Саксония-Ангальт после победы АдГ: региональный перелом с федеральными последствиями

Выборы в ландтаг Саксонии-Ангальт 6 сентября 2026 г. завершились убедительной победой «Альтернативы для Германии» (АдГ). Партия получила 43,8% голосов против 20,8% в 2021 г. и добилась лучшего результата на земельных выборах за всю свою историю. Это не означает, что Германия в целом повернулась к АдГ. Они также не делают неизбежной ни коалицию АдГ-ССВ, ни скорую смену канцлера. Но они создают новый прецедент.

АдГ получила крупнейший кредит на управление в своей истории, хотя и не достигла «контрольного пакета». Главный вопрос — сможет ли партия превратить электоральную победу в исполнительную власть.

ССВ при этом становится потенциальным арбитром. Пять его депутатов способны решить вопрос о власти посредством воздержания при голосовании. ХДС оказывается перед выбором между крайне широкой и политически уязвимой анти-АдГ-конструкцией и риском допустить первое земельное правительство во главе с «Альтернативой».

Для Ф. Мерца результат усиливает стратегическую проблему его лидерства, хотя и не создает немедленной угрозы канцлерству. Для всей германской партийной системы Саксония-Ангальт становится проверкой того, насколько долго политика Brandmauer способна оставаться эффективным инструментом при дальнейшем росте популярности АдГ.

Важен переход от вопроса «сколько голосов способна получить АдГ?» к вопросу «как функционирует партийно-политическая система, когда почти половина избирателей голосует за партию, которую остальные силы принципиально исключают из коалиционной политики?». Ответ на него будет иметь значение далеко за пределами Магдебурга.

Выборы в ландтаг Саксонии-Ангальт 6 сентября 2026 г. завершились убедительной победой «Альтернативы для Германии» (АдГ). Партия получила 43,8% голосов против 20,8% в 2021 г. и добилась лучшего результата на земельных выборах за всю свою историю. ХДС премьер-министра Свена Шульце набрал 17,2%, что стало худшим показателем христианских демократов в истории земли. СДПГ получила 9,3%, «Союз 90 / Зеленые» — 8,9%, Левая — 8,6%, «Союз Сары Вагенкнехт» (ССВ) — 5,3%. СвДП с 2,6% покинула ландтаг. В новом парламенте 83 депутата: АдГ располагает 39 мандатами, ХДС — 15, СДПГ, «Зеленые» и Левая — по восемь, ССВ — пять. Для абсолютного большинства необходимы 42 голоса.

Не менее показательна явка — 77,8% против 60,3% в 2021 г. Поэтому результат АдГ трудно объяснять только мобилизацией ее традиционного протестного ядра. Партия расширила поддержку за счет бывших сторонников других сил и тех, кто ранее не принимал участие. Она вышла на первое место почти во всех возрастных группах. Еще важнее изменение восприятия ее компетентности: если в 2021 г. только 8% жителей земли считали АдГ наиболее компетентной в экономической политике, теперь таких около 30%. Сходные показатели партия получила по вопросам рабочих мест, образования и социальной справедливости[1].

Это позволяет утверждать о качественном сдвиге в обществе. Протестное голосование на востоке Германии начинает частично превращаться в кредит на управление. Если ранее «Альтернатива» воспринималась как инструмент наказания традиционных партий, то сейчас АдГ поддерживают как силу, которой часть избирателей готова передать политическую ответственность.

Особого внимания заслуживает и внешнеполитическое измерение. Среди важных для избирателей вопросов заметное место заняли социальная защищенность и сохранение мира в Европе. 57% опрошенных поддержали позицию АдГ против дальнейших поставок оружия Украине; среди сторонников самой партии — 92%. На вопрос, какая политическая сила лучше всего способна содействовать сохранению мира в Европе, АдГ назвали 29% респондентов — больше, чем любую другую партию. Нельзя утверждать, что отношение к России или украинскому конфликту определило исход голосования, однако внешняя политика стала частью внутреннего электорального выбора гораздо сильнее, чем на многих предыдущих земельных выборах.

Владислав Белов:
Кадровая реконфигурация Ф. Мерца: ставка на ускорение реформ

ССВ: потенциальный ключ к власти

Главная послевыборная интрига связана с тремя недостающими АдГ мандатами. При 39 депутатах из 83 партия Ульриха Зигмунда не способна самостоятельно сформировать правительство обычным путем, однако земельная конституция создает ситуацию, при которой решающим может стать поведение остальных фракций.

