Об идеологии и политической практике современного Китая

История Китая последних 10–15 лет убедительно говорит о том, что это государство — одно из наиболее идеологизированных обществ в мире. Рост идеологического фактора во всех сферах жизни повлиял и на отношения Китая со многими государствами, особенно с США. По некоторым наблюдениям, это было более заметно при администрации Дж. Байдена, нежели при второй администрации Д. Трампа. Как отмечал бывший посол России в КНР, один из крупнейших отечественных китаистов А.И. Денисов, в последние годы «противостояние между Вашингтоном и Пекином сместилось в политическую и идеологическую плоскость». Могу заметить, что роль идеологического фактора во взаимоотношениях двух стран я в свое время недооценил.

Вместе с тем высокая степень идеологизированности Китая сочетается с ярко выраженной предметностью и прагматичностью курса его партийно-государственного руководства в экономической, социальной, научно-технической и военной сферах.

Многие отечественные и зарубежные специалисты отмечают, что высокий уровень идеологизации жизни в КНР в первой трети XXI в., во-первых, не ведет к догматизации экономической политики (что в свое время, к сожалению, имело место в СССР и других странах социалистического содружества), а во-вторых, развитие политической и идеологической жизни в Китае давно уже опрокинуло имевшиеся у многих политиков и экспертов на Западе надежды на перерождение страны под влиянием динамично развивавшейся рыночной экономики, появления большого числа частных предпринимателей, многочисленного среднего класса.

Именно детальному и разностороннему анализу роли идеологического фактора в развитии КНР и посвящена крайне актуальная и выполненная на высоком профессиональном уровне коллективная монография Института Китая и современной Азии (ИКСА) РАН «Современная идеология КНР. Идеи Си Цзиньпина как основа политики Китая». Авторский коллектив и структура рассматриваемой коллективной монографии выглядят следующим образом: К.В. Бабаев («Идеи Си Цзиньпина и их значение для современного Китая, России и международных отношений»), А.Н. Карнеев («Идейные течения и общественная мысль в эпоху Си Цзиньпина»), П.В. Трощинский («Правовая идеология Си Цзиньпина: управление государством на основе закона»), В.Е. Петровский («Научное изучение идей Си Цзиньпина в сфере внешней политики и международной безопасности»), И.Ю. Зуенко («Тенденции развития внешнеполитической идеологии в период правления Си Цзиньпина»), В.Б. Кашин («Идеи Си Цзиньпина о военном строительстве»), О.Н. Борох («Идеологическая трактовка экономической политики КПК»), И.Г. Чубаров («Идеологические основы современной региональной политики КНР»), А.В. Ломанов («Идеология КПК в области культуры»), Д.А. Смирнов («Идеологическая платформа КПК, ее формирование и инструменты реализации»). Это весьма впечатляющая группа отечественных ученых и специалистов в данной области.

Монография «Современная идеология КНР. Идеи Си Цзиньпина как основа политики Китая» — весомый вклад отечественных китаистов в исследование этой великой страны, важнейшего стратегического партнера России, значение которого трудно переоценить. Не может не вызывать особого внимания читателя отмеченное авторами сочетание в идеологии современного Китая традиционных норм (восходящих к идеям Конфуция, которым более 2500 лет), некоторых положений марксизма-ленинизма и самых современных модернизационных идей, связанных во многом с массовым и многоплановым внедрением новейших технологий и экологизацией жизни.

При этом важно отметить, что фактически речь в данном комплексном труде идет не только об идеологии КНР, но и о китайской государственно-правовой системе, об экономической политике страны, ее внешнеполитическом курсе, роли военной мощи и др. Познание Китая некитаистами — очень сложная задача и для нашего научного сообщества, и для политиков-практиков, и для нашего общества в целом. Поэтому эта книга должна быть предметом прочтения и усвоения не только профессионалами-международниками.

Размышления и комментарии к книге «Современная идеология КНР. Идеи Си Цзиньпина как основа политики Китая» [1]

Начиная с середины 1980-х гг. мне довелось много раз бывать в КНР, наблюдать уверенное, шаг за шагом поступательное развитие этого азиатского гиганта, страны и народа с исключительно впечатляющей, во многом уникальной цивилизационной историей. Это было связано и с моей практической деятельностью по развитию отношений России с КНР, особенно в бытность первым заместителем министра обороны РФ, позднее — государственным военным инспектором — секретарем Совета обороны, затем — секретарем Совета безопасности РФ. Я посетил многие провинции и города Китая, различные промышленные и военные объекты, научные центры, исторические достопримечательности. Общался с руководителями высшего и среднего ранга.

Познакомился с двумя высшими руководителями КНР, несколькими членами Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК и просто членами Политбюро ЦК КПК, различными руководителями «силового блока» КНР, китайского МИДа, Канцелярии по международным делам (эквивалента международного отдела) ЦК КПК, руководителями китайского оборонно-промышленного комплекса и др.

В ходе взаимодействия с китайскими партнерами и друзьями удавалось знакомиться с основами государственно-политического устройства КНР, со стилем поведения китайцев в разных ситуациях. Эти десятилетия для меня, некитаиста, во многом были процессом познания Китая. В этом познании очень большую роль сыграли замечательные отечественные синологи — как практики-дипломаты, так и ученые — И.А. Рогачёв, А.И. Денисов, С.С. Разов, И.В. Моргулов, А.Н. Мельников, А.В. Меликсетов, Л.П. Делюсин, С.Л. Тихвинский, М.Л. Титаренко, Л.С. Переломов, С.Н. Гончаров, В.Б. Кашин, С.С. Цыплаков и др.

