Конкуренция России, США, Китая и ЕС на рынке критических минералов для сектора ИКТ

Критически важные полезные ископаемые и редкоземельные элементы стали основой экономической безопасности и технологического суверенитета ведущих держав. Кремний, германий, галлий, неодим, празеодим, диспрозий, тантал и кобальт имеют решающее значение для производства полупроводников, чипов, магнитов для жестких дисков, процессоров, серверов, смартфонов и датчиков. Дефицит этих материалов способен нарушить глобальные цепочки поставок, замедлить строительство дата-центров и узлов телекоммуникации.

Сегодня основным глобальным поставщиком критических минералов выступает Китай, который контролирует 91% поставок редкоземельных элементов высокой степени очистки. Правительство США в партнерстве с частным сектором поддерживает проекты для обеспечения безопасности цепочек поставок критических минералов на сумму более 30 млрд долларов. Кроме того, Вашингтон и Брюссель, осознавая стратегическую зависимость, активно инвестируют в создание собственных мощностей и формирование альянсов.

На фоне крупномасштабных проектов США и Китая отставание России в области обеспечения ИКТ-отрасли критическими минералами становится все более заметным. Это проявляется как в разработке собственных ресурсов и овладении капиталоемкими технологиями, так и в утрате позиций в технологической кооперации и глобальных цепочках поставок, где основные партнерские ниши активно занимают лидеры рынка. Особенно досадным это положение выглядит с учетом богатого опыта советской и российской геологической школы, а также наличия уникальных по масштабам природных запасов. Сегодня Китай выигрывает гонку в сфере критических минералов: сделав два десятилетия назад ставку на собственные технологии переработки, он гарантировал себе позиции лидера в условиях информационного общества. Китайское руководство эффективно использует экспортный контроль как инструмент политического и экономического давления, но при этом стремится к балансу интересов, не ломая налаженные каналы сбыта и увязывая их с международным технологическим партнерством и развитием искусственного интеллекта. ЕС пытается догнать лидеров через масштабные инвестиции в собственные ресурсы (CRMA и RESourceEU Action Plan), однако развитие тормозят бюрократические барьеры и жесткие экологические нормы. При этом Европа предпринимает системные усилия по перехвату выгодных цепочек поставок по всему миру, особенно в рамках G7 Critical Minerals Production Alliance. США агрессивно стремятся овладеть инициативой и занять еще не захваченные Китаем ниши, вынужденно импортируя значительную часть критических минералов из Китая. Министерство торговли США официально признало, что импорт переработанных критических минералов угрожает национальной безопасности. В ответ запущены многочисленные государственные программы, обновлен список критических минералов, активизированы переговоры с мировыми производителями через Pax Silica и Critical Minerals Ministerial. Администрация США перешла к активному формированию альянсов, заключению преференциальных соглашений и использованию пошлин и санкций как рычагов принуждения.

Как результат, даже на фоне предпринимаемых Россией в последнее время шагов по активизации собственного производства и международного сотрудничества разрыв между ней и мировыми лидерами продолжает нарастать, требуя системных и решительных действий для преодоления критической зависимости от импорта. Как отметил президент России на совещании по вопросам добычи и переработки редких и редкоземельных металлов 24 февраля 2025 г., речь идет «о нашем стратегическом заделе на будущее, о приоритетном направлении, которое уже сегодня определяет и будет определять глобальную конкурентоспособность страны, темпы развития экономики и качество жизни наших граждан». И в свете многополярной конкуренции России потребуется отстаивать не только технологическую, но и сырьевую независимость в этом ключевом сегменте цифровой экономики.

18 мая 2026 г. президент России Владимир Путин провел оперативное совещание с постоянными членами Совета Безопасности, посвященное развитию отрасли редких и редкоземельных металлов. Президент подчеркнул, что наращивание этого направления критически важно для укрепления технологического суверенитета и обороноспособности страны. Секретарь Совбеза Сергей Шойгу в ходе совещания обратил внимание на то, что Россия, обладая 28 млн тоннами разведанных запасов на 18 месторождениях, в настоящее время вовлекла в промышленную добычу менее 2% от этого объема.

