Национальная безопасность и внешняя политика Армении: смена вех

Парламентские выборы 2026 г. в Армении уже стали достоянием истории. Голосование завершилось, Центральная избирательная комиссия огласила окончательные итоги, открылась первая сессия нового IX созыва, был избран новый спикер Национального собрания — Рубен Рубинян, ключевой переговорщик Еревана с Анкарой по вопросам нормализации двусторонних отношений. Однако политические страсти в стране не улеглись. Напротив, обсуждение стратегических перспектив развития Армении получило новые импульсы — как внутри республики, так и за ее пределами.

20 августа кабмин Армении утвердил правительственную программу на 2026–2031 гг. Через четыре дня премьер-министр Никол Пашинян провел ее презентацию в Национальном собрании. Затем 63 голосами «за» при 24 «против» и отсутствии воздержавшихся она была утверждена высшим законодательным органом республики. Программа зафиксировала не только позиции по всем ключевым вопросам внутри- и внешнеполитической повестки страны, но и по сути сформулировала масштабную перезагрузку армянского национально-государственного проекта.

Утверждение и презентация программы выглядят как хорошо заготовленный экспромт. Основные положения проекта широко известны — они не раз озвучивались в интервью, выступлениях и заявлениях Никола Пашиняна и других высокопоставленных армянских политиков и дипломатов. Однако сейчас можно увидеть, как разрозненные высказывания обрели форму системных целей и задач обновленного армянского государства.

На первый взгляд, стройные и логически выверенные планы армянских властей могут столкнуться как с внутренними, так и с внешними препятствиями. Впрочем, и для России легкой жизни не будет. Велик риск, что ужесточение экономической линии Москвы в отношении Армении ускорит процесс «разворота на Запад», хотя бы в силу утраты каналов влияния на положение дел внутри Армении. По-прежнему сохраняется задача развести отношения с Николом Пашиняном и его правительством и с представителями политикума, интеллектуального класса, общественности, которые не готовы безоговорочно принять идеологию «Реальной Армении». Критически важно не подыгрывать ЕС и проевропейским элитам в Ереване — то есть, по крайней мере, самим не ускорять разрыв имеющихся связей.

Правительственные программы: от старого к новому

Парламентские выборы 2026 г. в Армении уже стали достоянием истории. Голосование завершилось, Центральная избирательная комиссия огласила окончательные итоги, открылась первая сессия нового IX созыва, был избран новый спикер Национального собрания — Рубен Рубинян, ключевой переговорщик Еревана с Анкарой по вопросам нормализации двусторонних отношений. Однако политические страсти в стране не улеглись. Напротив, обсуждение стратегических перспектив развития Армении получило новые импульсы — как внутри республики, так и за ее пределами.

20 августа кабмин Армении утвердил правительственную программу на 2026–2031 гг. Через четыре дня премьер-министр Никол Пашинян провел ее презентацию в Национальном собрании. Затем 63 голосами «за» при 24 «против» и отсутствии воздержавшихся она была утверждена высшим законодательным органом республики. Программа зафиксировала не только позиции по всем ключевым вопросам внутри-и внешнеполитической повестки страны, но и по сути сформулировала масштабную перезагрузку армянского национально-государственного проекта.

Сергей Маркедонов:
Парламентские выборы в Армении в двух измерениях

На первый взгляд, утверждение и презентация программы выглядят как хорошо заготовленный экспромт. Основные положения проекта широко известны — они не раз озвучивались в интервью, выступлениях и заявлениях Никола Пашиняна и других высокопоставленных армянских политиков и дипломатов. Однако сейчас можно увидеть, как разрозненные высказывания обрели форму системных целей и задач обновленного армянского государства.

Речь идет не о продолжении прежнего курса. Программа правительства на предыдущую «пятилетку» (2021–2026 гг.) разрабатывалась той же командой Никола Пашиняна. Но даже поверхностный сравнительный анализ между этим документом и новым проектом создает впечатление, что над ними трудились разные авторские коллективы. Их стратегическое целеполагание различается диаметрально.