Их оценки и собственные наблюдения уже в 1990-е гг. позволяли мне достаточно уверенно спрогнозировать усиление роли Китая в мировой политике и мировой экономике. Это помогло мне и моим коллегам из различных силовых структур (включая таких начальников Генштаба Вооруженных сил РФ, как генералы армии В.П. Дубынин, М.П. Колесников, А.В. Квашнин) составить «геополитическую картину мира», отличную от той, которая доминировала, в частности, в российском МИДе до прихода туда в начале 1996 г. Е.М. Примакова. Замечу, что видное место в этой нашей «геополитической картине мира» занимал и другой азиатский гигант — Индия, а также вопросы взаимодействия в треугольнике Россия — Индия — Китай.

Современная идеология КНР. Идеи Си Цзиньпина как основа политики Китая. Под ред. Кирилла Бабаева

* * *

За несколько десятилетий реформ Китайская Народная Республика добилась экстраординарных достижений в своем экономическом, социальном, научно-технологическом и культурном развитии. Анализ причин таких успехов Китая требует пристального внимания отечественных ученых и экспертов.

На протяжении длительного времени быстро растущая китайская экономика в последние годы снизила темпы роста, что было ожидаемо. В.Б. Кашин в своей статье «Китай: наполовину запланированный кризис» обратил внимание читателей на то, что «долгосрочная тенденция к замедлению роста прогнозировалась китайскими экономистами более десятилетия назад». Она связана «с объективными факторами: исчерпанием эффекта низкой базы и выходом Китая на новые показатели душевого ВВП (а он в постоянных ценах вырос между 1990 и 2023 гг. в 13,5 раза), демографическим спадом, удорожанием ресурсов». «Высокая достоверность прогнозов близких к правительству китайских экономистов <…> — довод в пользу того, что китайские власти реалистично оценивают ситуацию и сохраняют способность ею управлять». Макроэкономические прогнозы, по мнению В.Б. Кашина, «были заложены в основу китайского планирования длительное время назад и остаются близкими к реальности». Перед КНР стоят также крупные вызовы социально-демографического плана: это и сокращение численности населения, и его старение, чреватое в том числе замедлением темпов экономического роста Китая [2], и сохранение значительного социально-экономического неравенства. На решение этих проблем в последнее время направлены огромные усилия партийно-государственного руководства КНР [3].

Так или иначе, новый уровень экономики, промышленности, науки и технологий в Китае позволил ему в последние 12–15 лет все активнее наращивать свою военную мощь, включая стратегические ядерные силы и средства. Можно говорить о том, что страна находится на пороге превращения в сверхдержаву и по ракетно-ядерному параметру. Многие экспертные оценки позволяют заключить, что с технологической и финансово-экономической точек зрения КНР к этому готова. В результате такого развития может радикально измениться глобальный политико-военный и военно-стратегический ландшафт [4].

Пекин наглядно опровергает тезисы тех авторов, которые неоднократно заявляли о неспособности китайцев к креативной деятельности в сфере науки и технологий, о наращивании Китаем своего экономического потенциала только за счет научно-технологических заимствований. Такие заимствования, безусловно, сыграли огромную роль, но они во все большей степени сменяются собственными китайскими исследованиями и разработками.

Заметно возросла в последние 10–15 лет и внешнеполитическая активность КНР. Нельзя не отметить особое значение китайско-российских отношений, развивающихся по восходящей. Как писал президент России Владимир Путин в своем поздравлении китайскому лидеру Си Цзиньпину в связи с 76-й годовщиной образования КНР, «российско-китайские отношения находятся на беспрецедентно высоком уровне».

В совместном заявлении для прессы по итогам саммита в Пекине 20 мая 2026 г. российский и китайский лидеры отмечали: «Сейчас российско-китайские отношения достигли действительно беспрецедентного уровня, продолжают развиваться. При этом наши отношения самодостаточны, не зависят от текущей мировой конъюнктуры и служат образцом того, как нужно строить отношения между странами и народами в настоящее время».

Что касается отношений с Соединенными Штатами, то руководство КНР уверенно демонстрирует готовность противостоять их враждебной политике. При этом в Пекине (и в Вашингтоне) осознают высокий уровень взаимосвязанности экономик обеих стран, в том числе за счет взаимного участия как китайских, так и американских транснациональных корпораций в глобальных цепочках добавленной стоимости (ГЦДС). Отражением этого понимания может служить заявление Си Цзиньпина по результатам его встречи с президентом США Д. Трампом в Республике Корея 30 сентября 2025 г.: «Перед лицом ветров, волн и вызовов мы должны держать правильный курс, прокладывать путь через сложный ландшафт и обеспечивать уверенное продвижение вперед гигантского корабля китайско-американских отношений».

В ходе визита Д. Трампа в Пекин 14 мая 2026 г. Си заявил: «Мы с президентом Д. Трампом договорились работать над построением китайско-американских отношений конструктивной стратегической стабильности».

Доклад РСМД и ИМИ Фуданьского университета
Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения

* * *

В числе причин грандиозного успеха КНР в модернизации (с обеспечением высокого уровня внутренней социально-политической устойчивости) — специфическая идеология, предполагающая установку китайского руководства на социально-экономическое обновление в сочетании с опорой на традиционные для страны ценности, в первую очередь отраженные в конфуцианстве.