Геополитика центров обработки данных: опыт США и Китая — выводы для России. Доклад РСМД, АНО «Колаборатория» и Ассоциации участников отрасли центров обработки данных

Заседание на высшем уровне стало прямым признанием остроты проблемы и необходимости принятия срочных мер в отечественной отрасли добычи и переработки критических минералов. В последние годы мировая конкуренция в данной сфере достигла беспрецедентного уровня. Критически важные полезные ископаемые и редкоземельные элементы стали основой экономической безопасности и технологического суверенитета ведущих держав. Кремний, германий, галлий, неодим, празеодим, диспрозий, тантал и кобальт имеют решающее значение для производства полупроводников, чипов, магнитов для жестких дисков, процессоров, серверов, смартфонов и датчиков. Дефицит этих материалов способен нарушить глобальные цепочки поставок, замедлить строительство дата-центров и узлов телекоммуникации.

Сегодня основным глобальным поставщиком критических минералов выступает Китай, который контролирует 91% поставок редкоземельных элементов высокой степени очистки. Правительство США в партнерстве с частным сектором поддерживает проекты для обеспечения безопасности цепочек поставок критических минералов на сумму более 30 млрд долларов. Кроме того, Вашингтон и Брюссель, осознавая стратегическую зависимость, активно инвестируют в создание собственных мощностей и формирование альянсов. Среди ключевых инициатив следует выделить Pax Silica, запущенную США в декабре 2025 г. для укрепления цепочек поставок кремния, критических минералов и полупроводников. В марте 2026 г. Вашингтон объявил об учреждении глобального инвестиционного фонда Pax Silica Fund объемом 250 млн долл. (при общей целевой сумме более 4 трлн долл.) Другой инициативой США выступает международный формат Министерских встреч по критическим минералам (Critical Minerals Ministerial), запущенный администрацией Дональда Трампа в 2026 г. и предполагающий консультации и партнерство с ведущими мировыми производителями. На первой встрече в рамках Critical Minerals Ministerial 4 февраля 2026 г. Соединенные Штаты принимали представителей 54 стран и Европейской комиссии. По итогам мероприятия стороны подписали отраслевые рамочные соглашения и меморандумы, объявили о государственном финансировании стратегических проектов, а также учредили Форум по геостратегическому взаимодействию в сфере ресурсов (Forum on Resource Geostrategic Engagement, FORGE).

США развивают внутреннюю добычу редкоземельных элементов и галлия через корпорацию US Critical Materials Corp., а также активно покупают доли в крупных национальных и зарубежных компаниях (к февралю 2026 г. администрация Дональда Трампа осуществила прямые инвестиции по меньшей мере в семь таких компаний). 2 февраля 2026 г. президент США объявил о запуске Project Vault — проекта по созданию государственного запаса стратегических полезных ископаемых. В свою очередь, Агентство материально-технического обеспечения Пентагона стремится сформировать запас критических минералов (в первую очередь, кобальта, сурьмы, тантала и скандия) на 1 млрд долл. Геологическая служба США в ноябре 2025 г. опубликовала окончательный список из 60 критически важных минералов, разработала экономическую модель оценки рисков сбоев в торговле, анализирующую более 400 отраслей и 1200 сценариев, а также создала интерактивный Атлас критически важных минералов, отслеживающий более 90 минералов в 180 странах.