В первых двух турах выборов министра-президента требуется абсолютное большинство — 42 голоса. Если оно не достигается, парламент получает возможность принять решение о самороспуске. Если и для этого нет большинства, проводится следующий тур, в котором достаточно большинства поданных голосов. И на этом этапе воздержание при голосовании части депутатов способно радикально изменить исход.

7 сентября земельный лидер ССВ Томас Шульце подтвердил, что в таком решающем туре его фракция намерена воздержаться при голосовании по кандидатуре У. Зигмунда. Он мотивировал это отказом партии участвовать в политике Brandmauer (отказа всех остальных партий от взаимодействия с «Альтернативой») и необходимостью учитывать волю почти 44% избирателей. В качестве одной из содержательных точек пересечения двух партий Т. Шульце прямо назвал требование отмены санкций против России.

Можно выделить два самостоятельных сценария. Полноценная коалиция АдГ — ССВ остается маловероятной: ССВ еще до выборов исключал формальный союз с «Альтернативой», а федеральное руководство партии подчеркивало, что не намерено голосовать ни за У. Зигмунда, ни за кандидата ХДС. Вместо этого ССВ выдвигал идею «надпартийного» министра-президента, который управлял бы при меняющемся большинстве в ландтаге.

Поэтому более реалистичен функциональный формат взаимодействия. ССВ может не входить в правительство и не голосовать за кандидата АдГ, но своим воздержанием сделать его избрание возможным. В дальнейшем потенциальное правительство меньшинства могло бы искать ситуативное большинство по отдельным вопросам. Этот вариант превращает пять мандатов ССВ в ресурс влияния, непропорциональный его 5,3% голосов.

В то же время и для самого ССВ в данной конфигурации возникает серьезная дилемма. Если партия облегчит избрание первого министра-президента от АдГ, политические конкуренты Сары Вагенкнехт неизбежно назовут ее «поставщиком большинства» или «стременем» для АдГ. С другой стороны, отказ от любой формы взаимодействия означал бы присоединение к той самой логике Brandmauer, которую руководство ССВ последовательно критиковало.

Есть и содержательные точки соприкосновения — политика в отношении России, санкции, часть миграционной проблематики, критика федерального истеблишмента. Но существуют и принципиальные различия в социально-экономических подходах, отношении к государству и ряду общественных вопросов. Поэтому говорить о формировании устойчивого правого или «антисистемного» блока преждевременно. Парадокс состоит в том, что ССВ, едва преодолевший пятипроцентный барьер, может оказаться одной из наиболее влиятельных сил в новом парламенте.

«Коалиция проигравших»: арифметика против политической логики

Теоретически существует и противоположный сценарий — создание правительства без АдГ. ХДС, СДПГ и «Зеленые» располагают 31 мандатом. Даже с восемью депутатами «Левой» они получают 39 — столько же, сколько у АдГ. Для устойчивого большинства им также необходим ССВ.

Таким образом, математически возможна широкая конструкция из ХДС, СДПГ, «Зеленых», «Левой» и ССВ. Однако политически она крайне сложна. В этом случае речь шла бы об объединении пяти партий, сильно различающихся по программам и в совокупности существенно уступивших победителю выборов. ХДС пришлось бы сотрудничать одновременно с «Левой» и ССВ, преодолевая собственные федеральные разграничительные решения.

Подобное «пятиглавое» правительство могло бы быть оправдано необходимостью сохранения Brandmauer, но получило бы сильный контраргумент со стороны «Альтернативы»: почти 44% голосов отстранены от исполнительной власти коалицией партий, многие из которых потерпели поражение. В результате конструкция, созданная для ограничения АдГ, потенциально способна дополнительно укрепить ее протестный нарратив. Можно констатировать арифметическую возможность формирования «Коалиции проигравших», однако политически она относится к наиболее нестабильным и маловероятным вариантам.

