На старт, внимание, Ле Пен

Политический пейзаж во Франции, сформировавшийся по состоянию на лето 2026 г., выглядит таким образом, что очевидным фаворитом предвыборной кампании является М. Ле Пен, а за единственное оставшееся место во втором туре развернется ожесточенная борьба между центристами и левыми. Более того, впервые в истории Пятой республики просматривается сценарий победы крайне правых еще и во втором туре, что откроет новую главу в политической жизни страны и поставит массу новых вопросов об их способности справиться с накопившимися социально-экономическими проблемами, преодолеть инерцию бюрократического аппарата, наладить общий язык с оппонентами и т.д. Тем не менее считать их успех делом решенным еще явно рано. Ни одни выборы во Франции не выигрывались почти за год до их проведения и в полном соответствии с социологическими опросами. Находясь под пристальным вниманием правосудия, крайне правым всегда нужно быть готовым к новым политико-юридическим скандалам, способным в любой момент спутать карты; самой М. Ле Пен еще предстоит кассация по уже известному уголовному делу. Осенью и в начале зимы, когда круг кандидатов станет ясен окончательно, теснее сомкнут ряды и оппоненты. В этом смысле на протяжении ближайших месяцев важнейшими смысловыми линиями разворачивающейся предвыборной гонки станут, во-первых, внутренняя борьба в центристском лагере за право продлить эпоху «макронизма» еще на пять лет (Э. Филипп против Г. Атталя), а во-вторых, поиски новой конфигурации левого блока (кто будет его представлять, помимо Ж.-Л. Меланшона).

В общей сложности, как подсчитали французские СМИ, по состоянию на начало июля 2026 г. в числе реальных и гипотетических участников избирательной кампании находятся аж 46 политиков. Однако какой-то фигуры, которая сейчас была бы недооценена, а впоследствии резко перевернет всю ситуацию с ног на голову, среди них, пожалуй, уже нет.

Интересно, что о своих политических пристрастиях или полноценном преемнике в преддверии 2027 г. пока не заявлял нынешний глава государства — Э. Макрон. Вне всякого сомнения, в его интересах была бы победа кого-то из центристов (Э. Филиппа или, еще лучше, Г. Атталя) ради преемственного развития его наследия. Содержание и собственно фактическое наличие этого наследия представляет собой отдельную тему для дискуссии, но в представлении Елисейского дворца приход к власти кого-то из популистов символически перечеркнет все десять лет «макронизма» и ударит по позициям Франции внутри ЕС, чего допустить ни в коем случае нельзя. Поэтому следует предположить, что по мере сил администрация наверняка будет неформально помогать наиболее сильному кандидату в центристском лагере. С учетом невысоких личных рейтингов Э. Макрона на завершающем этапе правления вполне возможно, что он не станет заявлять о своем преемнике открыто, не желая навредить его избирательной кампании и формально занимая положение «над схваткой». Более того, в какой-то степени Э. Макрону преемник и не нужен в свете его желания оставаться на виду после 2027 года. Еще через пять лет, в 2032 г., он с полным правом сможет вновь побороться за президентское кресло, ведь Конституция 1958 г. в нынешней редакции ограничивает количество сроков для одного человека словом «подряд», а не за всю жизнь в принципе.

Летний политический сезон во Франции, обычно сопровождающийся снижением общественной активности, в нынешнем году оказался на редкость насыщенным. Так, широкую волну возмущения вызвало «дело Лианны»: неспособность правоохранительных органов защитить несовершеннолетнюю от насилия обернулась уличными акциями протеста и очередным витком дискуссий об упадке исполнительной и судебной ветвей власти. В Национальном собрании часть левой оппозиции предприняла новую, пусть и неудачную, попытку выдвинуть правительству вотум недоверия, на этот раз мотивируя его бездействием руководства страны в период экстремальной жары. Однако главная новость, безусловно, заключалась в вердикте парижского апелляционного суда от 7 июля, сохранившего за лидером крайне правой партии «Национальное объединение» (НО) Марин Ле Пен возможность участвовать в президентских выборах 2027 года. Ее решение продолжать борьбу за пост главы государства фактически дало старт предвыборной гонке, отчасти прояснив имеющиеся расклады и превратившись в фактор, который неизбежно предстоит учитывать всем остальным кандидатам, параллельно уже запустившим собственные кампании.