Можно возразить: по сравнению с предвыборной программой «Гражданского договора» предложения правительства не отличаются особой новизной. Однако есть важный нюанс. Проект кабмина в его нынешнем виде представляет собой не документ для целей пиара и борьбы за голоса избирателей. Это — не только декларация принципов, но и план конкретных действий на ближайшие годы, особенно в условиях, когда власти Армении чувствуют себя победителями главной электоральной кампании пятилетия и пытаются подкрепить свой успех применением административно-судебного ресурса в отношении ключевых оппозиционных фигур. При этом у команды Н. Пашиняна имеется карт-бланш и от западных союзников: на отступление от демократических канонов США и ЕС готовы закрыть глаза — ведь на кону минимизация российского влияния на Южном Кавказе, а фактически слом модели союзнических отношений между Москвой и Ереваном.

«Четвертая республика» вместо «миацума»: новый идеологический фундамент постсоветской Армении

Ключом к пониманию приоритетов армянской власти — и во внутренней, и во внешней политике — служит концепт «Четвертой республики». Этот термин отсылает к исторической периодизации армянской государственности: Первая республика существовала с мая 1918 по декабрь 1920 гг., после распада Российской империи и до «советизации» Армении; Вторая — Армянская ССР (1920–1990); Третья — постсоветская Армения, провозглашенная Декларацией независимости от 23 августа 1990 г. Для Никола Пашиняна «Четвертая республика» — прежде всего обозначение новой политической модели государства, а также государственной идентичности и гражданской лояльности, вокруг которой и выстроена правительственная программа на 2026–2031 гг.

Пять лет назад, заступая на очередную премьерскую «вахту», Н. Пашинян официально продвигал ранее апробированные панармянские подходы. Во многом на этом фундаменте базировалась и Декларация от 23 августа 1990 г., провозглашавшая самоопределение новой постсоветской Армении как общий проект бывших АрмССР и НКАО в составе АзССР. В 2021 г. официальный Ереван был готов продолжать курс прежних властей, продвигая такие ориентиры, как безопасность Армянского государства, Нагорного Карабаха (название «Арцах» еще не стало запретным) и диаспоры. Ключевым элементом в этом контексте выступало союзничество с Россией — от двусторонних связей до членства в ОДКБ и ЕАЭС.

Эти приоритеты подверглись ревизии не в 2026 г., а гораздо раньше. Уже в поздравительном послании по случаю 33-й годовщины принятия Декларации независимости Н. Пашинян особо подчеркнул, что в этом документе, провозгласившем новую республику на основе акта о «воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха», заложены элементы перманентной конфронтации с соседями.

35 лет независимого развития: итоги и перспективы для государств Южного Кавказа. Доклад РСМД

«Декарабахизация» Армении началась не вчера. Она разворачивалась постепенно. Но именно на наших глазах десакрализация карабахского дела превращается в главный идеологический тренд официального Еревана. Политический язык власти поменялся радикально. В новой правительственной программе нет «Арцаха», самоопределения, Минской группы ОБСЕ и урегулирования конфликта. Сама проблематика конфликтного урегулирования практически полностью элиминирована.

Сегодня контрпродуктивно спекулировать о том, когда армянский премьер был искренен — когда констатировал принадлежность «Арцаха» своей стране или когда столь же неистово отказывался от территориальных претензий к соседнему государству. Факт остается фактом: в программе правительства на 2026–2031 гг. отказ от Карабаха, жесткая критическая оценка всего карабахского движения и трактовка его как антинационального дела зафиксированы недвусмысленно.

На смену «миацуму» (идее единства Армении и Нагорного Карабаха) и панармянским подходам официально приходит концепция «Четвертой республики», которая, по словам премьер-министра, она уже «стала реальностью». Фактически речь идет о поиске новой легитимности — и для правительства, и для всего государства.