Европейский союз в марте 2025 г. в рамках Закона о критически важных сырьевых материалах (Critical Raw Materials Act, CRMA) обозначил 47 стратегических проектов на сумму 22,5 млрд евро, охватывающих литий, никель, кобальт, графит и другие типы сырья. Закон, вступивший в силу в мае 2024 года, устанавливает четкие ориентиры к 2030 году: не менее 10% стратегического сырья должно добываться внутри ЕС, не менее 40% — перерабатываться, не менее 25% — поступать из вторичной переработки, а доля одной страны-поставщика не должна превышать 65% по каждому стратегическому материалу. При этом ожидается, что спрос ЕС на редкоземельные металлы вырастет в шесть раз к 2030 году и в семь раз к 2050 году, а на литий — в двенадцать и двадцать один раз соответственно. В декабре 2025 г. запущен RESourceEU Action Plan с бюджетом до 3 млрд евро, мобилизуемых в течение 2026 года из существующих программ (InvestEU, Innovation Fund, Horizon Europe) и кредитов Европейского инвестиционного банка. Проекты, получившие статус стратегических, проходят ускоренные процедуры выдачи разрешений. Особое внимание уделяется галлию, критически важному для полупроводников и светодиодов: проект METLEN Energy & Metals в Греции с финансированием около 90 млн евро от Европейского инвестиционного банка (EIB) направлен на создание первого в ЕС производства галлия как побочного продукта переработки бокситов — прямой ответ на зависимость от поставок из Китая. Проект Rock Tech Lithium в Германии станет первым коммерческим предприятием по производству гидроксида лития в Европе, а шведский проект LKAB Per Geijer развивает крупнейшее в Европе месторождение редкоземельных металлов, хотя сталкивается с задержками из-за экологических законов и защиты прав коренных народов. Кроме того, ЕС активно развивает партнерства с Канадой (соглашение EIB и Канады от марта 2026 г.), Вьетнамом (добыча галлия и цепочки поставок полупроводников), а также участвует в Альянсе по производству критических минералов (Critical Minerals Production Alliance, CMPA) на платформе «Группы семи», где в июне 2025 г. принят план действий по созданию рынка критических минералов на основе единых стандартов с дорожной картой по отслеживаемости и минимальным пороговым критериям. Однако реализация CMPA сталкивается с рядом препятствий: Европа отстает в создании мощностей по глубокой переработке оксидов РЗМ в металлы и магниты, при этом осуществлению отдельных проектов (как в вышеупомянутом случае с Per Geijer) препятствует «зеленая» или этническая повестка. Тем не менее внимание ЕС к вторичной переработке электронных отходов усиливается, что для IT-компаний означает ужесточение требований к утилизации серверов и электроники.

Эдуард Аванян:
Африка на распутье: мировой рынок редкоземельных металлов переживает тектонические сдвиги

Китайская политика кардинально отличается от европейской модели. Если ЕС пытается догонять, создавая с нуля новые цепочки поставок под давлением геополитических рисков, Китай уже достиг и удерживает лидерство благодаря вертикально интегрированной системе добычи и переработки. Стратегической основой служит «Пятилетний план на 2026–2030 гг.», где редкоземельные металлы названы зоной конкурентного преимущества Китая, требующей дальнейшего укрепления. Основные ориентиры включают укрепление разведки и резервирования стратегических минералов для национальной безопасности, устранение слабых звеньев в высокотехнологичных цепочках поставок и снижение зависимости от иностранных технологий. Китай контролирует примерно 70% мировой добычи РЗМ и достигает 90% глобального объема переработки сырья, производя 94% спеченных неодимовых магнитов, необходимых для жестких дисков и серверов. США в период 2021–2024 гг. импортировали из Китая 71% своих редкоземельных соединений и металлов. Свое преимущество Китай приобрел в значительной степени потому, что западные компании в последнем десятилетии XX в. ушли из капиталоемкого бизнеса по добыче и переработке, тогда как Китай, напротив, целенаправленно нарастил мощности, обеспечив полный цикл от шахты до готовых изделий. Государственный гигант China Minmetals запустил программу научно-технических проектов на 2026 год, включающую глубокие разработки (не взрывная непрерывная добыча, бурение на глубине 1800 метров), переработку (высокоэффективная флотация, извлечение лития и изотопов лития) и использование искусственного интеллекта с квантовыми вычислениями для моделирования материалов. В марте 2026 года объявлено об открытии месторождения Маонюпин в провинции Сычуань — второго в мире по величине месторождения легких РЗМ после Баян-Обо с объемом около 10 млн тонн оксидов. Китай использует свои ресурсы и как геополитический инструмент: новый закон «О минеральных ресурсах» от 2024 г. сформировал правовую базу для госрезервов; кроме того, в стране введено лицензирование экспорта на галлий и германий, а также другие тяжелые металлы. В 2025 г. требования ужесточили: теперь лицензии нужны не только на сырье, но и на продукцию КНР, содержащую критические элементы, а также расширен перечень этих элементов.

Преимущество китайской политики заключается в мощном инженерно-промышленном кластере, управляемом технократами, способными реализовывать мегапроекты в короткие сроки без оглядки на экологические барьеры и судебные тяжбы. Эксперты отмечают, что даже если США или Австралия начнут добывать 100% необходимых критических минералов, перерабатывать их в металлы и магниты все равно придется в Китае, пока не будут построены собственные заводы, поскольку данный процесс займет не менее 5–7 лет. Китай является незаменимым узлом глобальной цепочки поставок для информационных технологий: любое устройство от смартфона до дата-центра содержит китайские магниты или флюоритовые компоненты. Страна может в одностороннем порядке влиять на мировое производство чипов и серверов. Такое влияние сопоставимо с рычагами ОПЕК на рынке углеводородов. Вместе с тем Китай сохраняет зависимость от импорта отдельных критических минералов и проводит сбалансированную политику для обеспечения безопасности поставок извне и модернизации собственной промышленности в целях достижения полного технологического суверенитета, особенно в сфере электроники и связи.

В России определение «критические минералы» официально не используется; отсутствует в публичных документах и соответствующий перечень. Система стратегического сырья оперирует понятиями «полезные ископаемые стратегического значения» или «дефицитные виды сырья». Постановлением Правительства РФ от 23 сентября 2025 г. все значимые полезные ископаемые подразделены на три группы. К первой относятся запасы, удовлетворяющие потребности экономики до 2035 года — медь, никель, кобальт, платиноиды, олово, отдельные редкие металлы (ванадий, германий, рубидий, цезий, скандий, индий, галлий, гафний). Ко второй — цинк, сурьма, золото, серебро, алмазы, особо чистое кварцевое сырье (добыча недостаточно обеспечена запасами). К третьей — импортозависимые дефицитные виды: уран, марганец, хром, титан, бокситы, молибден, вольфрам, литий, бериллий, цирконий, ниобий, тантал, рений, редкоземельные металлы, графит. Распоряжением от 30 августа 2022 г. утвержден перечень основных видов стратегического минерального сырья, включающий редкие металлы (литий, рубидий, цезий, бериллий, скандий, индий, галлий, германий, цирконий, гафний, ванадий, ниобий, тантал, рений) и редкоземельные металлы (иттрий, лантан, церий, празеодим, неодим, самарий, европий, гадолиний, тербий, диспрозий, гольмий, эрбий, тулий, иттербий, лютеций). Стратегия развития минерально-сырьевой базы до 2050 года, обновленная в июле 2024 г., признает значительные запасы практически всех видов дефицитных полезных ископаемых в России, но указывает на отсутствие необходимых добывающих мощностей, эффективных технологий, высокую стоимость переработки и неблагоприятное географическое расположение месторождений. Среди внешних вызовов — рост мировой конкуренции за контроль над источниками сырья, борьба за рынки сбыта, волатильность цен и рост издержек.

Государственный доклад за 2023 год констатирует, что в структуре потребления выделяется 17 дефицитных стратегических видов минерального сырья, по которым имеется критическая зависимость от импортных поставок. Россия обладает одной из крупнейших сырьевых баз редкоземельных металлов в мире (2-е место), однако ее доля в мировой добыче не превышает 1,5–2%. Переработка также находится на уровне, несоизмеримом с масштабами запасов: единственное горнодобывающее предприятие, добывающее и обогащающее руду редкоземельных металлов — Ловозерский ГОК (лопарит), концентрат которого поставляется на Соликамский магниевый завод для извлечения тантала, ниобия, титана и коллективного концентрата других критических элементов. Балансовые запасы РЗМ на 1 января 2023 г. составляют 28,7 млн тонн на 18 месторождениях, но все они комплексные, где редкоземельные металлы являются попутными.