Алексей Чихачев:
Франция в ожидании Ле Пен? (2021)

Крайне правый тандем

Знатоки французской политической жизни не преминули бы отметить, что для Пятой республики ситуация, когда яркие лидеры находятся в центре всевозможных разбирательств, в принципе, не нова. Из относительно недавних историй можно вспомнить скандал по ходу выборов 2017 г., когда кандидат-правоцентрист Франсуа Фийон, имевший неплохие шансы на успех, растерял поддержку из-за вскрывшейся информации о фиктивной зарплате его супруги. Бесконечная вереница приговоров, апелляций и новых приговоров сопровождает бывшего президента Николя Саркози, в итоге так и не сумевшего перезагрузить карьеру после ухода из власти в 2012 г. Масса похожих ситуаций случается на местном уровне: например, борьба оппозиции за мэрию Парижа на последних муниципальных выборах осложнилась коррупционными обвинениями в адрес главной претендентки, экс-министра культуры Рашиды Дати.

Под ударом чаще всего оказываются представители правого идеологического лагеря, что заставляет его сторонников рассуждать о политизации правосудия, превращении судебной ветви власти в инструмент межпартийной борьбы. Так это или нет, но процесс М. Ле Пен логичным образом продолжил тенденцию. Примечательно, что суд все равно посчитал лидера НО принципиально виновной в растрате средств Европарламента. Смягчена была лишь продолжительность и форма уголовного наказания. И только возможность обратиться далее в кассационную инстанцию лишила ее необходимости уже сейчас надеть электронный браслет, что сделало бы участие в выборах физически невозможным.

Cо своей стороны крайне правые постарались сделать все, чтобы минимизировать эффект неопределенности вокруг судьбы своего лидера. Хотя на всем протяжении истории НО руководящие рычаги неизменно находились в руках одной конкретной семьи, М. Ле Пен еще в конце 2010-х гг. прозорливо начала выводить на передний план своего гипотетического преемника. Молодой Жордан Барделла всего к тридцати годам построил головокружительную карьеру, сначала став депутатом Европарламента и вице-председателем партии (2019 г.), затем председателем, сменив на этой должности саму М. Ле Пен (2022 г.), а в период досрочных выборов в Национальное собрание (2024 г.) всерьез метил на пост премьер-министра. На случай лишения основного кандидата возможности избрания все сводилось к тому, что в 2027 г. именно Ж. Барделла поведет за собой крайне правых в борьбе за Елисейский дворец, притом как минимум с такими же шансами, что и его наставница. Отличия между двумя лидерами всячески нивелировались: оба часто появлялись вместе на партийных мероприятиях, транслировали в прессу исключительно лояльное друг к другу отношение и взаимное доверие. Передача эстафеты, если бы таковая потребовалась, для внешних наблюдателей должна была пройти максимально «бесшовно» при ощущении полной преемственности.

Однако политической «копией» М. Ле Пен Ж. Барделла все-таки не стал, да и едва ли собирался. Всего за несколько лет на авансцене французской политики он успел сформулировать собственный стиль, во многом отличающийся от кредо предшественницы. Во-первых, это предсказуемый акцент на молодость и новизну. Если для М. Ле Пен это будут четвертые президентские выборы, то ее ученик преподносит себя как представитель совсем нового поколения, не примелькавшийся избирателям. Значительный акцент в этом смысле делается на молодежь — сверстников самого Ж. Барделла и младше, а также на женскую часть избирателей.

Во-вторых, в отличие от М. Ле Пен, стоящей на популистских позициях, новый лидер гораздо более открыт к игре по правилам системы и контактам с политическим мейнстримом. Как формулирует российский автор Н. Руткевич, Ж. Барделла по своему стилю «более традиционно правый, экономически либеральный, business friendly, менее резкий в отношении Брюсселя и более привлекательный для состоятельных слоев общества». Он готов предметно обсуждать повышение пенсионного возраста, за которое вся оппозиция критиковала действующего президента Эммануэля Макрона, тогда как для М. Ле Пен приемлем только вариант со снижением. Известно его более лояльное отношение к поддержке Украины и укреплению европейского оборонного потенциала.