Логика властей такова: парламентские выборы выиграны правящей партией «Гражданский договор». Именно эта политсила последовательно и настойчиво продвигала концепцию «Реальной Армении», системно представленную в обращении Н. Пашиняна к гражданам в феврале 2025 г. Если большинство граждан поддержало проправительственное объединение, то, с точки зрения руководства страны, они согласны с армянскими «реалистами». Значит, это дает кабмину право корректировать (а на отдельных направлениях — радикально) внутри- и внешнеполитические приоритеты государства.

Согласно основным постулатам этой концепции, «Реальная Армения — Республика Армения с международно признанной территорией площадью 29 тыс. 743 кв. км», то есть в границах Армянской ССР — без претензий на Нагорный Карабах и прилегающие районы. Родина понимается как «государство», отождествляемое с международно признанной Республикой Армения, а патриотизм — как служение интересам этого государства. При таком подходе армяне диаспоры де-факто выводятся за рамки армянской национально-государственной идентичности. Таким образом, «реализм по-пашиняновски» — отказ от идеи «миацума» и существенная ревизия прежнего подхода, основанного на солидарности между гражданами Армении и диаспорой для продвижения интересов Еревана на международной арене.

Отдельная тема новой программы — «реформа церкви», которой посвящен специальный раздел. Борьба за влияние над Армянской Апостольской церковью (ААЦ) укладывается в логику правительства по ликвидации потенциальных источников оппозиционных настроений. Но в более широком контексте «перезагрузки» всего национально-государственного проекта эта борьба важна и потому, что власти не устраивает фактический саботаж «декарабахизации» со стороны иерархов ААЦ.

Практическая реализация перехода к «Четвертой республике» видится через изменение Конституции. Премьера не пугает даже то, что такие намерения озвучиваются синхронно с выдвижением предусловий со стороны Баку. Азербайджан считает невозможным подписание мирного договора без содержательных изменений Основного закона Армении. В новой редакции Конституции не будет ссылок на Декларацию 1990 г. Предполагается, что она будет принята на референдуме. Этот шаг, по мнению Н. Пашиняна, завершит «карабахское движение», а с ним и прежнюю идентитарную политику постсоветской Армении.

Теперь не только (и даже не столько) в азербайджанском официальном нарративе, но и в армянском карабахское движение рассматривается как антигосударственное и антинациональное. Прямым следствием политической «декарабахизации» выступает радикальная перекройка внешнеполитических приоритетов Армении.

Ваге Давтян:
Цена энергетического разворота: пределы газовой диверсификации Армении

Внешнеполитическая реконфигурация

Главный внешнеполитический слоган новой армянской «пятилетки» можно сформулировать как «мир без стратегического союза с Россией». Еще пять лет назад правительство Армении (что важно — под руководством нынешнего премьера) определяло в качестве приоритета «союзные отношения и стратегическое взаимодействие». В программе — 2026 отношения Еревана с Москвой определяются как «трансформирующееся и углубляющееся» партнерство. Они более не квалифицируются как стратегическое союзничество. Изменилась и символическая география раздела о внешней политике: Россия, которая в программе пятилетней давности упоминалась первой, теперь занимает восьмое место — после Азербайджана, Турции, Ирана, Грузии, Евросоюза, США и Франции.

Пожалуй, наиболее жесткие оценки в программе даны Организации Договора о коллективной безопасности. В своей презентации проекта в Национальном собрании Н. Пашинян даже заявил о желательности выхода Армении из ОДКБ, чтобы перед Ереваном не возникало лишних дилемм. Этот «экспромт» также выглядит хорошо подготовленным. Еще 18 сентября 2024 г. на Втором Всемирном армянском саммите в Ереване Н. Пашинян заявил, что Организация представляет собой угрозу для суверенитета его страны, и что Армения приближается к «точке невозврата» в отношениях с ОДКБ.

