Фестиваль ядерных зонтиков: расширенное ядерное сдерживание с азиатской спецификой

Общая секьюритизация глобальных и региональных процессов в текущем десятилетии ярко проявляется на примере не только Европы или Ближнего Востока, но и Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Актуализация проблем безопасности происходит на фоне обострения американо-китайского противостояния и, более того, во многом обусловлена им. В частности, обращает на себя внимание растущее значение ядерного фактора в широком смысле. С ростом турбулентности в мировом пространстве все более важным становится наличие весомых гарантий, позволяющих стране минимизировать вероятность внешнего вооруженного вмешательства.

Обладание ядерным оружием (ЯО) — едва ли уникальный вариант гарантировать безопасность и неприкосновенность страны. Однако ввиду функционирования режима нераспространения, огромных финансовых и репутационных издержек, связанных с обретением ЯО, а также ряда иных факторов не все государства в состоянии полностью обеспечить свои национальные интересы собственными ядерными средствами. Лишь десять из 193 членов ООН успешно реализовали собственные военные ядерные программы, при этом единственной в истории страной, отказавшейся от ЯО, остается ЮАР. Расширенное ядерное сдерживание представляет собой своеобразный способ обойти такие ограничения, делегировав защиту своей территории более ресурсному партнеру, имеющему ЯО и средства его доставки. Так, десятки союзников США в мире привыкли полагаться на принцип коллективной обороны на многосторонней основе — что более характерно для европейского континента — и на двусторонних началах, как в случае Азии.

Расширенное ядерное сдерживание в применении к азиатским союзникам США представляет собой отнюдь не монолитное явление. Напротив, налицо гетерогенность таких гарантий: от спорадических вербальных заверений в случае Тайваня до фактически совместного ядерного планирования с Республикой Корея. Более того, в разные периоды отдельным игрокам предоставлялся неодинаковый уровень гарантий. Открытое размещение ЯО и средств доставки на земле союзника может сменяться самоустранением гаранта от вопросов безопасности бенефициара, что можно лицезреть на текущем этапе. Такое явление можно назвать «фестивалем зонтиков» по аналогии с термином «лоскутное одеяло» который используется в отношении системы альянсов США в АТР в целом или же множественности экономических инициатив в регионе.

Расширенное ядерное сдерживание — во многом умозрительный конструкт, зависящий от множества переменных. Несмотря на прямое отсутствие упоминаний ядерной опции в многочисленных двусторонних и малосторонних договорах США со своими союзниками, в распространенных трактовках этих документов расширенное ядерное сдерживание принимается как должное. Это привело как к институционализации различных совместных форматов (от военных учений до групп ядерного планирования или хотя бы координации), так и к доктринальному закреплению понятия в стратегических документов США и их союзников. Однако колебания, связанные с реализацией такого типа сдерживания, лишь доказывают тезис о важности оптики и восприятия со стороны гаранта и бенефициаров.

В отличие от структур НАТО, в условиях АТР обращает на себя внимание отсутствие размещения ЯО после 1991 г. В краткосрочной перспективе смена курса маловероятна даже в условиях волюнтаристской политики администрации Д. Трампа. Кроме того, в случае Европы приоритет отдается воздушному элементу американской ядерной триады (гравитационные авиабомбы, которые могут доставлять многоцелевые истребители), в то время как в рамках АТР большее значение имеет скорее подводный компонент, что видно на примерах AUKUS и заходов американских атомных подлодок в южнокорейские порты.

Однако европейский и азиатский театры демонстрируют значимое сходство: в последние десятилетия максимально остро проявляется дилемма достоверности гарантий США. В классической формулировке Ш. де Голля она выражается в сомнении в готовности Вашингтона «обменять Нью-Йорк на Париж» в случае обмена ядерными ударами. Для важнейших партнеров по АТР эта формула также сохраняет актуальность — достаточно заменить в этой конструкции Париж на Токио, Сеул, Канберру или Тайбэй. Именно во вторую каденцию Д. Трампа явным стало еще большее недоверие к американским гарантиям безопасности, пусть и необязательно артикулированное открыто. Причиной тому служит как общая нестабильность обстановки, так и непредсказуемость гаранта, выражающаяся в подчас иррациональных внешнеполитических решениях нынешней республиканской администрации.