В-третьих, пока привычный лидер крайне правых стремится охватить широкие слои «народного» электората, жителей малых и средних городов с невысоким достатком, ее протеже не скрывает интереса к общению с высшим светом. Пресса указывает на его новую романтическую связь с принцессой из Бурбон-Сицилийского дома; оба побывали в июне на престижной автогонке в Монако. Специфика момента заключалась в том, что ровно в тот же день во Франции проходила крупная акция протеста по поводу вышеупомянутого «дела Лианны», а сам Ж. Барделла имел неосторожность с ноткой цинизма заявить, что в отличие от гонки «такие марши проходят каждый день». По сравнению с М. Ле Пен ему явно проще находить общий язык также с миллиардерами и технопредпринимателями, о чем говорит, например, рекрутирование экономического советника, ранее работавшего у Пьера-Эдуара Стерена («французского Илона Маска»).

Евгений Евкин:
Республика на вулкане: истоки политической нестабильности во Франции

Тем не менее далеко не факт, что все эти слагаемые «барделлизма» как нового политического стиля крайне правых в конечном счете привели бы к успеху. Фамилия Ле Пен сама по себе — пусть и спорный, но понятный бренд, за которым стоят десятилетия борьбы и яркая харизма. Для многих избирателей, привыкших голосовать за представителей данного клана, сам факт появления в бюллетене какого-то иного кандидата от НО на президентских выборах стал бы психологически сложным моментом. Соответственно, автоматически такого же сплочения вокруг Ж. Барделла, как вокруг Марин, наверняка не произошло бы (даже при всей видимости согласия между ними). В свою очередь, это дало бы шанс другим партиям попытаться дополнительно раскачать ситуацию в НО, вернуть себе электорат, ушедший туда в последние годы, а Ж. Барделла в силу пока еще небольшого опыта мог бы не справиться под давлением и наделать ошибок. Наконец, молодость и элитаризм неизбежно создают аналогии с президентом Э. Макроном: неискушенным избирателям пришлось бы дополнительно объяснять, чем же тогда кандидат от крайне правых действительно отличается от уходящего главы государства.

При худшем развитии событий М. Ле Пен пришлось бы смириться с недостатками преемника и передать ему роль фаворита всей предвыборной гонки, самой же постепенно уходя на второй план. Между тем решение апелляционного суда привело к восстановлению статус-кво: в президенты пойдет именно она, а молодой лидер за готовность «подстраховать» наставницу получит награду в виде желаемого с 2024 г. поста премьер-министра. Получившаяся конфигурация, когда тандем баллотируется как бы совместно, отсылает к американской практике (президент – вице-президент), но для Франции она непривычна. Как правило, все кадровые решения раскрываются гораздо ближе ко дню голосования или даже уже после него. Вместе с тем с учетом очевидного взлета Ж. Барделла хранить какую-либо тайну о его дальнейшей роли уже не было смысла. Сам же он, выдержав паузу почти в месяц, согласился с итоговым распределением, теперь желая посвятить себя «выработке программы, формированию будущего кабинета и завоеванию большинства».

Социологические опросы пока что показывают для М. Ле Пен благоприятную картину на 2027 год. По данным Elabe, она с большим отрывом выигрывает в первом туре, имея 34–35%, и, что еще важнее, побеждает любого возможного противника во втором (самый рискованный расклад — 52/48 с Эдуаром Филиппом, но все равно в ее пользу). Приговор суда, как ни странно, укрепил положительное отношение к лидеру НО в обществе. Институт Ifop фиксирует, что для 69% респондентов М. Ле Пен ассоциируется с «авторитетом», для 62% — со «смелостью», а 55% одобряют наличие у нее виденья будущего страны. За последние десять лет существенно укрепилась вера в нее как фигуру, пригодную для президентского поста, — с 30 до 46%. При сохранении такой траектории шансы на итоговую победу становятся гораздо более осязаемыми, чем в 2022 и 2017 гг. Однако многое будет зависеть от того, какой получится предвыборная программа: пока можно предположить, что в духе продолжающейся линии на «дедемонизацию» партии она будет строиться вокруг идеи защиты уязвимых слоев населения, ограничения миграций и более сдержанного отношения к Евросоюзу, но без радикального флера. Еще большее значение будут иметь дебаты с представителями других партий — у М. Ле Пен, в прошлом неудачно выступившей в обоих противостояниях с Э. Макроном, это традиционно слабое место.

