Хрупкая сделка по Ормузу

Подписание меморандума 17 июня 2026 г. как предварительного декларационного соглашения между США и Ираном имеет множество уязвимостей, и в целом сделка представляется хрупкой. События июля 2026 г., когда боевые действия возобновились, как раз доказали, что расчет на долговременную стабилизацию обстановки в районе Персидского залива были очень преждевременными. Соответственно, и планы на скорое наступление очередного периода «дешевой нефти» тоже оказались неверными, по крайней мере, в первом приближении.

Уже в первые дни после подписания соглашения были зафиксированы новые удары США и Ирана друг по другу или по прокси-силам. Если стороны вновь сорвутся в военную конфронтацию, в рамках которой каждая будет настаивать на своих приоритетных правах в Ормузе, цена на нефть снова может пойти вверх. Для внешних по отношению к Ближнему Востоку поставщиков (вроде России) это даст возможность увеличить доходы и сделать импортеров на время более сговорчивыми.

Но проблема в том, что в списке «внешних» поставщиков оказываются и сами США, а также Канада, Гайана, Мексика и с недавних пор Венесуэла. Канадские нефтяные пески или тяжелая венесуэльская нефть бассейна Ориноко были вне границ рационального экономического планирования при ценах 2025 г. Но при затяжном ближневосточном кризисе или при сценарии, когда США инициируют эскалацию и деэскалацию, вложения в них становятся оправданными. Разумны тогда будут и новые инвестиции в американские сланцы и шельфовые проекты Мексиканского залива.

США — энергетическая сверхдержава во всех смыслах: запасы и производство углеводородов, технологии для ТЭК, атома и ВИЭ, возможности морского экспорта, флот для защиты логистики. Теперь они могут дополнительно укрепить свой статус. Рост стоимости нефти порадует и американские компании, инвестирующие в электромобили, накопители и ВИЭ, и игроков вроде Илона Маска. И хотя саму действующую республиканскую администрация США «зеленая повестка» не привлекает, де-факто высокие цены на нефть дадут упомянутым сегментам американской экономики дополнительный драйвер.

Добыча сырой нефти в США уже приближается к 14 млн баррелей в сутки. Россия производит чуть более девяти млн баррелей в сутки. Если считать с конденсатом и прочими жидкими углеводородами (liquids), разрыв окажется еще более значительным. Если в 2025 г. США в среднем производили в 2025 г. (сырая нефть + жидкие углеводороды) 21 млн баррелей в сутки, то в 2026 г. на середину года показатель уже превысил 22 млн баррелей. В России в 2025 г. уровень производства нефти с конденсатом составил 10,24 млн баррелей в сутки (из них 9,2 млн — сырая нефть). Если добавить к США Канаду, Мексику и Гайану, ситуация становится еще более показательной.

На дальнюю перспективу уроки Ормузского кризиса еще, возможно, придется пересматривать. Это не только история об ограниченности возможностей США в регионе и об уязвимости производителей и импортеров. Это еще и история о том, как различные группы влияния внутри значимых стран (прежде всего США) могут быть заинтересованы в весьма различных траекториях развития военно-энергетических кризисов. Потребители нефти в США (а это и обычные граждане, использующие автомобили, и всевозможный бизнес, использующий нефтепродукты) все же составляют более крупную группу интересов, чем американские нефтяные компании. И голос потребителей очень слышен на выборах — американские граждане традиционно хуже голосуют за действующую администрацию, если в месяцы, предшествующие выборам, растет цена на моторное топливо. А вот после выборов уже голос нефтяных компаний может быть слышен сильнее — отсюда еще один аргумент в пользу версии, что сделка по Ормузу в итоге провалится. То есть после осенних промежуточных выборов в Конгресс ситуация может дополнительно обостриться.

Написанное выше вовсе не означает, что «Америка будет вести войну ради высокой цены на нефть». Это так же неверно, как считать, что «Америка будет вести войну ради низкой цены на нефть». Важно то, что США — это целый конгломерат групп интересов, преследующих свои цели и адаптирующих к обстоятельствам. А от упрощений в духе «чего нужно Америке» лучше уходить.

Один из важнейших вопросов для российской энергетики и экономики в целом — стоимость нефти на мировом рынке. Сегодня она в немалой степени зависит от геополитической ситуации на Ближнем Востоке. Поэтому за развитием американо-иранского конфликта в Москве следят пристально.

Подписание меморандума 17 июня 2026 г. как предварительного декларационного соглашения между США и Ираном имеет множество уязвимостей, и в целом сделка представляется хрупкой. События июля 2026 г., когда боевые действия возобновились, как раз доказали, что расчет на долговременную стабилизацию обстановки в районе Персидского залива были очень преждевременными. Соответственно, и планы на скорое наступление очередного периода «дешевой нефти» тоже оказались неверными, по крайней мере, в первом приближении.