В связи с этим, несмотря на документально закрепленные дополнительные гарантии при Дж. Байдене, в АТР можно спрогнозировать дальнейшую эрозию системы расширенного ядерного сдерживания, пусть и не столь заметную, как в Европе. Американские союзники могут предпринимать шаги к самостоятельному обеспечению безопасности, пока осторожные и неуверенные. Однако в среднесрочной перспективе, особенно при условии ухудшения стратегической обстановки, не исключено, что бенефициары американских гарантий будут планировать более системные мероприятия по обеспечению собственной безопасности как в одностороннем порядке, так и на двусторонней или многосторонней (в формате минилатерализма) основах.

Общая секьюритизация глобальных и региональных процессов в текущем десятилетии ярко проявляется на примере не только Европы или Ближнего Востока, но и Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Актуализация проблем безопасности происходит на фоне обострения американо-китайского противостояния и, более того, во многом обусловлена им. В частности, обращает на себя внимание растущее значение ядерного фактора в широком смысле. С ростом турбулентности в мировом пространстве все более важным становится наличие весомых гарантий, позволяющих стране минимизировать вероятность внешнего вооруженного вмешательства.

Обладание ядерным оружием (ЯО) — едва ли уникальный вариант гарантировать безопасность и неприкосновенность страны. Однако ввиду функционирования режима нераспространения, огромных финансовых и репутационных издержек, связанных с обретением ЯО, а также ряда иных факторов не все государства в состоянии полностью обеспечить свои национальные интересы собственными ядерными средствами. Лишь десять из 193 членов ООН успешно реализовали собственные военные ядерные программы, при этом единственной в истории страной, отказавшейся от ЯО, остается ЮАР. Расширенное ядерное сдерживание представляет собой своеобразный способ обойти такие ограничения, делегировав защиту своей территории более ресурсному партнеру, имеющему ЯО и средства его доставки. Так, десятки союзников США в мире привыкли полагаться на принцип коллективной обороны на многосторонней основе — что более характерно для европейского континента — и на двусторонних началах, как в случае Азии.

Глеб Торопчин:
Муссон на смену бризу: ползучая нуклеаризация Азиатско-Тихоокеанского региона

Терминологический экскурс

Нераспространение ЯО и контроль над вооружениями — подобласти исследований международной безопасности, изобилующие специальными терминами. Зачастую такие понятия имеют близкое, но все же неодинаковое значение.

Базовым понятием в рассматриваемой области предстает расширенное ядерное сдерживание — комплекс договоренностей и мероприятий по обеспечению сдерживания общего потенциального противника ядерной державой и ее союзником (союзниками). Его следует отличать от позитивных гарантий безопасности, которые целесообразно рассматривать как гарантии оказания помощи подвергшемуся нападению неядерному государству. В свою очередь, негативные гарантии безопасности представляют собой обязательства ядерных держав не использовать ЯО против неядерных государств.

«Ядерный зонтик» — распространенное обозначение обязательств по расширенному ядерному сдерживанию в тривиальной номенклатуре. Этот частотный публицистический штамп представляет собой «сухую» метафору, которая активно проникает и в научные тексты. Со структурной точки зрения важно понимать имманентную асимметрию расширенного ядерного сдерживания, при котором гарант, обладающий ЯО, обеспечивает безопасность бенефициара, тем самым закрепляя отсутствие ЯО у последнего. Более того, некоторые авторы утверждают, что расширенное ядерное сдерживание (и даже размещение ЯО на территории неядерных стран) лишь укрепляет международный режим ядерного нераспространения, снижая мотивацию бенефициара к обладанию ЯО в принципе.

Расширенное ядерное сдерживание: глобальная практика

Первый вариант расширенного ядерного сдерживания реализован в рамках НАТО. Пресловутая ст. V Североатлантического договора предполагает принцип «нападение на одного — нападение на всех». Действие статьи географически ограничено Европой и Северной Америкой. Для европейского сценария характерны т.н. совместные ядерные миссии (иногда обозначаемые как совместное использование ЯО). Под ними подразумевается возможность передачи управления ЯО европейским союзникам США по НАТО, участие европейских государств в совместном ядерном планировании и учениях. Американские авиабомбы свободного падения в новейшей модификации B61-12 расположены на базах в пяти европейских странах НАТО (Бельгия, Германия, Италия, Нидерланды, Турция). С момента возвращения Д. Трампа в Белый дом активизировалась дискуссия о возможности создания внутриевропейского средства сдерживания. Наиболее заметную роль на этом направлении играет Франция, подписавшая с Великобританией Нортвудскую декларацию в июле 2025 г. и выдвинувшая концепцию «передового сдерживания» в марте 2026 г.

