Политический беспорядок по-румынски

Летом 2026 г. румынское политическое сообщество испытало серьезные удары по легитимности как самой системы, так и исполнительной власти. Кризис сопровождался неудачами кабинета Илие Боложана, а также общей стратегической линией президента Никушора Дана. После долгих споров в парламенте сформировался неожиданный союз, вызвавший критику как справа, так и слева: краткое партнерство социал-демократов (PSD) и национал-консервативной партии AUR, вызванное недовольством обеих партией внутренней политикой премьер-министра, привело к падению правительства И. Боложана, чего не ожидали ни в Бухаресте, ни в Брюсселе.

Падение кабинета стало не только причиной кризиса, но и его закономерным итогом. Оно продемонстрировало, что существующая партийная система постепенно утрачивает способность обеспечивать устойчивые коалиции. Традиционное разделение на правящие партии и оппозицию все чаще уступает ситуационным альянсам, формирующимся вокруг отдельных политических вопросов. В результате Румыния вошла в новый этап политической неопределенности, последствия которого могут выйти за рамки внутренней политики и повлиять на позиции страны внутри Европейского союза.

С начала мая 2026 г. страна находится в фактическом параличе, что ставит под вопрос административный потенциал власти. Несмотря на активную роль президента, проблема фрагментации не решена. Высока вероятность усиления правых сил, их протестный ресурс растет с каждым днем. Можно с уверенность утверждать: если бы выборы в парламент состоялись на следующей неделе, AUR завоевала бы большинство — не абсолютное, но достаточное, чтобы вновь поставить под сомнение консолидированность умеренных сил. Последним понадобится довольно много усилий, чтоб не позволить AUR обеспечить себе большинство в парламенте.

Летом 2026 г. румынское политическое сообщество испытало серьезные удары по легитимности как самой системы, так и исполнительной власти. Кризис сопровождался неудачами кабинета Илие Боложана, а также общей стратегической линией президента Никушора Дана. После долгих споров в парламенте сформировался неожиданный союз, вызвавший критику как справа, так и слева: краткое партнерство социал-демократов (PSD) и национал-консервативной партии AUR, вызванное недовольством обеих партий внутренней политикой премьер-министра, привело к падению правительства И. Боложана, чего не ожидали ни в Бухаресте, ни в Брюсселе.

Падение кабинета стало закономерным итогом политического кризиса. Оно продемонстрировало, что существующая партийная система постепенно утрачивает способность обеспечивать устойчивые коалиции. Традиционное разделение на правящие партии и оппозицию все чаще уступает ситуационным альянсам, формирующимся вокруг отдельных политических вопросов. В результате Румыния вошла в новый этап политической неопределенности, последствия которого могут выйти за рамки внутренней политики и повлиять на позиции страны внутри Европейского союза.

Иван Тимофеев:
Пять «что делать» Европейского союза

Предпосылки кризиса

Предпосылки нынешнего политического кризиса начали формироваться задолго до падения правительства И. Боложана. Их источником стало постепенное накопление институциональных, экономических и общественно-политических противоречий, усилившихся после президентских выборов и формирования новой исполнительной власти.

Во-первых, новое руководство столкнулось с крайне сложной макроэкономической ситуацией. Румыния сохраняла один из крупнейших бюджетных дефицитов в ЕС (около 7,5% ВВП), а также низкий рост ВВП (менее 1,5%). Выполнение обязательств перед Еврокомиссией требовало масштабной программы бюджетной консолидации. Правительство было вынуждено пойти на повышение налогов, сокращение госрасходов и пересмотр социальных программ — что неизбежно вызвало снижение общественной поддержки. Предложенные жесткие меры экономии ударили по госслужащим, практически мгновенно вызвав протесты учителей и забастовки бюджетников. Среди других мер — налогообложение пенсий и повышение НДС. В итоге эти шаги не сдержали роста инфляции и поставили под вопрос способность государства обеспечить стабильность экономики страны.

Во-вторых, парламентская конфигурация изначально отличалась высокой степенью внутренней неоднородности. Социал-демократическая партия (PSD) и Национальная либеральная партия (PNL) получили значительно меньше мест, чем рассчитывали. Несмотря на уверенную кампанию, PSD набрала лишь 22,3% в Сенат и 21,96% в Палату депутатов — худший результат за всю историю партии. Коалиция объединяла силы с различными идеологическими ориентирами и зачастую противоположными представлениями о приоритетах внутренней и внешней политики. Экономические взгляды также расходились: стремление ослабить государственный контроль сталкивалось с критикой социал-демократов, опасавшихся обеднения населения. По мере принятия непопулярных решений внутренние противоречия усиливались, дисциплина внутри парламентского большинства ослабевала. Меры экономии вызвали гнев у PSD, что привело к распаду коалиции и падению правительства.