Нельзя не отметить, что такой подход современных китайских руководителей (начиная с Дэн Сяопина) контрастирует с политикой Мао Цзэдуна, который по выражению Л.П. Делюсина «предпринял карательный подход против Конфуция», объявленного «главным врагом социализма, виновником всех бед» [5].

Делюсин писал: «Массовая кампания осуждения Конфуция преследовала цель вытеснить из сознания китайцев традиционные понятия о правилах человеческого поведения, об основах человеческого достоинства, нормах семейных и родственных отношений, заменив их идеями так называемой классовой борьбы, которая объявлялась чудотворным средством разрешения всех вопросов, от производственных до семейных» [6].

Не могу не привести еще одну цитату из исключительно важных трудов этого ученого: «Конфуцианство в целом пустило глубокие корни в китайском обществе, и их не могло истребить ни проникновение в Китай западных идей, ни «культурная революция», в ходе которой наносились беспощадные удары по традиционной системе ценностей и прежде всего по конфуцианству. Оно выстояло и сегодня, служа незаменимой опорой социального порядка и национального процветания» [7].

Другой крупнейший отечественный китаист, блестящий специалист по конфуцианству Л.С. Переломов (1928–2018) писал, что со времен Дэн Сяопина на протяжении десятилетий в Китае последовательно ведется «построение конфуцианского социализма» [8] (современное китайское руководство использует термин «социализм с китайской спецификой»), который предусматривает наличие в стране динамично развивающейся рыночной экономики с огромным числом частных компаний (включая транснациональные корпорации), но с весьма значительной ролью государства *.

Одновременно в современном Китае придается большое значение и укреплению «стержневых социалистических ценностей» как делу, призванному продвигать «традиции и моральные ценности Китая». Концепция основных ценностей социализма, как следует из слов Си Цзиньпина, довольно широка и включает «могущество, демократию, цивилизацию, гармонию, свободу, равенство, справедливость, правопорядок, патриотизм, любовь к своей работе, честность и дружелюбие» 9.

Как заявлял в одном из своих выступлений этот китайский лидер, «эта концепция отражает мысли древних мудрецов, павших высокоидейных и целеустремленных борцов, мечты погибших революционеров и в целом стремление всех народов страны к лучшей жизни» [10]. Из древнейших китайских философов в данном случае Си Цзиньпин упоминал помимо Конфуция также Лао Цзы, Мэн Цзы, Чжуан Цзы [11].

История Китая последних 10–15 лет убедительно говорит о том, что это государство — одно из наиболее идеологизированных обществ в мире. Рост идеологического фактора во всех сферах жизни повлиял и на отношения Китая со многими государствами, особенно с США. По некоторым наблюдениям, это было более заметно при администрации Дж. Байдена, нежели при второй администрации Д. Трампа. Как отмечал бывший посол России в КНР, один из крупнейших отечественных китаистов А.И. Денисов, в последние годы «противостояние между Вашингтоном и Пекином сместилось в политическую и идеологическую плоскость» [12]. Могу заметить, что роль идеологического фактора во взаимоотношениях двух стран я в свое время недооценил [13].

Вместе с тем высокая степень идеологизированности Китая сочетается с ярко выраженной предметностью и прагматичностью курса его партийно-государственного руководства в экономической, социальной, научно-технической и военной сферах.

Многие отечественные и зарубежные специалисты отмечают, что высокий уровень идеологизации жизни в КНР в первой трети XXI в., во-первых, не ведет к догматизации экономической политики (что в свое время, к сожалению, имело место в СССР и других странах социалистического содружества), а во-вторых, развитие политической и идеологической жизни в Китае давно уже опрокинуло имевшиеся у многих политиков и экспертов на Западе надежды на перерождение страны под влиянием динамично развивавшейся рыночной экономики, появления большого числа частных предпринимателей, многочисленного среднего класса.

Иван Тимофеев:
Отношения в треугольнике

* * *

Именно детальному и разностороннему анализу роли идеологического фактора в развитии КНР и посвящена крайне актуальная и выполненная на высоком профессиональном уровне коллективная монография Института Китая и современной Азии (ИКСА) РАН «Современная идеология КНР. Идеи Си Цзиньпина как основа политики Китая». Сразу же можно отметить сильный состав ее авторов и удачную структуру труда. Авторский коллектив и структура рассматриваемой коллективной монографии выглядят следующим образом: К.В. Бабаев («Идеи Си Цзиньпина и их значение для современного Китая, России и международных отношений»), А.Н. Карнеев («Идейные течения и общественная мысль в эпоху Си Цзиньпина»), П.В. Трощинский («Правовая идеология Си Цзиньпина: управление государством на основе закона»), В.Е. Петровский («Научное изучение идей Си Цзиньпина в сфере внешней политики и международной безопасности»), И.Ю. Зуенко («Тенденции развития внешнеполитической идеологии в период правления Си Цзиньпина»), В.Б. Кашин («Идеи Си Цзиньпина о военном строительстве»), О.Н. Борох («Идеологическая трактовка экономической политики КПК»), И.Г. Чубаров («Идеологические основы современной региональной политики КНР»), А.В. Ломанов («Идеология КПК в области культуры»), Д.А. Смирнов («Идеологическая платформа КПК, ее формирование и инструменты реализации»). Это весьма впечатляющая группа отечественных ученых и специалистов в данной области.