Владислав Белов:
Правый поворот в Европейском союзе и трансформация его хозяйственно-политического пространства

Смена канцлера: немедленного механизма нет, политическая проблема есть

Результат Саксонии-Ангальт автоматически не ставит вопрос о смене федерального канцлера. Земельные выборы не меняют состава бундестага и не создают парламентского механизма для смещения Ф. Мерца. Правительство ХДС/ХСС — СДПГ располагает собственным федеральным мандатом.

7 сентября лидеры христианского блока именно так и отреагировали на первые попытки персонализировать поражение. Глава Канцелярии Нина Варкен заявила, что дискуссия о замене канцлера была бы неправильной и что правительство избрано на четыре года. Председатель фракции ХДС/ХСС Торстен Фрай и другие представители руководства также делают акцент на необходимости ускорить реформы, а не начинать кадровую дискуссию.

Тем не менее политически удар по Мерцу очень серьезен. ХДС, уступив АдГ, получила 17,2% после 37,1% в 2021 г. и не завоевала ни одного прямого мандата. Сам премьер-министр С. Шульце проиграл борьбу в своем избирательном округе. Особенно болезненно это для канцлера потому, что одним из центральных обещаний его партийного лидерства было ослабление АдГ за счет более четкой консервативной политики и восстановления доверия части правого электората. В Саксонии-Ангальт произошло прямо противоположное: «Альтернатива» более чем удвоила свой результат, а ХДС потеряла более половины поддержки.

Во внутрипартийной дискуссии вряд ли получат большое внимание спекуляции относительно скорой отставки Ф. Мерца, однако фокус на долгосрочной проблеме уже определен: способен ли Ф. Мерц оставаться электоральным активом блока и вести его на следующие федеральные выборы. Первый канал телевидения ARD предельно жестко сформулировал сложившуюся ситуацию, отметив, что после такого результата повторная кандидатура Ф. Мерца на следующих выборах представляется значительно менее устойчивой.

Результат усиливает и внутреннее противоречие ХДС. Одно крыло будет требовать жестче придерживаться Brandmauer и не допускать любой нормализации вокруг «Альтернативы». Другое станет задавать вопрос, насколько эффективна стратегия, при которой партия систематически теряет правых избирателей, а исключение АдГ из власти требует все более широких и идеологически противоречивых коалиций.

При этом важна последовательность следующих земельных выборов. Если один тяжелый итог выборов еще можно объяснять местной спецификой, то серия подобных результатов уже будет восприниматься как федеральная тенденция. При этом положение Ф. Мерца определяется не только Магдебургом, но и тем, удастся ли федеральной коалиции в ближайшее время продемонстрировать экономические и социальные результаты.

В сухом остатке, немедленная смена канцлера маловероятна — результаты выборов в Саксонии-Ангальт не запускают процедуру его отставки, но вопрос о политическом будущем Ф. Мерца заметно обострился. Внутрипартийный запас политической прочности существенно снижен.

Егор Сергеев:
Спасение утопающих: как финансирование войны стало нормой европейской политики

Почему результат важен для всей Германии

43,8% АдГ в Саксонии-Ангальт нельзя механически переносить на Федеративную Республику в целом. Восточногерманские земли сохраняют особенности партийной системы, электоральной культуры и отношения к федеральным институтам. Здесь сильнее недоверие к традиционным партиям, острее воспринимается проблема недооцененности восточногерманских интересов, иначе оцениваются Россия, конфликт на Украине и политика санкций. К этому добавляются вполне общегерманские проблемы — состояние экономики, стоимость энергии, бюрократия, проблемы миграции, образование и инфраструктура.

Однако значение выборов выходит далеко за пределы земли по нескольким причинам. Во-первых, АдГ впервые получила результат, который практически выводит ее из категории обычной оппозиционной партии. 39 из 83 депутатов позволяют ей уже не только блокировать многие решения, но и определять саму логику формирования правительства. Остальным партиям будет невероятно сложно создать привычную коалицию и оставить победителя в оппозиции.

Во-вторых, результат становится наиболее серьезным тестом Brandmauer. Раньше политическая изоляция «Альтернативы» была прежде всего вопросом коалиционных деклараций. Теперь ее необходимо реализовать в конкретных голосованиях — при избрании президента ландтага, министра-президента, утверждении бюджета и принятии законов. Уже первая процедура покажет масштаб проблемы: сильнейшая фракция имеет традиционное право предложить председателя парламента, но другие партии после реформы апреля 2026 г. могут избрать альтернативного кандидата.

