (2022). Russia's agri-food trade with the Middle East and North Africa. In S. K. Wegren & F. Nilssen (Eds.), Russia's Role in the Contemporary International Agri-Food Trade System (Chapter 9). Cham: Palgrave Macmillan. DOI: 10.1007/978-3-030-77451-6_10 Pp. 254-255.

8. Nasedkina T.I., Chernykh A.I., Bobrysheva N.V., Akupiyan A. N., Molchanova L.A. Export potential of the Russian agricultural sector to the Persian gulf countries // E3S Web of Conferences. EDP Sciences, 2024. Vol. 537. DOI: 10.1051/e3sconf/202453702025 P. 3.

9. Nasedkina T.I., Chernykh A.I., Bobrysheva N.V., Akupiyan A. N., Molchanova L.A. Export potential of the Russian agricultural sector to the Persian gulf countries // E3S Web of Conferences. EDP Sciences, 2024. Vol. 537. DOI: 10.1051/e3sconf/202453702025 Pp. 3-4.

10. Ali B. M., Manikas I., Sundarakani B. Food security in the United Arab Emirates: External cereal supply risks // Cogent Economics & Finance. 2022. Vol. 10. https://doi.org/10.1080/23322039.2022.2149491

11. Al-Dobashi H., Wright S. Stress-Testing Food Security in a Socio-Ecological System: Qatar’s Adaptive Responses to Sequential Shocks // Systems. 2025. Vol. 14. № 1. P. 8.

12. Ben Hassen T., El Bilali H., Al-Maadeed M. Agri-food markets in Qatar: Drivers, trends, and policy responses // Sustainability. 2020. Т. 12. № 9. Pp. 1-2.

13. Jamali Jaghdani T., Götz L., Ghodsi M. Wheat trade between Russia and Iran: a discontinuous trend // Russian Analytical Digest. 2024. № 318. Pp. 20-21.