Масштабную идеологизацию (или скорее реидеологизацию) практически всех сторон жизни в КНР многие отечественные авторы связывают с акцентированием роли Коммунистической партии Китая (КПК), а также с деятельностью Генерального секретаря ЦК КПК, Председателя КНР Си Цзиньпина (являющегося также Председателем такого исключительно важного органа государственного управления, как Центральный военный совет (ЦВС) КНР). В этом отношении совершенно справедливой представляется оценка директора ИКСА РАН К.В. Бабаева, который в открывающей данный труд главе отмечает: «Эпоха Си Цзиньпина символизирует особый этап истории Китая. Впервые за многие десятилетия страна активно выходит на мировой уровень, опираясь на всю мощь своей экономики и древней культуры» (с. 10). Замечу, что наличие богатой и древней национальной культуры, насчитывающей несколько тысячелетий, действительно является для современного Китая одним из важнейших факторов его столь впечатляющего возвышения. Этот фактор нередко недоучитывают многие современники. Представляется, что данный вопрос требует еще более углубленной проработки в актуальной отечественной синологии.

Далее К.В. Бабаев пишет: «Никогда еще КНР не играла такой активной роли в мировой повестке, в урегулировании глобальных и региональных кризисов по всему миру, в формировании новой модели международных отношений. С именем Си Цзиньпина ассоциируется новый Китай, претендующий на глобальное лидерство в разных сферах: от высоких технологий до спорта и современного искусства» (с. 10).

С точки зрения изучения идейных течений и общественной мысли КНР большой интерес представляет и глава за авторством А.Н. Карнеева, в которой рельефно показано, что современные идейно-политические воззрения китайцев тесно связаны с гигантскими достижениями страны в экономике, социальной сфере, науке и технологиях.

А.Н. Карнеев пишет, что «еще недавно Китай смотрел на развитые страны как на пример для подражания, однако стремительный процесс возвращения экономического могущества страны трансформировал это восприятие» (с. 37). По его словам, «выросло новое поколение китайцев, которые в отличие от их предшественников (вплоть до начала второго десятилетия XXI в.) уже не испытывают пиетета к Западу и зависимости от западной системы ценностей» (с. 37). При этом, как справедливо отмечает А.Н. Карнеев, «Запад из примера для подражания постепенно превратился в прямого конкурента, конфликты с которым становились все более частыми и напряженными» (с. 41).

Соответственно, по словам А.Н. Карнеева, «прозападные и либеральные течения общественной мысли (неолиберализм, универсальные ценности, исторический нигилизм, конституционализм, социал-демократия) постепенно маргинализуются, а доминировать начинают националистические, популистские, левопатриотические, антиглобалистские, культурно-консервативные, экологические течения» (с. 35). При этом исследователь делает важное замечание о том, что власть в Китае с осторожностью воспринимает ура-патриотические настроения, выразители которых не раз вызывали раздражение у сил, озабоченных правами собственности, инвестиционным климатом, развитием частного сектора экономики (с. 44–45).

Комментируя эти тенденции, К.В. Бабаев в своей главе тоже обращает внимание на то обстоятельство, что «государство довольно сильно озабочено» радикализацией националистических настроений и идей в Китае (с. 15).

Популярность в стране набирает так называемое национальное учение, которое сосредоточено на обращении к многовековым классическим текстам, на возрождении древней культуры, традиционных ценностей. И это встречает благосклонное отношение со стороны руководства КНР (с. 41).

А.Н. Карнеев также указывает, что «не стоит абсолютизировать уход в тень либеральных течений мысли» (с. 35).

Целый ряд важнейших вопросов функционирования современной системы государственного управления в Китае в целом, а также роли в ней КПК рассмотрены в главе П.В. Трощинского, посвященной правовой идеологии Си Цзиньпина. Эта тема заслуживает большого внимания, в том числе в прикладном плане, в свете развития особых партнерских отношений РФ и КНР на самых разных уровнях.

Весьма важным для понимания специфики китайского государственного управления представляется суждение П.В. Трощинского о том, что «идеологический подход Си Цзиньпина к закону сочетает в себе легистское и конфуцианское правопонимание» (с. 52). Как поясняет исследователь, «первое характеризуется суровой юридической ответственностью за нарушение действующих правовых предписаний <…>; второе — стимулированием граждан к досудебному решению споров, к отказу от нарушений закона по моральным принципам, а не из-за страха перед наказанием» (с. 52). Развивая мысль о значении двух этих течений мысли в Китае (уходящих корнями глубоко в древность), П.В. Трощинский поясняет: «…легисты выступали за приоритет закона (под которым ими понимается лишь санкция/наказание) над моралью, конфуцианство, напротив, считает, что естественное право выше писанного права», при этом «идеи Си Цзиньпина сочетают оба подхода к правопониманию и реализации закона на практике» (с. 61). Здесь нельзя не вспомнить, что в истории Китая легисты и конфуцианцы нередко находились в глубоко антагонистических отношениях.

Дмитрий Тренин:
Многополярный мир: от идеологии к проектированию

В то же время, некоторые китайские властители старались примирить эти два подхода в духе того, чему следует в наше время Си Цзиньпин. Как отмечают отечественные историки-китаисты, один из примеров этого — правление императора У-ди (140–87 гг. до н.э.) династии Хань [14]. Отмечается, что такой синтез «был ненавязчив, он лишь вплетался узорами в конфуцианскую ткань» [15].