Такое позиционирование имеет и внутриполитическое значение. Для премьера крайне важно переложить ответственность за два катастрофических поражения в Карабахе и инциденты на армяно-азербайджанской границе на другие силы. ОДКБ для этого подходит как нельзя лучше. Во-первых, это завуалированная критика Москвы. Во-вторых, Организацию критиковали и предшественники нынешнего премьера — в особенности Серж Саргсян, который ушел в отставку в результате «бархатной революции». Однако не стоит забывать, что именно Н. Пашинян по итогам ереванского саммита ОДКБ в ноябре 2022 г. отказался подписывать итоговую декларацию и документ о совместных мерах по оказанию помощи Армении, мотивируя это нечеткой оценкой ситуации на границе со стороны союзников. Между тем его подпись открывала возможность для размещения мониторинговой миссии ОДКБ на армяно-азербайджанском пограничье — до того момента, когда была учреждена гражданская миссия ЕС в Армении (с участием канадских специалистов, что де-факто придает ей характер НАТО). В любом случяае упоминание ОДКБ в негативном контексте наряду с отказом от формулы «стратегический союз» в отношениях с Россией мультиплицирует эффект армянского внешнеполитического разворота.

«Декарабахизация» радикально меняет отношение Еревана к Азербайджану и Турции. Если конфликта нет, а карабахское движение не соответствует армянским национальным интересам, то отношения с Баку и Анкарой квалифицируются иначе. В новой программе Азербайджан фактически стоит первым среди двусторонних внешнеполитических направлений Еревана.

Правительство ставит задачи подписать и ратифицировать с Баку Соглашение о мире и межгосударственных отношениях, продолжить делимитацию и демаркацию границы, развивать контакты между обществами и бизнесом, а в перспективе — двустороннюю торговлю. Турция рассматривается в контексте полноценной нормализации вместо политики закрытой границы. Целью прямо названы установление дипломатических отношений, открытие границы, функционирование как минимум двух современных пограничных пунктов, восстановление и расширение транспортных, энергетических и цифровых коммуникаций и развитие торговли. В концепции «Четвертой республики» Турция более не рассматривается как «конституирующий Другой» и историческая угроза. Она позиционируется как сосед, с которым необходимо создать рабочие межгосударственные отношения.

Наиболее важный элемент в «конструктивной» части программы — европейское направление. Речь идет не просто о наращивании кооперационных связей, а о возможном членстве в ЕС. Программа опирается на принятый в 2025 г. закон о начале процесса вступления Армении в Союз. Н. Пашинян в своем выступлении 24 августа 2026 г. заявил, что следующим этапом должна стать подготовка официальной заявки. После получения реакции Брюсселя и появления дорожной карты он предполагает провести референдум (не исключено, что его объединят с голосованием по конституционным поправкам). Кроме того, правительство ставит цель добиться безвизового режима с ЕС; Н. Пашинян назвал в качестве ориентира 2029 г.

Любопытная деталь: призывая к евроинтеграции, правительство не пытается жестко противопоставить себя ЕАЭС. По-прежнему действует формула «ОДКБ — плохо, ЕАЭС — хорошо». Программа пока предусматривает использование механизмов союза и обеспечение свободного движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы. То есть военный российско-центричный контур демонтируется гораздо быстрее, чем экономический. Это объясняется тем, что за январь–июнь 2026 гг. товарооборот Армении со странами ЕАЭС составил около 2,82 млрд долл. при общем внешнеторговом обороте около 9,57 млрд долл. Доля ЕАЭС — примерно 29,4%. Годом ранее она составляла 36,3%, в 2024 г. — почти 43%. Тенденция снижения налицо и игнорировать ее невозможно. Таким образом, если перефразировать одного из советских лидеров: «цели ясны, задачи определены». Однако теперь — не в пользу России и евразийских интеграционных проектов.

Станислав Ткаченко:
Экономическая политика внерегиональных акторов на Южном Кавказе

Про бумаги и овраги

Программа правительства Армении не оставляет особых сомнений: радикальная перезагрузка национально-государственного проекта и официальное переосмысление истории ведут к радикальным изменениям внешнеполитических приоритетов. Сегодня Ереван отдает предпочтение, во-первых, западному вектору (сближение с ЕС и США; фактор НАТО пока представляется маргинальным), во-вторых, так называемой «регионализации» — сближению с непосредственными соседями (Азербайджан, Турция, Грузия), даже с теми, с кем еще вчера страна была вовлечена в затяжной этнополитический конфликт. Однако означает ли это быструю переориентацию Армении и ее попадание в сферу влияния Запада? Ответ не так прост, как может показаться.