Владислав Толстых:
Меморандум о взаимопонимании между США и Ираном от 17 июня 2026 г.: политологический и юридический анализ

И все же посмотрим поподробнее на ситуацию второй половины июня 2026 г., когда предварительная сделка начала работать, восстановим логику сторон и заинтересованных групп.

Сразу после подписания меморандума трафик в Ормузе начал быстро восстанавливаться, а цены на фьючерсы резко упали. Само по себе заключение сделки между Вашингтоном и Тегераном, предполагающей снятие обеих морских блокад (иранской — арабского нефтяного и прочего экспорта, американской — иранского нефтяного экспорта), выглядело напрашивающимся решением для обеих сторон, не готовых идти на дальнейшую полноценную эскалацию.

Администрация Дональда Трампа явно осознала, что новые интенсивные бомбардировки Ирана, если они затронут чувствительную инфраструктуру (нефтяную, мосты, электростанции), вызовут ответный разрушительный удар по арабским странам, чьи объекты и города расположены как на ладони (Дубай, Эль-Кувейт и др.). Военные корабли США вблизи иранского побережья — гористого, дающего преимущество объектам на суше, — также оказываются недостаточно сильны для успешной войны.

Для Ирана сохранение неопределенно долгой блокады морского экспорта также было сложным, как бы власти в Тегеране ни пытались отрицать наличие проблем. Ирану уже пришлось сократить добычу на 19% (на 546 тыс. баррелей в сутки, до 2,33 млн баррелей в сутки, по данным ОПЕК). Дальнейшие сокращения могли стать еще более масштабными из-за исчерпания свободных мощностей хранилищ. Падение экспортных доходов усугубило бы и без того сложную ситуацию с инфляцией и товарным дефицитом.

Однако Д. Трамп решил не ждать, пока блокада даст эффект. Главная причина, по всей видимости, — психология и стиль лидерства американского президента: он действительно любит быстрые победы или то, что можно выдать за победу. Тем более хоть какой-то успех был нужен ему в преддверии нескольких лично важных событий — собственного юбилея, чемпионата мира по футболу, стартовавшего в Северной Америке, и 250-летия независимости США. Отмечать все эти праздники, а также готовить Республиканскую партию к промежуточным выборам в Конгресс, намного выгоднее при открытом Ормузе, что Д. Трамп и объявил своей победой. Хотя с точки зрения долгосрочной стратегии это выглядит бессмысленно: Ормуз был открыт до начала военной операции США против Ирана в конце февраля 2026 г.

В моменте Д. Трамп все же принял решение, которое представляется ему меньшим злом и более быстрым путем к открытию Ормуза, чем ожидание разрушительных эффектов блокады. Фактически в обмен на снятие блокады арабских стран он снял и блокаду Ирана, частично ослабил санкции (включая разрешение на экспорт иранской нефти) и даже смягчил требования по урановой и ракетной программе Ирана.

На будущее, впрочем, свобода маневра у Д. Трампа сохраняется: санкции всегда можно ввести заново, а возможности флота США при желании могут вновь парализовать иранскую морскую торговлю. Отсюда и концепция «включаемых и выключаемых конфликтов» по воле Вашингтона.

Пока же задача американского президента решена: его критики в США и за их пределами уже не могут обвинять его в «неспособности открыть Ормуз». Судоходство постепенно восстанавливается, цены на нефтяные фьючерсы Brent ушли ближе к 70 долл. за баррель. Для полноценного восстановления судоходства потребуются дополнительные работы по разминированию и восстановлению доверия судовладельцев и страховщиков. Однако Bloomberg сообщает, что к концу июня 2026 г. общий экспорт сырой нефти из Персидского залива восстановился до 75% от довоенного уровня (см. Рисунок 1).

Рисунок 1. Динамика судоходства в Ормузском проливе

Источник: Bloomberg

Открытие Ормуза было позитивно встречено и на фондовых биржах, что помогло администрации Д. Трампа активнее представлять свою «победу» в публичном пространстве. Однако сделке угрожает целый ряд рисков.

Во-первых, позиция Израиля: правительство страны заявило, что не выступает стороной американо-иранского соглашения и не признает для себя обязательств, вытекающих из него. Хотя и Вашингтон, и Тегеран в различных формулировках говорят о необходимости прекращения боевых действий в Ливане (фактически — действий Израиля против Хезболлы), маловероятно, что Израиль остановится. «Хезболла» — военно-политическая структура («милитантный ислам», как говорят в Израиле), у нее есть военное крыло, которое во многих странах признано террористическим, и политическое крыло, легально представленное в парламенте Ливана. Отношение к Хезболле и к Ирану как ее покровителю в Израиле вряд ли изменится даже в случае ухода Б. Нетаньяху и даже при дальнейших попытках администрации США дистанцироваться от действий Израиля. Сценарий полного прекращения поддержки Израиля со стороны США, несмотря на заметные сдвиги в американском общественном мнении, пока выглядит фантастическим.

Дмитрий Марьясис:
Процесс урегулирования между США и Ираном. Взгляд из Израиля

Во-вторых, отсутствует конкретика относительно режима работы Ормуза. США утверждают о восстановлении свободного прохода. Иран настаивает, что бесплатным проход будет только ближайшие два месяца.