В-третьих, сохранялась высокая степень общественной поляризации, сформировавшейся в ходе президентской кампании. Значительная часть общества воспринимала новую власть как недостаточно легитимную, тогда как оппозиция активно использовала экономические трудности для мобилизации электората. Особенно заметно укрепилась AUR, сумевшая представить себя главным выразителем протестных настроений и критиком традиционного политического класса.

Наконец, дополнительное давление оказывал внешний фактор. Еврокомиссия последовательно требовала ускорения бюджетных реформ и соблюдения фискальной дисциплины, что ограничивало пространство для внутриполитического маневра. Кабинет И. Боложана оказался в ситуации двойного давления: с одной стороны — ожидания Брюсселя, с другой — растущее недовольство внутри страны последствиями этих преобразований. Именно сочетание экономических трудностей, институциональной фрагментации, общественной поляризации и ограниченных возможностей для проведения самостоятельной политики создало условия, при которых даже временное совпадение интересов системной оппозиции и протестных сил оказалось достаточным для разрушения парламентского большинства.

Туман недоверия сгущается над Бухарестом

Отставка правительства И. Боложана не привела к быстрому формированию новой коалиции. Напротив, Румыния столкнулась с самым продолжительным политическим тупиком за последние годы. Более двух месяцев страна существует в условиях ограниченно дееспособной исполнительной власти, а парламентские партии не способны сформировать устойчивое большинство для утверждения нового кабинета министров.

Попытки президента Никушора Дана разрешить кризис через консультации с партиями пока не принесли результата. Две последовательные кандидатуры на пост премьера — сначала советника президента Еуджена Томака, затем представителя PNL Адриана Вештя — не получили поддержки в парламенте. Более того, вокруг второй кандидатуры возникли противоречия даже внутри самой PNL, что продемонстрировало высокий уровень фрагментации традиционных сил и отсутствие единой стратегии выхода из кризиса. В сложившейся ситуации президент занял осторожную позицию: Никушор Дан публично заявил, что не намерен выдвигать нового кандидата без предварительных гарантий наличия парламентского большинства. Фактически это означает переход от конституционной процедуры к длительному политическому торгу, что дополнительно затягивает институциональный кризис.

На этом фоне впервые всерьез обсуждается возможность формирования «правительства перемирия» (guvern de armistițiu) — временного кабинета из представителей основных партий и независимых технократов. Это бы позволило создать правительство из независимых экспертов в отдельных областях. Подобный кабинет уже был сформирован в 2015 г. Инициатором предложения выступил Е. Томак, однако идею довольно быстро отклонили депутаты. Сам факт появления этой инициативы свидетельствует о неспособности партийной системы сформировать классическую коалицию и отражает поиск внепартийных механизмов стабилизации.

Помимо ослабления позиций правительства, можно выделить несколько ключевых последствий кризиса:

Первое — ослабление роли президента во внутриполитической системе. Неудачи с выдвижением кандидатов ставят под сомнение его функцию политического арбитра. В условиях высокой популярности и сплоченности депутатов AUR решения о новом премьере будут приниматься с учетом мнения национал-консерваторов. Политическая кульура Румынии (и Молдовы) предполагает баланс между премьер-министром и президентом в силу особенностей политической системы. Их роли взаимодополняемы: президент — «ключевой представитель власти и страны», подотчетный народу, премьер — «главный управленец», ответственный перед парламентом. Поэтому стабильность власти зависит как от позиции президента, так и от уверенного лидерства политических сил.

Второе — кризис вышел за рамки парламента и приобрел системный характер. Кризис легитимности всех политических институтов тянется красной нитью с 2021 г. Спорное решение Конституционного суда об аннулировании результатов президентских выборов, формирование вынужденных и нестабильных коалиций и, наконец, кризис 2026 г. — все это создает ощущение, что институты власти работают нестабильно, а система находится в глубоком и затяжном кризисе. Неудивительно, что AUR, которая проводит последовательную политическую кампанию, направленную на укрепление суверенитета страны, рассматривается как наименее спорный и более ответственный политический актор.

Третье — ослабление позиций Румынии внутри Евросоюза. Из-за институционального кризиса Бухарест рискует потерять статус активного участника европейской политики. Правительство обладает ограниченными полномочиями, статус нового премьера не определен, внешнеполитическая стратегия отсутствует. Министры не могут брать на себя долгосрочные обязательства из-за угрозы досрочных выборов. Внимание элит сосредоточено на внутренней борьбе — даже закон о «присоединении Молдовы к Румынии» был принят нижней палатой в режиме «молчаливого согласия», получив негативные оценки как профильных комитетов, так и президента.