Во-первых, внешнеполитическое позиционирование неотделимо от внутриполитических трендов. «Гражданский договор» действительно в третий раз подряд выиграл парламентские выборы. Создается впечатление, что правительство спешит конвертировать этот успех в конкретные внешнеполитические решения — не только тактического, но и стратегического характера, не забывая при этом штамповать уголовные дела против оппонентов. «Мишенями» армянских правоохранителей уже стали экс-президент Роберт Кочарян, бизнесмен и политик Гагик Царукян, координатор оппозиционной инициативы «Айакве» Аветик Чалабян, лидер «Дашнакцутюн» Ишхан Сагателян, вновь избранный депутат Нарек Карапетян (племянник лидера второй по величине парламентской фракции «Сильная Армения» Самвела Карапетяна, который все выборы провел под домашним арестом и сейчас пребывает в этом статусе).

У властей есть соблазн полностью «зачистить» политическую поляну республики. Однако это нарушает многие неформальные табу армянской политики: непреследование бывших руководителей страны, отказ от переделов собственности как регулярной практики, подавление инакомыслия, включая давление на иерархов национальной церкви. Продолжение и укрепление авторитарных трендов может создать для власти проблемы с внутренней легитимностью, за чем могут последовать изменения и на внешнем контуре — пусть и не радикальные (хотя власти пугают граждан неизбежностью войны в случае ухода Н. Пашиняна и поражения «Гражданского договора»), но корректировки, в особенности возвращение «нормальности» в отношения с Россией, не исключены.

Во-вторых, заявленные цели, такие как евроинтеграция, непросты в практической реализации. ЕС не расширялся с 2013 г. (тогда к нему присоединилась Хорватия). По состоянию на август 2026 г. формально открытые переговоры о вступлении в ЕС идут с семью странами (Турция, Сербия, Черногория, Албания, Северная Македония, Украина, Молдова). Грузия и Босния и Герцеговина застряли на «кандидатском статусе». Косово пока не имеет статуса официального кандидата — пять государств-членов (Греция, Испания, Кипр, Румыния, Словакия) отказываются признавать его государством. Армения находится за пределами этого списка, хотя комиссар ЕС по вопросам расширения Марта Кос считает, что потенциально Ереван мог бы подать заявку, хотя и без уточнения сроков.

Возникает вопрос: не потеряет ли Ереван в процессе длительного ожидания то, что уже имеет от кооперации с ЕАЭС? Модель одновременного дистанцирования от ОДКБ с сохранением членства и связей с Евразийским экономическим союзом не удовлетворяет Москву, о чем уже неоднократно заявляли высшие представители российской власти. Россия подчеркивала, что не планирует поддерживать льготы для Армении в случае ее стратегической переориентации на ЕС (и в перспективе на НАТО). Следовательно, ассортимент рестрикций, уже введенных против армянских товаропроизводителей, может быть расширен. Но это вряд ли ускорит вхождение Армении в Евросоюз раньше балканских государств или Молдовы с Грузией. Не исключено, что рестрикции могут иметь двоякие последствия: с одной стороны, возможна «консолидация вокруг флага», с другой — рост протестных настроений и недовольства властями.

***

Таким образом, на первый взгляд, стройные и логически выверенные планы армянских властей могут столкнуться как с внутренними, так и с внешними препятствиями. Впрочем, и для России легкой жизни не будет. Велик риск, что ужесточение экономической линии Москвы в отношении Армении ускорит процесс «разворота на Запад», хотя бы в силу утраты каналов влияния на положение дел внутри Армении. По-прежнему сохраняется задача развести отношения с Николом Пашиняном и его правительством и с представителями политикума, интеллектуального класса, общественности, которые не готовы безоговорочно принять идеологию «Реальной Армении». Критически важно не подыгрывать ЕС и проевропейским элитам в Ереване — то есть, по крайней мере, самим не ускорять разрыв имеющихся связей.