Распечатать Read in English
Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 5)
 (1 голос)
Поделиться статьей
Денис Бердаков

Политолог, координатор Аналитического Клуба Кыргызстана

Результаты выборов в Жогорку Кенеш Киргизии закрепили новую социально-политическую веху в республике. Система не стабильна, но единственно возможна в рамках сложившейся локальной политической культуры. Основной вызов заключается в том, сможет ли де-юре парламентская система в стране, де-факто удерживаемая президентом на грани хаоса, сохранить свою стабильность в рамках усиливающегося экономического кризиса и после президентских выборов в 2017 г.

Результаты выборов в Жогорку Кенеш Киргизии закрепили новую социально-политическую веху в республике: многопартийные конкурентные выборы, в рамках которых в парламент республики проходят межрегиональные коалиции политиков, опирающихся на патронажные, родовые, земляческие группы с целью усиления контроля над ресурсами.

Система не стабильна, но единственно возможна в рамках сложившейся локальной политической культуры. Основной вызов заключается в том, сможет ли де-юре парламентская система в стране, де-факто удерживаемая президентом на грани хаоса, сохранить свою стабильность в рамках усиливающегося экономического кризиса и после президентских выборов в 2017 г.

4 октября 2015 г. в Киргизии состоялись выборы в Жогорку Кенеш (Парламент). За 120 мандатов боролись 14 партий, 6 из них прошли в шестой созыв киргизского парламента. Международные наблюдатели от СНГ, ПАСЕ, ШОС признали, что в целом «парламентские выборы были открытыми, прозрачными, соответствовали законодательству страны и общепризнанным международным нормам».

Наблюдателями ОБСЕ озвучен был и ряд замечаний, связанный с использованием биометрических данных граждан в процессе голосования, но и они назвали выборы «достаточно успешными». 15 октября 2015 г. председатель ЦИК огласил официальные результаты выборов:

Успех той или иной партии на выборах был во многом предопределен тем, насколько точно партийные лидеры следовали формальным и неписаным правилам, по которым избирался парламент шестого созыва.

В голосовании приняли участие 1 миллион 630 тысяч граждан или 59% избирателей обладающих правом голоса.

Итоги голосования, как и на прошлых выборах, оказались непредсказуемыми и удивили как самих жителей Киргизии, так и политиков, принимавших участие в политической гонке.

Партия власти «СДПК» (социал-демократы) набрала голоса 432 тысяч 846 избирателей, или 27,5 % (38 мандатов в новом парламенте); Блок «Республика — Ата-Журт» — 20,2% (28 мандатов); Партия «Кыргызстан», появившаяся на политическом олимпе за два месяца до начала предвыборной гонки и сумевшая только в первый месяц своего существования перетянуть к себе 20 депутатов действующего на тот момент парламента, набрала 13 %. Это соответствует 18 мандатам в Жогорку Кенеше. Партия «Онугуу — Прогресс» на четвертом месте с результатом в 9,3% (13 мандатов).

Были приведены в относительный порядок на основе всеобщей сдачи биометрической регистрации граждан.

Партия олигархов и политических тяжеловесов из чиновников и бизнесменов «Бир Бол» набрала 8,5% (12 мандатов). И старейшая из участвующих партий (была основана 16 декабря 1992 г.) «Ата Мекен» во главе с бессменным лидером Омурбеком Текебаевым, автором нынешней конституции и политиком, развалившим четыре парламентские коалиции в парламенте предыдущего созыва, набрала 7,8 процентов (11 мандатов).

Предвыборная математика

EPA/IGOR KOVALENKO/Vostock Photo
Алексей Дундич:
Выборы в Кыргызстане — завеса тайны

Успех той или иной партии на выборах был во многом предопределен тем, насколько точно партийные лидеры следовали формальным и неписаным правилам, по которым избирался парламент шестого созыва:

Во-первых, по пропорциональной системе для победы партии на выборах в Киргизии должны были набрать не менее 7% голосов от общего количества проголосовавших и не менее 0,7% голосов от проголосовавших в каждой из семи областей страны, а также в Бишкеке и Оше. При явке в 59% избирателей необходимо было набрать как минимум 114 101 голосов по республике и от нескольких сотен до 3 тысяч голосов в каждой области.

Это обстоятельство вынудило партийных лидеров пойти на беспрецедентное расширение географии партийных списков, активно вовлекать в свои ряды региональные элиты из всех областей республики. Эта стратегия окупилась у СДПК, которая набрала наибольшее количество голосов в 5 из 7 областей, партий «Кыргызстан» и «Онугуу-прогресс» которые смогли привлечь значительные финансовые ресурсы и сбалансировать свой предвыборный список так, чтобы вовлечь на «проходные» места в списки значимых региональных лидеров.