Говоря о роли конфуцианства в идеологии государственного управления в КНР, П.В. Трощинский пишет: «“Управление государством используя добродетель” — очень широкое понятие, своими истоками уходящее в конфуцианство. <…> Одним из главных его элементов выступает личный пример правителя…» (с. 83).

Далее исследователь указывает на следующее обстоятельство: «Развивая мысль Конфуция, Си Цзиньпин призывает: <…> Только в этом случае, при сочетании закона с добродетелью возможно достичь успеха в построении гармоничного и процветающего государства» (с. 84). Автор делает также важное замечание о влиянии на систему государственного управления в КНР марксистской традиции, что нашло отражение в скептическом отношении современного китайского руководства «к идее правового государства в западном понимании» (с. 62).

Далее он пишет: «…главное заключается в том, что закон при Си Цзиньпине рассматривается как важный инструментарий для защиты интересов общества и индивида от злоупотреблений власти» (с. 52). Развивая этот тезис, П.В. Трощинский указывает, что: «Си Цзиньпин видит основную проблему в сфере государственного управления в том, что работники партийных и государственных органов не служат народу, а решают свои личные вопросы» (с. 69). Одним из крупнейших вызовов современной общественной жизни Китая, его системе государственного управления является коррупция, борьбу с которой Си Цзиньпин и его соратники ведут последовательно и в широких масштабах. «Борьба с коррупцией и злоупотреблениями служебным положением превратилась в Китае в практический маркер воплощения принципа равенства всех перед законом», пишет в этой связи П.В. Трощинский (с. 75).

Исследователь отмечает, что в ходе такой борьбы «к уголовной ответственности вплоть до смертной казни привлекаются деятели, которые занимают самые высокие посты в государстве» (с. 76). При Си Цзиньпине приговоры были вынесены в отношении члена Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК Чжоу Юнкана, членов Политбюро ЦК КПК Бо Силая и Сюй Цайхоу (с. 76). К этому следует добавить, что в число тех, кто оказался в 2025 г. среди такого рода обвиняемых, попал член Политбюро ЦК КПК, заместитель председателя ЦВС КНР (т.е. заместитель по военной линии самого Си Цзиньпина, являющегося, как было отмечено, и председателем ЦВС) генерал-полковник Хэ Вэйдун — с большой группой других военачальников высокого ранга. Все они были исключены из КПК и Народно-освободительной армии Китая (НОАК) [16]. Позднее в число таких обвиненных и снятых со своих постов добавился еще один заместитель председателя ЦВС генерал-полковник Чжан Юся (тоже член Политбюро ЦК КПК) и другие высокопоставленные военные.

В мае 2026 г. появились официальные сообщения о том, что два бывших министра обороны генерал-полковники (Вэй Фэнхэ и Ли Шанфу) приговорены к смертной казни за коррупцию с двухлетней отсрочкой [17].

Значительный интерес представляет анализ идеологических аспектов внешней политики КНР, проведенный И.Ю. Зуенко. Автор пишет, что «на внешнеполитическую идеологию Китая влияет устойчивое представление об этой стране как о великой цивилизации, которая должна быть региональным лидером и одним из центров мирового устройства (причем не благодаря силе, а благодаря историческим цивилизационным достижениям)» (с. 125). Зуенко подчеркивает: «Мы видим, что Китай официально провозглашает заинтересованность в сломе американской гегемонии, но не с целью занять место США в качестве мирового гегемона» (с. 142).

И.Ю. Зуенко также отмечает, что на китайскую внешнеполитическую идеологию «продолжают влиять традиции, связанные с наличием в древнем и средневековом Китае концепций этноцентризма, вассально-даннических отношений с соседями и возможности успешного мирного соразвития большого числа стран в китаецентричной экономической и культурной системе» (с. 125). Автор указывает и на то, что «устойчивым (особенно для нынешнего этапа) является представление о цивилизационном кризисе XIX–XX вв. как о периоде внешнего давления на Китай, итогом которого стало “столетие унижений”» (с. 125).

Отмечается, что важной частью китайской идеологии и практики на международной арене выступает инициатива «Один пояс — один путь» (ОПОП), которую «следует считать составной частью сообщества единой судьбы человечества, ее практическим инструментом» (с. 137). И.Ю. Зуенко говорит о том, что содержание ОПОП не связано исключительно с развитием транспортной инфраструктуры. Исследователь к этому добавляет: «Более того, инициатива не имеет каких-либо географических и отраслевых рамок. Она носит универсальный характер и, что особенно важно, выходит за пределы чисто экономического понимания, затрагивая сферу идеалов и ценностей» (с. 137).

В.Б. Кашин, рассматривая роль военных аспектов в современной идеологии КНР, обращает внимание на то, что «первое поколение китайских лидеров во главе с Мао Цзэдуном, пришедшее к власти в результате продолжительной гражданской войны, придавало первостепенное значение военным аспектам идеологической платформы КПК» (с. 150). Он пишет о том, что несколько произведений Мао Цзэдуна «были напрямую посвящены вопросам военной стратегии и военной политики» (с. 150).