Турнир претендентов

Если кандидат от крайне правых начинает предвыборную гонку в статусе главного действующего лица и фаворита, то у ее конкурентов из других партий ситуация гораздо более запутанная. Ни в центре политического спектра, ни в отдельных сегментах левого фланга пока не наблюдается не только фигур, способных сколь-либо уверенно победить М. Ле Пен, но и тех, кто мог бы для начала объединить свой собственный лагерь. По всей вероятности, в ближайшие месяцы потенциальные претенденты начнут отсеиваться, однако на данный момент положение дел обещает максимально плотную борьбу в первом туре за единственное оставшееся место во втором.

Так, по-прежнему не определен единый кандидат от центристских сил, а ведь, судя по опросам, только здесь может возникнуть лидер, имеющий более-менее равные шансы против М. Ле Пен. Главным игроком в этой части политического поля выступает Эдуар Филипп — премьер-министр (2017–2020) на первом сроке Э. Макрона, мэр Гавра и глава собственной партии «Горизонты». Он объявил о своем намерении баллотироваться самым первым еще в 2024 г., с тех пор пережил падение рейтинга, но благодаря личной победе на муниципальных выборах 2026 г. сумел оттолкнуться обратно. По свежим опросам, его показатель колеблется в диапазоне от 14 до 20%, чего при некоторых раскладах может хватить для прохода, даже если центристский электорат будет расколот между несколькими параллельными лидерами. Главная задача для Э. Филиппа заключается в соблюдении баланса между критикой действующего президента и обозначением преемственности; иными словами, ему нужно отмежеваться от бывшего шефа таким образом, чтобы не разочаровать тех же самых либеральных избирателей, которые голосовали за Э. Макрона. В схожем ключе оказалась выстроена первая программная речь, давшая старт его кампании. Экс-премьер пообещал делать поменьше громких заявлений и побольше работать «засучив рукава» (по аналогии со знаменитыми «кровью, потом и слезами» Уинстона Черчилля), но тут же объявил себя противником любых крайностей и анонсировал возврат к политике стимулирования капитала, проводившейся им в бытность премьером. Как отмечают наблюдатели, Э. Филипп пока делает намеренный акцент на серьезности и компетентности своей кандидатуры, давая понять, что только он подходит «ответственным» избирателям, опасающимся прихода популистов.

Алексей Чихачев:
Разведка боем: итоги муниципальных выборов во Франции

В центристской нише работает еще один макроновский премьер-министр (2024) Габриэль Атталь. В отличие от Э. Филиппа ему отмежеваться от главы государства гораздо сложнее: исполнительную власть он покинул относительно недавно, контроль над правящей партией «Возрождение» по-прежнему сохраняет, а молодость и общий типаж создают неуловимое сходство с Э. Макроном. Поэтому пока что он предпочитает двигаться по пути наименьшего сопротивления и, действительно, позиционировать себя в роли фактически продолжателя «макронизма». В его стартовом выступлении прозвучали хорошо известные тезисы: необходимость борьбы с популистами, социальный оптимизм, вера в единую Европу. Как обобщают в Институте Монтеня, кандидат пробует выстроить свою программу вокруг триады «школа – труд – будущее», притом именно последний компонент имеет принципиальное значение. Словно Э. Макрон в 2017 г., Г. Атталь расскажет избирателям о желании двигаться вперед, пока остальные кандидаты якобы потянут страну назад. Впрочем, такая схожесть, доходящая до степени смешения, уже чувствуется гражданами, коль скоро почти ни в одной конфигурации до финала он не доходит (7,5–15,5%). Единственный шанс председателя «Возрождения» заключается в том, чтобы с выборов снялся Э. Филипп, однако и тогда ничего не гарантировано, учитывая более уязвимые позиции Г. Атталя против левого фланга. Одновременное же существование центристских кандидатов слишком рискованно с точки зрения непрохода их обоих. Поэтому вполне реалистичным кажется прогноз, который дают в лагере крайне правых: Э. Филипп и Г. Атталь посоперничают между собой до конца осени, а затем тот, чей рейтинг будет хуже, все-таки уступит.