Становится все более актуальным сюжет с размещением в Республике Беларусь ракетного комплекса «Орешник», который может использоваться в том числе как средство доставки ЯО. Недавние совместные учения российских и белорусских войск могут показаться морфологически близкими к совместным ядерным миссиям в рамках НАТО. В целом актуальная ядерная доктрина, представленная документом под названием «Основы государственной политики Российской Федерации в области ядерного сдерживания» от 19 ноября 2024 г., подразумевает возможность активации ядерной опции Москвой при нападении как на Россию, так и на ее союзников. Вскоре после принятия документа Секретарь Совета Безопасности РФ С. Шойгу подтвердил, что российский «ядерный зонтик» распространяется на других членов Организации Договора о коллективной безопасности.

Особенности расширенного ядерного сдерживания в азиатских условиях определяются историческими и юридическими тонкостями взаимоотношений США и их союзников в АТР. Со времен холодной войны система военных альянсов в регионе напоминала схему «оси и спиц»: оборонительные договоры выстраивались в АТР Вашингтоном на двусторонней (реже трехсторонней) основе. На территории азиатских стран, союзных США, во второй половине XX в. располагались американское тактическое ЯО (ТЯО) и средства его доставки, и лишь с окончанием холодной войны эти вооружения были выведены из региона.

Современные сдвиги в архитектонике международной среды приводят к изменениям в региональной военно-политической конфигурации. Модель «оси и спиц» замещается сетевой архитектурой: американские союзники и партнеры заключают соглашения в оборонной сфере между собой без прямого участия Вашингтона. Эти процессы начались еще при Дж. Байдене, и внешнеполитический курс нынешней американской администрации, действующей под лозунгом «Америка прежде всего», может стать дополнительным стимулом для налаживания внутрирегиональных связей. Так, министерство войны под управлением П. Хегсета сознательно отказалось от регулярного обновления Обзора ядерной политики, в котором, как правило, выражалась приверженность защите союзников. Актуальная версия документа была опубликована лишь предыдущей администрацией в 2022 г.: в ней только термин «расширенное сдерживание» упоминается более десятка раз. На этом фоне не менее примечателен артикулированный отказ нынешней администрации от использования термина «расширенное ядерное сдерживание» в Национальной стратегии обороны 2026 г. Эти тенденции лишь подчеркивают различия в реализации концепции расширенного ядерного сдерживания в отношении азиатских игроков.

Дмитрий Тренин:
Облик и характер войн новой эпохи

Республика Корея: колебания маятника

Республика Корея была включена в проект расширенного ядерного сдерживания США с окончанием Корейской войны. Ст. II Договора о взаимной обороне 1953 г. предполагает совместную выработку средств сдерживания угроз Вашингтоном и Сеулом, в то время как ст. III обозначает Тихоокеанское пространство в качестве территориальных рамок действия документа. Несмотря на п. 13(d) Соглашения о прекращении огня, который подразумевает отказ сторон от размещения новых видов вооружений, США в одностороннем порядке объявили себя не связанными подобными обязательствами. Американское ТЯО находилось в Республике Корея дольше, чем в других странах региона, с 1958 по 1991 гг.

Однако с распадом биполярной системы Сеул не вышел из-под американского «ядерного зонтика». В 2006 г. США официально объявили, что Южной Корее предоставляются гарантии расширенного ядерного сдерживания. В 2010 г. был создан двусторонний консультативный механизм, а c 2016 г. функционирует Группа по стратегии и консультациям в области расширенного сдерживания. Ключевым шагом стало подписание Юн Сок Елем и Дж. Байденом Вашингтонской декларации в апреле 2023 г. Она отдельно обусловила возможность размещения в Республике стратегических носителей, что выразилось в активизации практики заходов в южнокорейские порты американских подводных лодок, на которых могут находиться ядерные ракеты. Была создана и Ядерная консультационная группа, что ознаменовало собой дальнейший этап институционализации совместного ядерного планирования.

Современная история показывает, что регулярная смена правительств левоцентристов и правых консерваторов, которая напоминает движение маятника, не становится помехой для приверженности Сеула альянсу с США. Приход к власти администрации умеренных националистов в лице Ли Чжэ Мена после неудачной попытки Юн Сок Еля объявить военное положение в декабре 2024 г. не стал исключением. Хотя энтузиазм в отношении трехстороннего формата с США и Японией несколько ослабел.