Brandmauer все больше превращается из морально-политического принципа в проблему институциональной управляемости. Чем выше доля голосов АдГ, тем сложнее создавать большинство без нее. Для сохранения стены приходится объединять все более далекие друг от друга партии.

В-третьих, партия получила возможность проверить собственный основной аргумент против политической изоляции — способность управлять. До сих пор АдГ могла объяснять многие свои противоречия отсутствием реального доступа к исполнительной власти. Появление земельного правительства во главе с ее представителем, даже правительства меньшинства, качественно изменит ситуацию. Тогда предметом дискуссии станут конкретные результаты ее управления — экономическая и миграционная политика, образование, культура, кадровые решения, полиция и отношения с федеральным центром.

В-четвертых, результат показывает изменение характера поддержки АдГ. Абстрагируясь от впечатляющей цифры 43,8%, необходимо отметить рост доверия к компетентности партии по конкретным вопросам. Если этот процесс продолжится, традиционная стратегия оппонентов — представлять эту партию преимущественно как протестный выбор — будет все меньше соответствовать реальному поведению электората.

Наконец, Саксония-Ангальт вновь подчеркивает разрыв между восточной и западной политической динамикой, однако сейчас разрыв уже нельзя интерпретировать как изолированное восточное исключение. Восток скорее показывает в концентрированной форме тенденции, присутствующие и на федеральном уровне: недовольство экономическим положением, миграционной политикой, традиционными партиями и внешнеполитическим курсом.

Дмитрий Тренин:
«Архитектура соперничества»: стратегическая беседа с Дмитрием Трениным

Российский фактор: влияние без немедленного разворота

Было бы ошибочно ожидать, что победа АдГ в одной земле приведет к быстрому изменению внешней политики Германии. Основные решения в отношении России, санкций, НАТО и поддержки Украины принимаются на федеральном и европейском уровнях. Даже возможное правительство АдГ в Магдебурге не сможет изменить санкционную архитектуру ЕС или внешнеполитический курс Берлина.

Но все же можно выделить политическое значение результата. Во-первых, усиливается представленность сил, прямо выступающих против нынешней санкционной политики. Во-вторых, результаты опросов показывают, что эта позиция имеет заметную общественную поддержку на востоке Германии. Вопросы войны, мира и поставок оружия стали частью земельного голосования. Следовательно, российское направление все сильнее включается во внутриполитическую конкуренцию. В-третьих, усиление АдГ и ССВ создает долгосрочное давление на федеральные партии — через необходимость учитывать растущую часть электората, скептически настроенную к продолжению конфронтационной политики.

Региональный перелом с федеральными последствиями

Выборы в Саксонии-Ангальт не означают, что Германия в целом повернулась к АдГ. Они также не делают неизбежной ни коалицию АдГ — ССВ, ни скорую смену канцлера. Но они создают новый прецедент.

АдГ получила крупнейший кредит на управление в своей истории, хотя и не достигла «контрольного пакета». Главный вопрос — сможет ли партия превратить электоральную победу в исполнительную власть.

ССВ при этом становится потенциальным арбитром. Пять его депутатов способны решить вопрос о власти через воздержание при голосовании. ХДС оказывается перед выбором между крайне широкой и политически уязвимой анти-АдГ-конструкцией и риском допустить первое земельное правительство во главе с «Альтернативой».

Немедленной угрозы канцлерству Ф. Мерца нет, однако усиливается стратегическая проблема его лидерства. Для всей германской партийной системы Саксония-Ангальт становится проверкой того, насколько долго Brandmauer способна оставаться эффективным инструментом при дальнейшем росте популярности АдГ.

За рекордными 43,8% АдГ скрывается ключевой вопрос выборов. Важен переход от вопроса «сколько голосов способна получить АдГ?» к вопросу «как функционирует партийно-политическая система, когда почти половина избирателей голосует за партию, которую остальные силы принципиально исключают из коалиционной политики?». Ответ на него будет иметь значение далеко за пределами Магдебурга.

[1] Более подробно об особенностях предвыборной компании в Саксонии-Ангальт см. в ТГ-канале Центра германских исследований Института Европы РАН «Германия. Экономика» (ежедневные аналитические посты с 31 августа по 6 сентября 2026 г., https://t.me/economyBRD).