Таким образом, кризис формирует атмосферу недоверия населения к государственным институтам и политическому истеблишменту. В результате это создает рискованную ситуацию как для умеренных сил, так и для Н. Дана.

Ксения Смертина:
Аншлюс по-романски

Главный бенефициар кризиса

Одновременно значительно усилились позиции оппозиции. AUR использует затянувшийся кризис как доказательство неспособности традиционного политического класса обеспечить эффективное управление и продолжает требовать досрочных парламентских выборов. Для национал-консерваторов это создает благоприятные условия для мобилизации протестного электората и укрепления позиций накануне новой избирательной кампании.

Согласно опросам, партия Джордже Симиона уже более года обладает наибольшей популярностью. По данным FlashData и ARP, ее поддержка выросла с 27,9% в феврале 2025 г. до 36,4% в июле 2026 г. Опросы INSCOP демонстрируют еще более высокий уровень — 41,4%, однако INSCOP использует телефонную методологию, тогда как другие центры применяют поквартирные опросы. Наиболее вероятным уровнем поддержки можно считать 36% — данные других центров совпадают.

Рост популярности правых вызван несколькими факторами: снижение экономического благополучия, кризис власти, невыполнение плана реформ (приведших лишь к краткосрочным улучшениям), а также историческая память. Важным культурно-политическим аспектом современной Румынии выступает свойственный некоторым постсоветским странам антикоммунизм и реабилитация националистических организаций прошлого, в том числе «Железной Гвардии» — парамилитаристской организации Корнелиу Зеля Кодряну, ключевой силы румынского национализма 1930-х. Монумент К. Кодряну на месте казни, несмотря на споры в генпрокуратуре, был сохранен вместе с «легионерской» символикой. Идеи так называемого легионаризма находят отклик у значительной части населения, что периодически озвучивает Джордже Симион, рассматривающий ряд вопросов внутренней и внешней политики исключительно через призму национальных интересов, порой уходя в национализм. Решение молдавского вопроса он сравнивает с «воссоединением Германии», а саму Республику Молдова считает искусственным государством.

Несмотря на высокую популярность AUR, особенно среди молодежи, потенциал партии остается ограниченным. Для полного контроля ей необходимо более 50% поддержки как на президентских, так и на парламентских выборах. Вероятное доминирование в парламенте при сохранении тенденции укрепит позиции AUR. Однако практика показывает: даже при непопулярных решениях Конституционного суда и поддержке правого кандидата остальные партии способны на временные соглашения, чтобы «не допустить» правых евроскептиков к власти, как это было на президентских выборах 2025 г. Сработает ли этот механизм консолидации умеренных сил еще раз — зависит от способности центристских партий.

Есть ли выходы из кризиса?

Политический кризис в Румынии продемонстрировал опасные тенденции и институциональные недочеты, поставив под угрозу стабильность системы и легитимность умеренных партий. Учитывая попытки президента исправить ситуацию, можно рассчитывать на возможное возрождение умеренной коалиции, однако это не решит проблему кардинальных различий PSD и PNL. Рассмотрим несколько вероятных сценариев:

Сценарий №1. Политический тупик

Наиболее вероятный вариант в краткосрочной перспективе — продолжение дестабилизации. Основная причина заключается в неспособности партий сформировать устойчивую коалицию и пойти на компромисс по единому кандидату. При сохранении недоверия между PSD, PNL, «Союз спасения Румынии» (USR) и другими участниками каждая новая кандидатура рискует повторить судьбу предыдущих.

В условиях политического тупика велик риск потери доверия к институтам, а на фоне ухудшения социально-экономического положения усилится запрос на альтернативные силы — прежде всего AUR. В результате будут проведены досрочные парламентские выборы, которые с учетом непопулярности умеренных партий будут успешными для правых, уже выигрывающих от кризиса. Новые выборы могут стать роковыми для PSD, PNL и USR, принудив их вновь работать вместе против Дж. Симиона. Однако высокий уровень недоверия к PSD из-за их роли в падении правительства станет сдерживающим фактором. В манифесте AUR прямо указано, что стремление спровоцировать досрочные выборы — одна из ключевых задач.

Оценивая внешний контур этого сценария, можно указать на некоторые позитивные эффекты для России. В последние годы Румыния активно включилась в европейские и североатлантические инициативы поддержки Украины, что стало фактором одновременно усиления ее внешнеполитической роли в ЕС и раздора в парламенте. Вопрос о финансах и приоритетах экономической политики стал причиной распада коалиции. Поэтому ради достижения согласия можно ожидать снижения участия Румынии в поддержке Украины.

Игорь Истомин:
ТКак НАТО готовится к войне

Сценарий №2. Возвышение правых

Возможен также сценарий укрепления правых, но не только через новые выборы. В результате затяжного кризиса, роста нестабильности и поляризации президенту, возможно, придется искать поддержку у AUR. Если позиции PSD и PNL продолжат ослабевать, а их споры сохранятся, ради создания правительства президенту придется договариваться с правыми. Однако подобное решение станет пирровой победой для президента ввиду амбиций AUR. Сам Никушор Дан — ярый противник национал-консерваторов, поэтому этот вариант маловероятен, особенно в ближайшие пять лет (следующие президентские выборы должны состояться в 2030 г., если ситуация не изменится). Но по мере ухудшения ситуации он может начать рассматриваться. Готов ли будет президент пойти на сделку с Дж. Симионом? Вероятно, только при условии больших концессий: масштабных перестановок министров и передачи многих постов AUR.

Фактически это будет означать усиление роли AUR во всех сферах. Внешняя политика приобретет очертания стратегии AUR — пересмотр спорных территориальных вопросов и снижение поддержки Украины. Это создаст новый источник евроскептицизма в ЕС и даст «суверенистской оси» второй шанс. Однако в истории Румынии уже были примеры подобных союзов — между монархией и военными, закончившийся арестом диктатора Иона Антонеску королем Михаем II. Эта аналогия отражает вероятный конфликт интересов, способный перейти в новый виток кризиса. Сценарий выгоден для России, но на данном этапе маловероятен и представляется скорее отчаянным ходом, чем сформулированным политическим решением.

Сценарий №3. Правительство «согласия»

Компромиссным вариантом выхода из кризиса может стать формирование правительства национального согласия, или «правительства перемирия», которое уже обсуждается в политическом сообществе и кажется наиболее релевантным решением для Никушора Дана. Подобный кабинет будет обладать преимуществами: возврат к стабильности, укрепление процесса принятия решений, избежание рискованных досрочных выборов и снижение конфронтации. Однако недостатков больше:

1. Основная задача правительства — решение краткосрочных проблем и стабилизация режима, а не масштабные реформы. Долгосрочные обязательства уйдут на второй план.
2. Правительство будет сильно ограничено в потенциале. Сформированное из разных партий, оно столкнется с повышенной конфликтностью и несогласованностью ведомств. Как показывает последний опыт, договариваться будет сложно.
3. Такое правительство не устранит фундаментальные проблемы — недоверие к институтам может даже усугубиться, что вновь сыграет на руку AUR, которая стремится стать политическим монополистом в Румынии.

Сценарий не будет благоприятным для страны. Нестабильное правительство ослабит влияние умеренных сил и уменьшит функциональность внешней политики, сделав ее более инертной. Это приведет к уменьшению поддержки Украины, нарушив баланс внутри правительства.

Сценарий №4. Возвращение к статусу-кво

Последний сценарий наиболее благоприятен для традиционных сил. Он подразумевает возвращение к прежней модели управления и возрождение разрушенной коалиции. Это возможно только при способности умеренных сил договориться о компромиссной кандидатуре премьера и новом распределении портфелей. Сценарий предполагает относительно быстрое завершение институционального кризиса и восстановление работы исполнительной власти.

Однако политическая система сохранит высокий уровень фрагментации, а доверие к институтам повысится незначительно. Сценарий не станет окончанием кризиса, а лишь отсрочит новый — ближе к следующим парламентским выборам. По мере эскалации споров и ухудшения экономического положения коалиция может вновь распасться. Протестный потенциал AUR будет лишь усиливаться. Для России этот сценарий — самый неблагоприятный. Он подразумевает возвращение к активной румынской внешней политике с сохранением антироссийской направленности, так как коалицию PSD, PNL и USR можно охарактеризовать как исключительно проевропейскую.

***

С начала мая 2026 г. страна находится в фактическом параличе, что ставит под вопрос административный потенциал власти. Несмотря на активную роль президента, проблема фрагментации не решена. Высока вероятность усиления правых сил, их протестный ресурс растет с каждым днем. Можно с уверенность утверждать: если бы выборы в парламент состоялись на следующей неделе, AUR завоевала бы большинство — не абсолютное, но достаточное, чтобы вновь поставить под сомнение консолидированность умеренных сил. Последним понадобится довольно много усилий, чтоб не позволить AUR обеспечить себе большинство в парламенте.