Переменной, которая может повлиять на доверие Южной Кореи Вашингтону, становится не столько внутриполитическая конъюнктура, сколько действия самих США. Требования Д. Трампа к Сеулу «платить за безопасность» (т. е. размещение американского вооруженного контингента приблизительно в 25 тыс. личного состава) были озвучены в ходе первого его срока (и даже в первую предвыборную кампанию). Подобные демарши не добавляют бенефициару уверенности в готовности гаранта защитить его в случае конфликта, особенно на фоне сообщений о поправках в Конституцию КНДР об активации ядерной опции в случае гибели северокорейского руководства («обезглавливающий удар»).

Япония: средство от «ядерной аллергии»?

Основу американо-японского взаимодействия в оборонной сфере изначально составляли Сан-Францисский мирный договор 1951 г. и последующий Договор о безопасности 1952 г. В 1960 г. последний был заменен Договором о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности. Ст. V документа подразумевает, что нападение на Японию извне может рассматриваться как повод для вмешательства США, в то время как ст. VI постулирует возможность развертывания на японских островах военных баз. Сопутствующее секретное соглашение разрешало нахождение американских самолетов и боевых судов (не исключая носители ЯО) в воздушном пространстве и акватории Японии.

В первую половину холодной войны США активно размещали свое ТЯО и средства доставки на территориях, в настоящее время принадлежащих Японии. Это относится в первую очередь к архипелагу Рюкю (острова Окинава), который был окончательно возвращен Японии в 1972 г. Американское ЯО находилось и на островах Иводзима и Титидзима, переданных под японскую юрисдикцию несколько ранее, в 1968 г. К моменту окончательного отказа от данных территорий в пользу Японии США вывели оттуда свое ЯО: в 1967 г. правительство Сато Э. объявило о трех «неядерных принципах»: «не обладать, не производить и не ввозить» ЯО (持たず、作らず、持ち込まさず).

Диалог по расширенному ядерному сдерживанию между Японией и США также был учрежден в 2010 г. Другим органом для совместного обсуждения ядерной политики стал Консультационный комитет по безопасности, работающий в формате «2+2», т. е. усилиями министерств иностранных дел и обороны Японии и американских Госдепартамента и Пентагона. Однако стоит понимать, что уровень вовлеченности Республики Корея в ядерное планирование с США выше, что объясняется конституционными ограничениями и позицией широкой общественности в случае Токио, а также особенностями восприятия угрозы со стороны КНДР.

В феврале 2022 г. С. Абэ, продолжавший сохранять существенный вес в японском политикуме и после своей отставки, допустил обсуждение возможности совместных ядерных миссий с США. До этого табу на подобные дискуссии, 議論せず (дословно «не обсуждать»), в японском социуме даже называлось полуофициально четвертым «неядерным принципом». Отложенным результатом стало подписание в апреле 2024 г. между Токио и Вашингтоном целого комплекса оборонных соглашений, которые предполагают сотрудничество по широкому ряду направлений, от ракетных разработок и космоса до ядерного синтеза.

В целом в последние годы встречаются оценки японской политики в сфере безопасности как милитаристской, например, операционализация права Сил самообороны на контрудар с обновлением ряда стратегических документов в декабре 2022 г. Возглавляющая правительство С. Такаити в ноябре 2025 г. не подтвердила эксплицитно приверженность трем «неядерным принципам», что породило разговоры о возможности пересмотра Токио основ своей ядерной политики. В совокупности со снятием ограничений на экспорт летальных вооружений в апреле 2026 г. эти тенденции знаменуют собой фундаментальный поворот в японской стратегии.

Ольга Добринская:
Визит Санаэ Такаити в США: ожидания и итоги

Австралия и Новая Зеландия: сломанный треугольник

Трехсторонний союз Австралии, США и Новой Зеландии был закреплен заключением пакта АНЗЮС в 1951 г. Согласно ст. IV, нападение на одного из участников соглашения рассматривается как угроза безопасности для всех из них. Именно это положение считается отправной точкой для начала предоставления гарантий безопасности обеим странам.

Тем не менее композиция альянса претерпела изменения с течением времени. США интерпретировали односторонний запрет, наложенный в 1984 г. Новой Зеландией на заход в свои порты кораблей не только с ЯО, но и с ядерными силовыми установками (ЯСУ) на борту, как добровольный отказ Веллингтона от позитивных гарантий безопасности. Несмотря на решение Б. Клинтона дать Новой Зеландии статус основного союзника вне НАТО в 1996 г., лишь в 2008 г. США вернулись к обозначению Веллингтона в своей риторике как союзника. Новая Зеландия причудливо сочетает в своей внешней политике участие в Оборонном соглашении пяти держав 1971 г. и англосаксонском разведывательном альянсе «Пять глаз» с активностью в Коалиции новой повестки дня и ратификацией Договора о запрещении ЯО (ДЗЯО).

Таким образом, из двух неядерных стран в рамках АНЗЮС лишь Австралия осталась под «ядерным зонтиком» Вашингтона. Несмотря на неразмещение ТЯО США даже в годы холодной войны, на территории Австралии были созданы важные объекты инфраструктуры командования и управления. Речь идет о базах Пайн-Гэп (работает до сих пор под совместным управлением Канберры и Вашингтона) и Нуррунгар (закрыта в 1999 г.) Замысел строительства этих наземных станций заключался в создании системы раннего предупреждения о ракетных пусках. Ядерное измерение безопасности затрагивается на ежегодных консультациях AUSMIN, проходящих по формуле «2+2» с 1985 г. Кроме того, между странами с 2019 г. проводится Стратегический диалог по политике.

В сентябре 2021 г. главы Австралии, Великобритании и США выступили с совместным заявлением о создании формата AUKUS. Он предполагает как снабжение Австралийского Союза подводными лодками с ядерными двигателями (что само по себе создает прецедент для неядерных стран), так и сотрудничество трех стран по разработке различных критических технологий (искусственный интеллект, квантовые вычисления, гиперзвуковые вооружения и т. п.) В качестве опасного для режима ядерного нераспространения шага может рассматриваться передача Австралии субмарин класса Virginia на одном из следующих этапов развития AUKUS. Дело в том, что в реакторах таких подлодок используется уран, обогащенный до 90%. Впрочем, согласно обнародованному в марте 2023 г. плану действий, первая подводная лодка SSN-AUKUS появится на вооружении Королевского ВМФ Австралии лишь в 2040-е гг., если не произойдет очередного сдвига сроков.

Как ни парадоксально, Австралия продолжает оставаться членом Договора Раротонга, который закрепил в 1985 г. зону, свободную от ЯО (ЗСЯО), в южной части Тихого океана. Австралия была одним из инициаторов заключения Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний 1996 г. и разработки типового Дополнительного протокола с МАГАТЭ в конце 1990-х — начале 2000-х гг.: Австралийский Союз был первым государством, подписавшим такое соглашение. На данный момент актуальны переговоры Канберры и Агентства по ст. XIV Соглашения о всеобъемлющих гарантиях о применимости таковых к обогащенному урану в том числе для ЯСУ субмарин.

Основные союзники вне НАТО: без особых гарантий

В 2003 г. США объявили сразу несколько стран АТР своими основными союзниками вне НАТО, включая Таиланд и Филиппины. Однако, несмотря на двусторонние договоренности с Вашингтоном в сфере безопасности, они не были включены в региональную систему расширенного ядерного сдерживания.

Обязательство США по защите Таиланда в случае нападения на азиатское государство закреплено в коммюнике Таната-Раска 1962 г. Вклад Таиланда в режим ядерного нераспространения во многом кроется в продвижении Бангкокского договора 1995 г., который конституирует ЗСЯО в Юго-Восточной Азии. Именно это обстоятельство главным образом препятствует включению стран АСЕАН в систему расширенного ядерного сдерживания.

В этой связи особым случаем предстают Филиппины. Несмотря на Договор о взаимной обороне 1951 г., не считается, что США предоставляют Маниле «ядерный зонтик». С 1958 г. и, как минимум, до 1977 г. на островах располагалось ТЯО США. После масштабных внутриполитических изменений 1980-х гг. в Конституции 1987 г. был закреплен неядерный статус государства, отраженный в разд. 8 ст. II. Впрочем, сейчас США не упускают возможности использовать лояльность текущей администрации Ф. Маркоса-мл. для укрепления оборонных связей и дальнейшего освоения территории с точки зрения создания военных баз. Помимо этого, с 2024 г. на Филиппинах находятся ракетные пусковые установки Typhon, и в мае 2026 г. с одной из них впервые в стране был произведен пуск ракеты Tomahawk (в более ранних модификациях они были способны нести ядерные боеголовки).

Еще одно существенное отличие от государств в системе расширенного ядерного сдерживания заключается в том, что и Таиланд, и Филиппины, а также Новая Зеландия, подписали и ратифицировали ДЗЯО. Австралия, Республика Корея и Япония не спешат даже подписывать названный документ, во многом во избежание негативной реакции со стороны гаранта безопасности.

В заключение следует упомянуть ситуацию с Тайванем, который КНР рассматривает в качестве своей 23-ей провинции. В 2003 г. Вашингтон объявил остров основным союзником вне НАТО лишь де-факто. США продолжают придерживаться политики стратегической неопределенности в отношении Тайбэя, не признавая его независимость официально. Тем не менее еще в 1960–1974 гг. на Тайване находилось американское ТЯО. Продажа высокотехнологичных вооружений Тайбэю сегодня выступает серьезным раздражителем в отношениях Пекина и Вашингтона. Пока рано судить, можно ли назвать тактическим шагом относительно мягкую риторику Д. Трампа по Тайваню на недавнем саммите с Си Цзиньпином. Для сравнения, Дж. Байден неоднократно открыто высказывался об обязательствах Вашингтона по защите острова, несмотря на то, что Белый дом впоследствии дезавуировал его заявления.

Дмитрий Кочегуров:
Австралия может превратиться в серьезную военную силу

Фестиваль ядерных зонтиков

Таким образом, расширенное ядерное сдерживание в применении к азиатским союзникам США представляет собой отнюдь не монолитное явление. Напротив, налицо гетерогенность таких гарантий: от спорадических вербальных заверений в случае Тайваня до фактически совместного ядерного планирования с Республикой Корея. Более того, в разные периоды отдельным игрокам предоставлялся неодинаковый уровень гарантий. Открытое размещение ЯО и средств доставки на земле союзника может сменяться самоустранением гаранта от вопросов безопасности бенефициара, что можно лицезреть на текущем этапе. Такое явление можно назвать «фестивалем зонтиков» по аналогии с термином «лоскутное одеяло» который используется в отношении системы альянсов США в АТР в целом или же множественности экономических инициатив в регионе.

Расширенное ядерное сдерживание — во многом умозрительный конструкт, зависящий от множества переменных. Несмотря на прямое отсутствие упоминаний ядерной опции в многочисленных двусторонних и малосторонних договорах США со своими союзниками, в распространенных трактовках этих документов расширенное ядерное сдерживание принимается как должное. Это привело как к институционализации различных совместных форматов (от военных учений до групп ядерного планирования или хотя бы координации), так и к доктринальному закреплению понятия в стратегических документов США и их союзников. Однако колебания, связанные с реализацией такого типа сдерживания, лишь доказывают тезис о важности оптики и восприятия со стороны гаранта и бенефициаров.

В отличие от структур НАТО, в условиях АТР обращает на себя внимание отсутствие размещения ЯО после 1991 г. В краткосрочной перспективе смена курса маловероятна даже в условиях волюнтаристской политики администрации Д. Трампа. Кроме того, в случае Европы приоритет отдается воздушному элементу американской ядерной триады (гравитационные авиабомбы, которые могут доставлять многоцелевые истребители), в то время как в рамках АТР большее значение имеет скорее подводный компонент, что видно на примерах AUKUS и заходов американских атомных подлодок в южнокорейские порты.

Однако европейский и азиатский театры демонстрируют значимое сходство: в последние десятилетия максимально остро проявляется дилемма достоверности гарантий США. В классической формулировке Ш. де Голля она выражается в сомнении в готовности Вашингтона «обменять Нью-Йорк на Париж» в случае обмена ядерными ударами. Для важнейших партнеров по АТР эта формула также сохраняет актуальность — достаточно заменить в этой конструкции Париж на Токио, Сеул, Канберру или Тайбэй. Именно во вторую каденцию Д. Трампа явным стало еще большее недоверие к американским гарантиям безопасности, пусть и необязательно артикулированное открыто. Причиной тому служит как общая нестабильность обстановки, так и непредсказуемость гаранта, выражающаяся в подчас иррациональных внешнеполитических решениях нынешней республиканской администрации.

В связи с этим, несмотря на документально закрепленные дополнительные гарантии при Дж. Байдене (AUKUS 2021 г., соглашения с Республикой Кореей 2023 г. и Японией 2024 г.), в АТР можно спрогнозировать дальнейшую эрозию системы расширенного ядерного сдерживания, пусть и не столь заметную, как в Европе. Американские союзники могут предпринимать шаги к самостоятельному обеспечению безопасности, пока осторожные и неуверенные. Однако в среднесрочной перспективе, особенно при условии ухудшения стратегической обстановки, не исключено, что бенефициары американских гарантий будут планировать более системные мероприятия по обеспечению собственной безопасности как в одностороннем порядке, так и на двусторонней или многосторонней (в формате минилатерализма) основах.