В-третьих, не решен вопрос с ядерной и ракетной программой Ирана. Позиции Тегерана и Вашингтона противоположны, и один только этот сюжет может взорвать хрупкое перемирие.

В-четвертых, сохраняется комплекс противоречий между Ираном и арабскими монархиями. Конфликт 2026 г. показал, что они могут решаться и силовыми методами. 10 июня 2026 г. участники Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива заявили, что оставляют за собой право на коллективную самооборону на фоне атак со стороны Ирана. Исламская Республика, в свою очередь, требует от них компенсации за ущерб, нанесенный действиями США с их баз.

Обязательство платить Ирану за проход или признавать его главенство в Ормузе и близлежащих акваториях может стать еще одной взрывоопасной темой. Одно дело — платить неофициально для оперативного восстановления судоходства, и совсем другое — быть в постоянной системной зависимости от государства, которое считает себя вправе менять правила игры от имени «победителя в большом конфликте». В этом сценарии у арабских монархий нет гарантии, что Иран не сможет по своему желанию увеличивать плату за проход или вновь блокировать пролив в качестве рычага давления.

Уже в первые дни после подписания соглашения были зафиксированы новые удары США и Ирана друг по другу или по прокси-силам. Если стороны вновь сорвутся в военную конфронтацию, в рамках которой каждая будет настаивать на своих приоритетных правах в Ормузе, цена на нефть снова может пойти вверх. Для внешних по отношению к Ближнему Востоку поставщиков (вроде России) это даст возможность увеличить доходы и сделать импортеров на время более сговорчивыми.

Но проблема в том, что в списке «внешних» поставщиков оказываются и сами США, а также Канада, Гайана, Мексика и с недавних пор Венесуэла. Канадские нефтяные пески или тяжелая венесуэльская нефть бассейна Ориноко были вне границ рационального экономического планирования при ценах 2025 г. Но при затяжном ближневосточном кризисе или при сценарии, когда США инициируют эскалацию и деэскалацию, вложения в них становятся оправданными. Разумны тогда будут и новые инвестиции в американские сланцы и шельфовые проекты Мексиканского залива.

США — энергетическая сверхдержава во всех смыслах: запасы и производство углеводородов, технологии для ТЭК, атома и ВИЭ, возможности морского экспорта, флот для защиты логистики. Теперь они могут дополнительно укрепить свой статус. Рост стоимости нефти порадует и американские компании, инвестирующие в электромобили, накопители и ВИЭ, и игроков вроде Илона Маска. И хотя саму действующую республиканскую администрация США «зеленая повестка» не привлекает, де-факто высокие цены на нефть дадут упомянутым сегментам американской экономики дополнительный драйвер.

Михаил Козлов:
Иранский конфликт: доминирование на глобальном рынке энергоресурсов и стратегическая доктрина Трампа

Добыча сырой нефти в США уже приближается к 14 млн баррелей в сутки. Россия производит чуть более девяти млн баррелей в сутки. Если считать с конденсатом и прочими жидкими углеводородами (liquids), разрыв окажется еще более значительным. Если в 2025 г. США в среднем производили в 2025 г. (сырая нефть + жидкие углеводороды) 21 млн баррелей в сутки, то в 2026 г. на середину года показатель уже превысил 22 млн баррелей. В России в 2025 г. уровень производства нефти с конденсатом составил 10,24 млн баррелей в сутки (из них 9,2 млн — сырая нефть). Если добавить к США Канаду, Мексику и Гайану, ситуация становится еще более показательной.

На дальнюю перспективу уроки Ормузского кризиса еще, возможно, придется пересматривать. Это не только история об ограниченности возможностей США в регионе и об уязвимости производителей и импортеров. Это еще и история о том, как различные группы влияния внутри значимых стран (прежде всего США) могут быть заинтересованы в весьма различных траекториях развития военно-энергетических кризисов. Потребители нефти в США (а это и обычные граждане, использующие автомобили, и всевозможный бизнес, использующий нефтепродукты) все же составляют более крупную группу интересов, чем американские нефтяные компании. И голос потребителей очень слышен на выборах — американские граждане традиционно хуже голосуют за действующую администрацию, если в месяцы, предшествующие выборам, растет цена на моторное топливо. А вот после выборов уже голос нефтяных компаний может быть слышен сильнее — отсюда еще один аргумент в пользу версии, что сделка по Ормузу в итоге провалится. То есть после осенних промежуточных выборов в Конгресс ситуация может дополнительно обостриться.

Написанное выше вовсе не означает, что «Америка будет вести войну ради высокой цены на нефть». Это так же неверно, как считать, что «Америка будет вести войну ради низкой цены на нефть». Важно то, что США — это целый конгломерат групп интересов, преследующих свои цели и адаптирующих к обстоятельствам. А от упрощений в духе «чего нужно Америке» лучше уходить.