На прошедших выборах у избирателей впервые появилась возможность проголосовать по месту фактического проживания, а не по прописке.

Во-вторых, были приведены в относительный порядок списки избирателей на основе всеобщей сдачи биометрической регистрации граждан, которую прошли 2 млн 751 тыс. граждан. Хотя общее количество избирателей (граждане от 18 лет и старше) 3 млн 740 тыс. Разница в 1 млн граждан объясняется фактическим отсутствием этих людей в республике или нежеланием сдавать биометрические данные. Для повышения прозрачности были использованы специальные прозрачные урны, которые не позволяли произвести массовый вброс бюллетеней. Кроме того, была исключена норма для избирателей, позволяющая досрочное голосование, что исключило участие в выборах «мертвых душ».

Настойчивость и скорость, с которой правительство проводило сбор биометрических данных, объяснялись желанием президента создать прозрачный выборный механизм для предотвращения фальсификации выборного процесса (что и обеспечивало партиям экс–президентов А. Акаеву и К. Бакиеву доминирование в парламенте) и обвинений в непрозрачных выборах со стороны международных наблюдателей и оппозиции. Это зачастую служило триггером для антиправительственных выступлений.

Главной интригой прошедших выборов стал вопрос с распределением мест в партийном списке.

Официально больше всего средств на предвыборную программу потратили партии «Онугуу-Прогресс» ($1 590 000), «Республика — Ата-Журт» ($1 544 117), а меньше всего израсходовали средств партии «Мекен Ынтымагы» ($113 235), «Азаттык» ($126 470).

В-третьих, на прошедших выборах у избирателей впервые появилась возможность проголосовать по месту фактического проживания, а не по прописке. В итоге сотни тысяч внутренних мигрантов, не голосовавших долгие годы, получили шанс отдать свой голос. Только в Бишкеке насчитывается около 350 тысяч граждан.

Это открыло новые возможности для олигархов (А. Жапарова, А. Салымбекова), которые не имеют внушительной электоральной поддержки (в силу оторванности от рода, малочисленности рода, непубличности), но обладающие значительными финансовыми ресурсами. Стоимость одного голоса поднялась до 100 долларов в некоторых регионах. С учетом неофициальных трат прошедшим в парламент партиям выборы обошлись в среднем в $10 млн.

Депутат итогами голосования для партии красен!

Flickr / Eric Lafforgue
Полемика экспертов Кыргызстана:
«Есть ли будущее у ЕАЭС?»

Главной интригой прошедших выборов, которая после оглашения результатов выборов превратилась в главный политический скандал, стал вопрос с распределением мест в партийном списке. Для понимания того, кто и где «принес» голоса, каждому кандидату определили отдельные участки. Большинство кандидатов заставляли перерегистрировать свой электорат в «нужных» участках (родственников, друзей, зависимых работников, «купленных» граждан) из других регионов. Тем самым была налажена система отчетности перед партийными спонсорами и лидерами партий. По состоянию на 20 октября 2015 г. 136 кандидатов в депутаты были исключены из списков партий.

В большинстве своем это депутаты, которые в партийном списке обеспечивали национальную (представителей других национальностей — не менее 15%), гендерную (представителей одного пола должно быть не более 70%), молодежную квоты (молодежи до 35 лет — не менее 15%). Есть и те, кто не смог выполнить взятых на себя обязательств перед партийными лидерами. Де-факто это стимулировало возрождение одномандатных округов в формате общин, организованных групп людей, сел, где кандидат в депутаты имеет значительный авторитет.

Учитывая, что с 31 июня 2015 г. президент страны Алмазбек Атамбаев законодательно закрепил запрет на право депутата не входить в состав фракции при ее формировании и остаться свободным депутатом, а также объединяться в депутатские группы вне фракции, диктат партийных лидеров и олигархов, спонсирующих партии, усилился.

Де-факто это стимулировало возрождение одномандатных округов в формате общин, организованных групп людей, сел, где кандидат в депутаты имеет значительный авторитет.

Противостояние севера и юга Киргизии, которое обнаруживалось на всех предыдущих выборах, в этот раз исчезло. Так, объединились заклятые «друзья» Омурбек Бабанов и Камчыбек Ташиев, образовавшие партийный тандем «Республика Ата-Журт». Таким образом, партии удалось занять вторую строчку после правящей СДПК практически во всех регионах страны. В южном Джалал-Абаде и северном Таласе партия даже обогнала остальных.