Среди этих работ, изданных в свое время на русском языке в СССР, могу отметить: «Стратегические вопросы революционной войны в Китае» (1936) [18], «Вопросы стратегии партизанской войны против японских захватчиков» (1938) [19], «О затяжной войне» (1938) [20], «Война и вопросы стратегии» (1938) [21]. Без сомнений, Мао Цзэдун в этих трудах проявил себя как самостоятельный военный мыслитель. При этом для него было свойственно обращение к теоретическому наследию Сунь Цзы и Карла фон Клаузевица. Его идеи по военным вопросам (с учетом, разумеется, нового исторического контекста) остаются предметом изучения китайских военачальников и политработников. В этом мне довелось неоднократно убедиться, общаясь с китайскими партнерами и друзьями.

В.Б. Кашин далее отмечает: «Постепенное снижение значимости военных аспектов в идеологии КПК прослеживается с 1980-х гг. и явно проявляется в 1990-е и 2000-е гг.» (с. 150). Соответственно «ключевые идеологические концепции Цзян Цзэминя (“Теория трех представительств”) и Ху Цзиньтао (“Концепция научного развития”) практически не затрагивали вопросы военного строительства» (с. 151). Что же касается правления Си Цзиньпина, то оно, по словам В.Б. Кашина, «ознаменовалось возвращением военной тематики на одно из центральных мест в китайской партийной идеологии» (с. 151), и это нашло отражение в том числе в Уставе КПК, в котором теперь говорится о сильной армии как об одном из элементов идеологии страны (с. 155–156).

Иван Тимофеев:
Доктрины прогресса: Трамп, Си, Путин, Моди

В Пекине, как пишет В.Б. Кашин, подчеркивают, что «абсолютное руководство партии над народной армией является основой ее создания и душой ее укрепления» (с. 160). Основаниями для военной идеологии Си Цзиньпина служат «марксистско-ленинская философия, богатый военно-исторический опыт КПК и КНР, а также военно-теоретическое наследие традиционного Китая» (с. 167). В.Б. Кашин пишет о том, что «лидер КНР активно цитирует классические китайские труды по вопросам стратегии, в частности, работы Сунь Цзы, У Цзы и другие классические произведения» (с. 157). В связи с этим хотел бы отметить, что хотя бы по этой причине теоретическое наследие Сунь Цзы и У Цзы должно быть предметом внимания в нашей стране со стороны как гражданских, так и военных ученых.

В 2023 г. В.Б. Кашин глубоко проанализировал комплексную программу развития НОАК до 2027 г., утвержденную высшим руководством КНР. Эта программа получила название «Цели столетней борьбы в сфере военного строительства», или «Цели 2027 года» (подразумевался предстоящий столетний юбилей образования НОАК). В числе приоритетов программы выделяется «одновременное ускорение механизации, информатизации и внедрения искусственного интеллекта в войска» [22]. Указывается, что механизация китайских вооруженных сил уже в основном завершена, информатизация получила значительное развитие, а на первый план выходит задача внедрения искусственного интеллекта, что соответствует общемировым тенденциям развития военного дела [23].

В.Б. Кашин не раз в своих публикациях обоснованно обращал внимание на уникальную систему ЦВС КНР, возглавляемого председателем КНР (с наличием параллельного партийного органа — Военного совета ЦК КПК, возглавляемого Генеральным секретарем ЦК КПК). Вопрос о роли ЦВС в системе стратегического управления (руководства) КНР действительно представляет большой интерес и в практическом, и в научно-исследовательском плане.

В.Б. Кашин подчеркивает, что «Си Цзиньпин отмечает растущую роль военного сдерживания в обеспечении безопасности государства, выступает за активное и наступательное использование военной силы для достижения решительных целей» (с. 165). При этом «ранее Китай уходил от демонстрации столь решительного подхода к военной силе в выступлениях руководителей высшего звена» (с. 165). В целом В.Б. Кашин полагает, что «в области военной политики КПК возвращается к своему исторически нормальному состоянию» (с. 167).

Нельзя не обратить внимание на такие важные особенности идеологем Си Цзиньпина, отмеченные В.Б. Кашиным, как «постоянная тесная увязка вопросов обороны и экономики», взаимосвязь «задач построения развитой, богатой страны и наращивания военной мощи» (с. 159). Соответственно китайским руководством, как пишет исследователь, «настойчиво подчеркивается необходимость интеграции военной и экономической политики, координации инновационной политики в интересах обороны и национальной экономики в рамках единой национальной стратегии (военно-гражданская интеграция…)» (с. 159).

При этом в военно-технологическом развитии КНР ставка во многом делается на заимствование технологий из всё более мощного китайского гражданского наукоемкого сектора, включая в себя в том числе крупнейшие транснациональные компании, успешно действующие на мировых рынках. Это один из важнейших стратегических вопросов развития китайского ОПК и технологического оснащения НОАК.

Обстоятельно в рецензируемом труде в главе за авторством О.Н. Борох разобраны идеологические установки Си Цзиньпина и в области экономики. Сделано это на основе анализа не только публичных выступлений китайского руководителя, но и трудов видных китайских ученых, а также учебников по экономике и политологии. Отмечается, что Си Цзиньпин, акцентируя внимание на лидирующей роли КПК в управлении экономическим развитием Китая, подчеркивает важность обеспечения решающего значения рынка, повышения инновационности экономики, расширения ее открытости (с. 179, 181).

Как пишет О.Н. Борох, чтобы снять опасения в предпринимательских кругах относительно наступления государства на частный сектор, КПК обещает поощрять и поддерживать этот сектор, направляя его развитие (с. 188–189). Экономист отмечает требование Си Цзиньпина осуществить адаптацию Китая к «новой нормальности» в экономике страны, а именно — к ее современной всё более сложной структуре, ее огромным размерам и замедлению темпов роста по сравнению с предшествующими периодами (с. 172). При этом настойчиво подчеркивается необходимость укрепления «всестороннего партийного руководства экономической работой», что в Китае считается «коренной гарантией» экономического развития страны (с. 184–185). Целью экономического развития объявляется обеспечение «всеобщей зажиточности», что характеризуется как «коренная цель марксизма» и «идеал китайского народа с древних времен» (с. 185). О.Н. Борох отмечает, что для китайского руководства сохраняет свое значение «Капитал» К. Маркса «для современного изучения политической экономии в широком смысле слова» (с. 203).

Во внешнеэкономической сфере, как подчеркивает О.Н. Борох, Китай стремится «строить разнообразные платформы глобального экономического управления» (с. 173). Следует добавить, что регулярно руководство КНР заявляет о приверженности экономической глобализации. Как отметил, например, заместитель председателя КНР Хань Чжэн на церемонии открытия 13-го Глобального форума мира, «экономическая глобализация — неотвратимая историческая тенденция, и мир никогда не вернется к состоянию взаимной закрытости и разобщения». Он также сказал, что «необходимо придерживаться открытости и сотрудничества, совместно содействовать мировому процветанию и развитию» [24].

Надо отметить, что в современных условиях США выступают в роли основного государственного геополитического и геоэкономического актора деглобализации. Это происходит под воздействием обширного комплекса факторов, главный из которых — изменение соотношения сил между Вашингтоном и Пекином в экономической и промышленно-технологической сферах в пользу последнего. А еще 20–30 лет назад Соединенные Штаты играли радикально иную, противоположную роль [25]. Особенно «деглобализационные действия» характерны для политики президента США Д. Трампа с его приверженностью протекционизму и масштабным усилиям по реиндустриализации страны.

К сожалению, О.Н. Борох не осветила тему влияния современной идеологии Си Цзиньпина на экономическое (макроэкономическое) планирование в КНР. Это планирование имеет богатую историю и специфику, довольно радикально отличаясь от того, что было в дореформенный период развития КНР и практиковалось в СССР. Как отмечалось в газете ЦК КПК «Жэньминь Жибао» после четвертого пленума ЦК КПК 20-го созыва в сентябре 2025 г., «одной из причин, по которой Китаю удалось совершить чудо развития, переписавшего историю человечества, является то, что страна продолжает разрабатывать и осуществлять пятилетние планы, в полной мере использует преимущества социалистической системы» [26].

Наконец, детально разобраны в главе за авторством Д.А. Смирнова вопросы, связанные с идеологической платформой КПК. Исследователь пишет: «В качестве руководящей идейной основы дальнейшего углубления реформ по-прежнему рассматриваются марксизм-ленинизм, идеи Мао Цзэдуна, теория Дэн Сяопина, концепция тройного представительства КПК, научная концепция развития и идея Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой новой эпохи, с которой и связывается претворение в жизнь новой концепции развития» (с. 301–302).

Д.А. Смирнов отмечает, что важной вехой в формировании современной идеологической платформы КПК был третий пленум ЦК КПК 20-го созыва (18 июля 2024 г.), носивший программный характер. В частности, «в выступлении Си Цзиньпина на пленуме подчеркивается необходимость консолидации китайского общества в деле реализации намеченной на XX съезде партии цели — полностью осуществить строительство модернизированной социалистической державы и воплотить в жизнь мечту о “великом возрождении китайской нации” к столетию КНР» (с. 302).

Всеволод Чересов:
Многополярность с китайской спецификой

Обеспечение модернизации избранного КНР типа, как отметил Си Цзиньпин, — «это совершенно новое для нас дело», в ходе осуществления которого «непременно придется решать серьезные задачи и противоречия, вызванные ускорением “колоссальных перемен” в мире, сопровождаемых локальными конфликтами, обострением глобальных проблем и наращиванием внешнего давления на Китай. Новый период развития содержит в себе как стратегические возможности, так и вызовы, порождающие факторы неопределенности и серьезные риски. Ответом на них должно стать всестороннее углубление реформ и их продвижение на структурно-институциональном уровне, чтобы удержать в своих руках стратегическую инициативу в условиях обостряющейся международной конкуренции» (с. 302).

Обращаясь к актуальным партийным документам КПК самого высокого уровня, нельзя не отметить акцентирование в них особой роли Си Цзиньпина, которого называют «руководящим ядром» ЦК КПК. Так, в принятом на четвертом пленуме ЦК КПК 20-го созыва 23 октября 2025 г. документе ЦК говорится: «Все члены партии должны глубоко осознавать решающее значение утверждения статуса товарища Си Цзиньпина как руководящего ядра ЦК КПК и партии в целом, руководящего положения идей Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой новой эпохи, укреплять политическое сознание, сознание интересов целого, сознание ядра и сознание равнения, повышать свою уверенность в пути, теории, строе и культуре социализма с китайской спецификой, решительно отстаивать статус товарища Си Цзиньпина как руководящего ядра ЦК КПК и партии в целом, неукоснительно защищать авторитет ЦК КПК и поддерживать его единое централизованное руководство» [27].

* * *

Монография «Современная идеология КНР. Идеи Си Цзиньпина как основа политики Китая» — весомый вклад отечественных китаистов в исследование этой великой страны, важнейшего стратегического партнера России, значение которого трудно переоценить. Не может не вызывать особого внимания читателя отмеченное авторами сочетание в идеологии современного Китая традиционных норм (восходящих к идеям Конфуция, которым более 2500 лет), некоторых положений марксизма-ленинизма и самых современных модернизационных идей, связанных во многом с массовым и многоплановым внедрением новейших технологий и экологизацией жизни.

При этом важно отметить, что фактически речь в данном комплексном труде идет не только об идеологии КНР, но и о китайской государственно-правовой системе, об экономической политике страны, ее внешнеполитическом курсе, роли военной мощи и др. Познание Китая некитаистами — очень сложная задача и для нашего научного сообщества, и для политиков-практиков, и для нашего общества в целом. Поэтому эта книга должна быть предметом прочтения и усвоения не только профессионалами-международниками.

Сокращенная версия рецензии ранее была опубликована в «Вестнике Московского Университета. Серия XXV. Международные отношения и мировая политика. 2026». https://doi.org/10.48015/2076-7404-2026-18-1-231-248

[1]. Современная идеология КНР. Идеи Си Цзиньпина как основа политики Китая. М.: ИКСА РАН, 2025.

[2]. См. подробнее: Бабаев К.В. Демографическая ситуация в КНР и ее потенциальное влияние на экономику Китая // Народонаселение. 2023. Т. 26, № 3. С. 55–65.

[3]. См. подробнее: Русанова Н.Е., Ван Е. Особенности нового китайского пронатализма // Народонаселение. 2023. Т. 26, № 4. С. 39–51.

[4]. Кокошин А.А., Кокошина З.А. О контурах формирующейся новой центросиловой структуры системы мировой политики. М.: ЛЕНАНД, 2025. С. 34.

[5]. Делюсин Л.П. Китай: полвека – две эпохи. – М., Институт востоковедения РАН. 2001. С. 266.

[6]. Там же.

[7]. Там же. С. 273.

[8]. См. подробнее: Переломов Л.С. Конфуций и конфуцианство с древности по настоящее время (V в. до н.э. – XXI в.). М.: Стилсервис, 2009. С. 494–502.

*. Здесь не могу не отметить, что по моей просьбе Л.С.Переломов в свое время написал важную монографию о роли конфуцианства в современной политической жизни КНР, которая была предназначена для использования в учебном процессе и в научной работе прежде всего на Факультете мировой политики МГУ имени М.В.Ломоносова. См. Переломов Л.С. Конфуцианство и современный стратегический курс КНР. – М.: Издательство ЛКИ, 2007.

[9]. Си Цзиньпин. О государственном управлении. Пекин: Издательство литературы на иностранных языках, 2014. С. 251.

[10]. Там же.

[11]. Там же.

[12]. Денисов А.И. Особенности современной американо-китайской стратегической конкуренции // Проблемы национальной стратегии. 2023. № 1. С. 36.

[13]. См. подробнее: Кокошин А.А. К прогнозированию отношений КНР и США // Проблемы прогнозирования. 2014. № 6 (147). С. 71–78.

[14]. История Китая. Под ред. А.В.Меликсетова. М.: Изд-во МГУ, 1998. С. 127–131.

[15]. Там же. С 131.

[16]. Ремчуков К. К итогам завершившегося в Пекине 4-го пленума ЦК КПК 20-го созыва // Независимая газета. 29.10.2025. URL: https://www.ng.ru/monitoring/2025-10-29/7_9370_monitoring.html (дата обращения: 20.02.2026).

[17]. Ремчуков К. В Китае приговорены к смертной казни два бывших министра обороны // Независимая газета, 13.05.2026. – https://www.ng.ru/monitoring/2026-05-13/6_9494_monitoring.html (дата обращения: 15.05.2026 г.

[18]. Мао Цзэ-Дун. Избранные произведения / пер. с кит. Т. 1. М.: Издательство иностранной литературы, 1952. С. 305–430.

[19]. Мао Цзэ-Дун. Избранные произведения / пер. с кит. Т. 2. М.: Издательство иностранной литературы, 1953. С. 127–190.

[20]. Там же. С. 191–338.

[21]. Там же. С. 377–406.

[22]. Кашин В.Б. XX съезд КПК и его влияние на политику КНР в сфере обороны // Российское китаеведение. 2023. № 1 (2). С. 37.

[23]. Там же.

[24]. В Китае заявили, что экономическая глобализация необратима // РИА Новости. 03.07.2025. URL: https://ria.ru/20250703/kitay-2026856386.html (дата обращения: 20.02.2026).

[25]. См. подробнее: Кокошин А.А., Кокошина З.А. Процессы глобализации и деглобализации в условиях нарастающего противостояния США и КНР и интересы России // Вестник Российской академии наук. 2023. Т. 93, № 10. С. 942–954.

[26]. Перспективный путь Китая к развитию // Женьминь Жибао. 29.10.2025. URL: https://russian.people.com.cn/n3/2025/1029/c95181-20383434.html (дата обращения: 20.02.2026).

[27]. Полный текст Предложений ЦК КПК по разработке 15-й пятилетней программы народнохозяйственного и социального развития // Russian.News.cn. 28.10.2025. URL: https://russian.news.cn/20251028/8ede976df18342a3975780ca7ccb636b/c.html (дата обращения: 20.02.2026).