В рамках федерального проекта «Геология: возрождение легенды» разработана программа геологического изучения Дальнего Востока и Сибири на 2025–2030 гг., а также планируется снизить импортозависимость по РЗМ с нынешних 75% до 48%. По другим позициям среди критических минералов (таким как литий и ниобий) ставится задача достичь нулевой зависимости. Главным интегратором выступает ГК «Росатом», который представил масштабную дорожную карту по развитию отрасли РЗМ на Международном конгрессе «РЕДМЕТ-2026» 20–22 мая 2026 г. Флагманским проектом госкорпорации выступает редкоземельный комплекс на базе вышеупомянутого Соликамского магниевого завода; запуск планируется на 2028 год, мощность составит 2,5 тыс. тонн РЗМ в год и призвана покрыть до 95% потребностей российского рынка редкоземов.

Среди актуальных мер отраслевой поддержки стоит выделить субсидии на возмещение недополученных доходов. Возмещаемая сумма может достигать и 35% от цены сырья, но в среднем составляет около 15%, что эквивалентно скидке, предоставляемой поставщиками РЗМ покупателям в целях поддержания конкурентоспособности. Общий объем финансирования на эти цели в рамках федерального проекта «Развитие отрасли редких и редкоземельных металлов» запланирован на 2026 год в размере 1,07 млрд рублей, а на период до 2028 года — в размере 3,85 млрд рублей. Другой потенциальной мерой может стать введение пошлин на импорт редкоземельных металлов для защиты внутреннего производителя; в настоящий момент возможность введения таких пошлин находится на рассмотрении законодателей. Также Минпромторг разрабатывает систему извлечения редкоземельных металлов из электронного лома; прогнозируемый совокупный объем извлекаемых РЗМ оценивается в 1,2 тыс. тонн в год.

Анастасия Толстухина:
Полупроводниковая реиндустриализация США: что это значит для мира

***

Подводя итоги, следует признать, что на фоне крупномасштабных проектов США и Китая отставание России в области обеспечения ИКТ-отрасли критическими минералами становится все более заметным. Это проявляется как в разработке собственных ресурсов и овладении капиталоемкими технологиями, так и в утрате позиций в технологической кооперации и глобальных цепочках поставок, где основные партнерские ниши активно занимают лидеры рынка. Особенно досадным это положение выглядит с учетом богатого опыта советской и российской геологической школы, а также наличия уникальных по масштабам природных запасов. Сегодня Китай выигрывает гонку в сфере критических минералов: сделав два десятилетия назад ставку на собственные технологии переработки, он гарантировал себе позиции лидера в условиях информационного общества. Китайское руководство эффективно использует экспортный контроль как инструмент политического и экономического давления, но при этом стремится к балансу интересов, не ломая налаженные каналы сбыта и увязывая их с международным технологическим партнерством и развитием искусственного интеллекта. ЕС пытается догнать лидеров через масштабные инвестиции в собственные ресурсы (CRMA и RESourceEU Action Plan), однако развитие тормозят бюрократические барьеры и жесткие экологические нормы. При этом Европа предпринимает системные усилия по перехвату выгодных цепочек поставок по всему миру, особенно в рамках G7 Critical Minerals Production Alliance. США агрессивно стремятся овладеть инициативой и занять еще не захваченные Китаем ниши, вынужденно импортируя значительную часть критических минералов из Китая. Министерство торговли США официально признало, что импорт переработанных критических минералов угрожает национальной безопасности. В ответ запущены многочисленные государственные программы, обновлен список критических минералов, активизированы переговоры с мировыми производителями через Pax Silica и Critical Minerals Ministerial. Администрация США перешла к активному формированию альянсов, заключению преференциальных соглашений и использованию пошлин и санкций как рычагов принуждения.

Как результат, даже на фоне предпринимаемых Россией в последнее время шагов по активизации собственного производства и международного сотрудничества разрыв между ней и мировыми лидерами продолжает нарастать, требуя системных и решительных действий для преодоления критической зависимости от импорта. Как отметил президент России на совещании по вопросам добычи и переработки редких и редкоземельных металлов 24 февраля 2025 г., речь идет «о нашем стратегическом заделе на будущее, о приоритетном направлении, которое уже сегодня определяет и будет определять глобальную конкурентоспособность страны, темпы развития экономики и качество жизни наших граждан». И в свете многополярной конкуренции России потребуется отстаивать не только технологическую, но и сырьевую независимость в этом ключевом сегменте цифровой экономики.