Партии центристов-миллионеров евразийского толка

Большинство партий активно поддерживали выбранный командой президента курс на евразийский вектор развития. По данным исследования «Коалиции за демократию и гражданское общество», партии, прошедшие в парламент, не считают нужным отказываться от международной помощи США.

Опасность в росте китайских инвестиций в экономику республики все прошедшие партии, кроме СДПК.

Против укрепления экономического, политического и культурного присутствия Турции высказалась только партия «Кыргызстан». Победившие в выборах партии также считают, что тесные отношения с Россией должны иметь приоритет над отношениями с другими странами-партнерами. А вот опасность в росте китайских инвестиций в экономику республики углядели все прошедшие партии, кроме СДПК.

Кроме того, в Парламент не вошли оппозиционные депутаты Равшан Джээнбеков и Омурбек Абдрахманов, единственные парламентарии, которые проголосовали против вступления страны в ЕАЭС, хотя они и вошли в партию «Ар-Намыс» Феликса Кулова, который последние несколько электоральных циклов позиционирует себя как самый «пророссийский политик».

Голосуем за парламент — выбираем президента

Владимир Малахов, Екатерина Деминцева,
Айнура Элебаева, Анар Мусабаева:
«Вступление Кыргызской Республики в
Евразийский экономический союз: влияние на
процессы миграции
»

С принятием новой Конституции в 2010 г. Кыргызстан перешел на парламентско-президентскую форму правления. Новый основной закон закрепил пропорциональную избирательную систему выборов депутатов в Парламент Киргизии. В 2010 г. парламент страны сформировали 5 партий: «Ата-Журт» (28 депутатов), «Ар-Намыс» (25 депутатов), «Ата-Мекен» (18 депутатов), «Республика» (23 депутатов), СДПК (26 депутатов).

На тот момент в киргизском социуме отсутствовали сильные, стабильно действующие общенациональные политические партии. Первые выборы по новой системе продемонстрировали, что партийная система республики развивается на основе патронажных сетей, в основе которых лежат бизнес-интересы и региональные идентичности.

Кроме того, лидеры политических партий пятого созыва парламента укрепляли свои сети для расширения силовых и финансовых возможностей за счет противоречивых кадровых назначений. Например, скандалом обернулось назначение генеральным директором АО «Северэлектро» И. Кадыркулова, который по образованию был зоотехником.

Кыргызстан, в отличие от своих соседей по региону — формально парламентская республика, в рамках которой лидеры партий формируют правительство и другие подотчетные им госорганы и в итоге имеют влияние на распределение финансовых, информационных и административных потоков для своих патронажных сетей. Де-факто Кыргызстан — все же парламентско-президентская республика, где Н. Атамбаев в 2011 г. выиграл выборы и стал президентом до 2017 г.

Прозрачные, высококонкурентные выборы в республике четко прорисовали внутриэлитную расстановку сил.

В итоге к 2015 г. президент, опираясь на свою прошедшую в парламент партию (СДПК — 26 мест в парламенте), финансовые, медийные и силовые ресурсы, смог (и, скорее всего, был вынужден) стабилизировать политическую систему, взяв под неформальный контроль судебную власть и силовые структуры. Например, за последние пять лет восемь депутатов из «Ата-Журта» (основная оппозиция президентской партии «СДПК», а точнее партия элит южного части Киргизии) обвинялись в различных преступлениях. И только на одного депутата от СДПК, М. Орозбаева, завели уголовное дело за мошенничество. За давностью лет парламентарий к ответственности привлечен не был.

Регулярно заводимые уголовные дела (с лишением последующим лишением депутатской неприкосновенности) против целого ряда видных депутатов ослабили формально абсолютную власть парламента.

Политические элиты и олигархические группы из окружения нынешнего президента, осознавая, что со сменой власти ослабнет и их влияние, решили усилить свое представительство в парламенте. Для этого оптимальным вариантом было бы сформировать коалиционное большинство из двух партий (СДПК и Кыргызстан).

Высокозатратные по местным меркам выборы смогли преодолеть лишь политические конгломераты, структурированные по патронажному принципу на основе частично или полностью криминального капитала.

По итогам выборов, сумма голосов этих партий в парламенте составляет 56 мандатов. Это значительно укрепляет парламентскую систему на основе президентского большинства, но не дает полного контроля. Впрочем, такой расклад позволяет сформировать правительство, взяв в коалицию одну или две партии, закулисно заключив с ними соглашение о разделе сфер финансово-политического влияния.