Дополнительным фактором в этой части спектра выступает фигура Брюно Ретайо, сенатора (с 2004 г.) и бывшего министра внутренних дел (2024-2025), баллотирующегося от правоцентристских «Республиканцев». Институциональная наследница голлистских образований, некогда являвшаяся одной из двух доминирующих сил в Пятой республике, эта партия продолжает выставлять своих кандидатов скорее по инерции, чем с реальной надеждой на успех. В самом оптимистичном сценарии Б. Ретайо может получить около 10%, что будет прогрессом после катастрофы «Республиканцев» в 2022 г. (4,78%), но слишком далеко от основных участников гонки. Даже этот скромный результат набирается за счет больших пиар-усилий по миграционной тематике, развернутых им еще на министерской должности. Вместе с тем главный расчет правоцентристов строится на том, чтобы стать «делателем королей», как во время правительственных кризисов 2024–2025 гг., когда без их мандатов не мог устоять ни один кабинет министров. В тот период «Республиканцам» даже удалось вместе с макронистами собрать собственное правительство под руководством Мишеля Барнье, хотя и всего на два с лишним месяца. По всей видимости, что-то похожее они попробуют сделать и в 2027 г.: условные 10% от Б. Ретайо очень пригодятся во втором туре Э. Филиппу (кстати, тоже когда-то «республиканцу») в обмен на возвращение в исполнительную власть.

Что касается левого фланга, то там ситуация выглядит еще более пестро, чем в центре. Единственной яркой фигурой, насчет намерений которой баллотироваться нет сомнений, выступает Жан-Люк Меланшон, представляющий крайний, популистский сегмент. Лидер «Непокоренной Франции» давно пользуется в глазах истеблишмента репутацией enfant terrible, которого лучше держать подальше; ближайшие выборы станут для него четвертыми подряд и, возможно, последними в силу возраста. Для его политического стиля традиционно характерна известная доля эпатажа, безусловная харизма и выдающиеся ораторские навыки, а в идеологическом плане — призывы к коренной перестройке нынешней системы (в пользу Шестой республики парламентского типа), защите разнообразных меньшинств и расширению социальных гарантий для беднейших слоев. Меланшонисты традиционно очень непросто находят общий язык с умеренно левыми, и тем парадоксальнее, что именно они встали у истоков двух больших коалиций на этом фланге (NUPES 2022 г., «Новый народный фронт» 2024 г.). Видимо, на этот опыт «непокоренные» будут напирать и в 2027 г., указывая на рациональность голосования за Ж.-Л. Меланшона как единого кандидата всех левых сил. Опросы показывают, что даже без объединения шансы у него вполне достойные (14–16%), к тому же лидер «непокоренных» умеет ударно проводить предвыборную кампанию, выходя на пик рейтинга именно ко дню голосования. Тем не менее во втором туре М. Ле Пен, видимо, сумеет его победить по логике «меньшего из зол» в глазах большей части избирателей.

Вместе с тем другие участники левого лагеря (суммарно 15–17%) пока не проявляют особого желания сплачиваться вокруг Ж.-Л. Меланшона и пробуют отыскать собственных кандидатов. В частности, для социалистов и небольшой организации «Общественное пространство» основным выбором становится депутат Европарламента Рафаэль Глюксман, известный своими правозащитными и евроатлантическими взглядами. Осторожно прощупывает почву экс-президент Франсуа Олланд, пользующийся симпатиями наибольшей части левых респондентов (46%): на мысль о его гипотетической кандидатуре наводит тоска многих социалистов по «былым славным временам» до прихода Э. Макрона. К числу крупных фигур, пока не заявивших окончательно о своих планах, относятся Бори Валло, Франсуа Рюффен, нынешний первый секретарь Соцпартии Оливье Фор. Мобилизовывать «зеленый» электорат будет кандидат от одноименной силы Марин Тонделье, уже представившая собственную программу, в которой тоже есть идея о радикальном переустройстве политических институтов; высока вероятность и самостоятельного выдвижения коммуниста Фабьена Русселя. Изначально на осень нынешнего года были намечены праймериз для определения единого кандидата Соцпартии, «зеленых», коммунистов и мелких группировок, но в конечном итоге договориться об их проведении не удалось. Множество одновременных кандидатов, естественно, будут дробить электорат и волей-неволей мешать тому же Ж.-Л. Меланшону: например, в 2022 г. ему не хватило как раз «коммунистических» 2%, чтобы выйти во второй тур вместо М. Ле Пен.

Алексей Чихачев:
«Наши амбиции должны быть больше»: французская оборона на новом этапе

Наконец, нельзя не отметить нескольких политических деятелей, пока еще официально не вступивших в гонку, но потенциально способных повлиять на расстановку сил как на обоих флангах, так и в центре. Так, часто муссируется кандидатура звезды французской политики из 2000-х гг. Доминика де Вильпена. Представитель еще шираковской команды, он сможет напирать на силу голлистского наследия, но дополнительно расколет центристских и правоцентристских избирателей, чем облегчит борьбу за второе место крайне левым. К такому же исходу, скорее всего, приведет гипотетическое выдвижение экс-еврокомиссара Тьерри Бретона, продвигаемое в центристских кругах. Обсуждается, хотя и выглядит откровенно маловероятной кандидатура действующего премьер-министра Себастьена Лекорню: скорее всего, он, напротив, просто доработает на посту до передачи власти в мае. Большой интерес к выдвижению декларирует бывший олландовский премьер-министр Бернар Казнев, чье появление еще больше запутает ситуацию на левом фланге. Кроме того, не все еще решено в крайне правой части спектра: до конца не прояснил свои намерения публицист Эрик Земмур, на прошлых выборах пытавшийся перехватить симпатии разочарованных линией М. Ле Пен (и отчасти небезуспешно — 7%). В общей сложности, как подсчитали французские СМИ, по состоянию на начало июля 2026 г. в числе реальных и гипотетических участников избирательной кампании находятся аж 46 политиков. Однако какой-то фигуры, которая сейчас была бы недооценена, а впоследствии резко перевернет всю ситуацию с ног на голову, среди них, пожалуй, уже нет.

Интересно, что о своих политических пристрастиях или полноценном преемнике в преддверии 2027 г. пока не заявлял нынешний глава государства — Э. Макрон. Вне всякого сомнения, в его интересах была бы победа кого-то из центристов (Э. Филиппа или, еще лучше, Г. Атталя) ради преемственного развития его наследия. Содержание и собственно фактическое наличие этого наследия представляет собой отдельную тему для дискуссии, но в представлении Елисейского дворца приход к власти кого-то из популистов символически перечеркнет все десять лет «макронизма» и ударит по позициям Франции внутри ЕС, чего допустить ни в коем случае нельзя. Поэтому следует предположить, что по мере сил администрация наверняка будет неформально помогать наиболее сильному кандидату в центристском лагере, начиная с осени 2026 г. (посредством медийного влияния, работы политконсультантов и т.п.). С учетом невысоких личных рейтингов Э. Макрона на завершающем этапе правления вполне возможно, что он не станет заявлять о своем преемнике открыто, не желая навредить его избирательной кампании и формально занимая положение «над схваткой». Более того, в какой-то степени Э. Макрону преемник и не нужен в свете его желания оставаться на виду после 2027 года. Еще через пять лет, в 2032 г., он с полным правом сможет вновь побороться за президентское кресло, ведь Конституция 1958 г. в нынешней редакции ограничивает количество сроков для одного человека словом «подряд», а не за всю жизнь в принципе.

***

Политический пейзаж во Франции, сформировавшийся по состоянию на лето 2026 г., выглядит таким образом, что очевидным фаворитом предвыборной кампании является М. Ле Пен, а за единственное оставшееся место во втором туре развернется ожесточенная борьба между центристами и левыми. Более того, впервые в истории Пятой республики просматривается сценарий победы крайне правых еще и во втором туре, что откроет новую главу в политической жизни страны и поставит массу новых вопросов об их способности справиться с накопившимися социально-экономическими проблемами, преодолеть инерцию бюрократического аппарата, наладить общий язык с оппонентами и т.д. Тем не менее считать их успех делом решенным еще явно рано. Ни одни выборы во Франции не выигрывались почти за год до их проведения и в полном соответствии с социологическими опросами. Находясь под пристальным вниманием правосудия, крайне правым всегда нужно быть готовым к новым политико-юридическим скандалам, способным в любой момент спутать карты; самой М. Ле Пен еще предстоит кассация по уже известному уголовному делу. Осенью и в начале зимы, когда круг кандидатов станет ясен окончательно, теснее сомкнут ряды и оппоненты. В этом смысле на протяжении ближайших месяцев важнейшими смысловыми линиями разворачивающейся предвыборной гонки станут, во-первых, внутренняя борьба в центристском лагере за право продлить эпоху «макронизма» еще на пять лет (Э. Филипп против Г. Атталя), а во-вторых, поиски новой конфигурации левого блока (кто будет его представлять, помимо Ж.-Л. Меланшона).