Дееспособное правительство - дитя разумной коалиции

Поскольку ни одна из партий не получила большинства на этих выборах, фракции вынуждены будут создавать коалицию (из более 60 депутатов) для выдвижения кандидатуры премьер-министра, формирования структуры и состава правительства.

Учитывая нарастающий социально-экономический кризис в республике по причине ослабление национальных валют в странах ЕАЭС, падение объемов экспортных и импортных операций (на 3 % экспорта, на 22% — импорта), сокращение денежных поступлений от трудовых мигрантов ставит перед правительством новые, сложные задачи. По данным Национального статистического комитета, каждый третий житель Кыргызстана находится за чертой бедности.

По данным Национального банка страны, больше 80 % переводов трудовых мигрантов осуществляются из России. За год объем средств сократился на 3 млрд сомов ($43 млн). За 8 месяцев 2015 г. он составил всего 34 млрд сомов ($486 млн).

Вхождение Киргизии в ЕАЭС — это попытка элит сбалансировать экономику после обрушения социально-экономической модели республики, которая базировалась на реэкспорте товаров из Китая, Турции в страны ЕАЭС и переводах трудовых мигрантов.

Качество сформированного парламента, учитывая, что из списков были удалены почти все «непрофильные активы» в лице национальных меньшинств, молодежи, перспективных, но небогатых депутатов, а также анализ предвыборных обещаний партий позволяют сделать следующие выводы:

Прозрачные, высококонкурентные выборы в республике четко прорисовали внутриэлитную расстановку сил, когда в парламент смогли попасть наиболее влиятельные политики, готовые играть по правилам действующего президента и встраиваться в вертикаль власти, особенность которой заключается в сокращении ресурсных потоков.

Высокозатратные по местным меркам выборы смогли преодолеть лишь политические конгломераты, структурированные по патронажному принципу на основе частично или полностью криминального капитала. Это ставит под угрозу формирование профессионального правительства, которое необходимо Киргизии в ситуации слома социально-экономической модели.

Партии изначально ориентируются на защиту своих интересов, а также извлечение финансовой ренты из политических постов. Наличие у проевразийски настроенного президента республики Алмазбека Атамбаева более мощной поддержки в парламенте позволяет приступить к операции «преемник». В ее рамках будет подготовлен лояльный лидер для президентских выборов 2017 г.

Основная угроза — это назначение некомпетентного, коррумпированного правительства этим составом парламента, что приведет к ухудшению жизненного уровня населения.

Это произойдет через раскрутку готовящегося кандидата на посту премьер-министра. Такой шаг обеспечит «преемнику» медийную узнаваемость и даст опыт управления государством. Создание дееспособной (в силу подконтрольности президенту) коалиции позволит усилить роль премьер-министра в системе государственного управления, роль, которую может примерить на себя или ныне действующий президент, или его ставленник.

Вхождение Киргизии в ЕАЭС — это попытка элит сбалансировать экономику после обрушения социально-экономической модели республики, которая базировалась на реэкспорте товаров из Китая, Турции в страны ЕАЭС и переводах трудовых мигрантов. Более тесное взаимодействие в рамках военно-политического сотрудничества с Россией необходимо Киргизии в условиях нарастающей угрозы ИГ и региональной турбулентности. Поэтому по мере усиления кризиса в России, и учитывая новый состав пропрезидентского парламента, сотрудничество между странами будет усиливаться. Отношения с ключевыми партнерами останутся прежними: США (политика конструктивного диалога, с пресечением попыток политического вмешательства), Турция (укрепление экономического сотрудничества основанного на личных связях президентов двух стран), Китай (работа по формуле: получаем инвестиции и гранты, стараясь не отдать все ресурсы под контроль китайских компаний).

Основная угроза — это назначение некомпетентного, коррумпированного правительства этим составом парламента, что приведет к ухудшению жизненного уровня населения. Борьба за ресурсные потоки между политическими кланами, основываясь на недовольстве населения, может привести в ближайшие два года к падению рейтинга президента и межэлитному расколу. А это идеальные условия для организации внеправовой смены власти со стороны всех заинтересованных стран, корпораций и террористических групп.

Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 5)
 (1 голос)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Как вы оцениваете угрозу от нового коронавируса и реакцию на него?
    Реакция на коронавирус гипертрофирована и представляется более опасной, чем сам вирус  
     369 (43%)
    В мире всё ещё недооценивается угроза вируса — этим и объясняется пандемический характер распространения заболевания  
     277 (32%)
    Реакция на коронавирус адекватна угрозе, представляемой пандемией COVID-19  
     211 (25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся