Что такое российская цивилизация?

Понятие цивилизации все чаще используется во внешнеполитическом лексиконе. Ему уделяется внимание как в России, так и в доктринальных текстах Индии и Китая. Оно остается одним из элементов европейской идентичности. В качестве особой цивилизации воспринимается — в том числе своими противниками — Иран. Едва ли можно усомниться в огромном влиянии исламской цивилизации. Хотя она и не сводится к тому или иному государству, ислам является государственной религией для множества стран, а исламские сообщества составляют важный сегмент десятков государств. В литературе нередко говорится об Африке и Латинской Америке как об особых цивилизациях. Схожие понимания появляются и в отношении региона Юго-Восточной Азии.

В чем суть России как цивилизации? Ответ я бы искал в категориях пространства и специфики его освоения.

Во-первых, Россию отличает то, что на протяжении достаточно долгого исторического периода она сумела занять, освоить и организовать огромный пространственный массив Евразийского континента. Конечно, есть и другие примеры больших государств и государств-цивилизаций. К таковым можно отнести, например, Китай. Колониальная экспансия Запада также приводила к освоению больших пространств. Но ни одна цивилизация не стала в Евразии трансконтинентальной.

И здесь вторая особенность России — это цивилизация «пространственного неудобья». Россия распространялась на территории, которые далеко не всегда были комфортными для проживания, требовали масштабных, подчас героических усилий по их освоению. Разумеется, «неудобья» осваивали и другие. Но именно Россия здесь является настоящим чемпионом. Едва ли найдется страна, обладающая сопоставимым опытом и масштабом освоения Арктики, пустынных и холодных пространств, мало пригодных для жизни.

Третья особенность — специфика политической организации пространства. В отличие от политически разобщенного Запада, Россия, относительно быстро по историческим меркам преодолев раздробленность, тяготела к централизованной организации. Освоение пространства шло в рамках общей государственности. Собственно, длительное и непрерывное существование государственности — тоже одна из наших сущностных черт. Можно сказать, что идея национального государства появилась на Западе. Но длительная и устойчивая государственность — наша сущностная черта.

Четвертая особенность — преобладающее движение ресурсов из центра к периферии, а не наоборот. В России не сложилось западной модели колонизации, важнейшими чертами которой было насильственное подчинение и удержание территорий и эксплуатация их ресурсов. Вряд ли стоит идеализировать российскую модель и демонизировать западную. Наше движение на запад, юг и восток часто шло сквозь череду больших и малых войн. Кого-то подчиняли силой, кто-то присоединялся по необходимости или политическому расчету, хотя культурная и религиозная близость нередко играла свою важную роль. России долгое время была свойственна имперская политическая форма. Однако в российском случае так и не сложилось метрополии. Грань между центром и периферией провести было непросто, что отличало Россию от колониальных империй в Европе, а затем и в Азии. Более того, Россия далеко не всегда извлекала материальную выгоду из территориальных приобретений. Нередко они становились материальной обузой, требуя вложений, модернизации и интеграции в единое пространство. Сложился механизм переплавки местных элит в общую среду элиты. Парадоксальным образом население в центре России было несвободно, закрепощено, поражено в правах и лишено достатка в большей или гораздо большей степени, нежели население географических окраин. Пространственная экспансия России носила имперский характер, но, как правило, не приводила к отсталости окраин и жизни центра за счет периферии.

Пятая особенность — масштабные культурно-цивилизационные влияния на Россию извне, чрезвычайно высокая адаптивность российской цивилизации к внешним влияниям. Мощнейшее и до сих пор ощутимое влияние на нас оказала Орда. Именно в борьбе с Ордой с параллельным заимствованием множества ее технических и политических решений формировались контуры российского государства-цивилизации. Орда была разгромлена в немалой степени методами самой Орды. Другим мощным источником влияния, конечно, стал Запад. И здесь Россия заимствовала множество новшеств, начиная от организации армии, промышленности и бюрократии и заканчивая отдельными идеологическими доктринами вроде марксизма. И тем не менее Россия не стала ни Ордой, ни Западом. Высочайшая адаптивность и способность впитывать элементы соседних и подчас опасных цивилизаций и культур сочетается с отсутствием растворения в них даже в условиях жестоких политических кризисов, поражений и катастроф.

Российскую цивилизацию определяет не только и не столько ценностно-культурный код. И проблема даже не в его наличии или отсутствии. Проблема в его четких границах и в его более или менее исчерпывающем наборе признаков. Скорее сущностной чертой нашей цивилизации являются ее вполне ощутимые материальные свойства. Мы цивилизация трансконтинентальная. Цивилизация пространственного неудобья. Цивилизация долгой и непрерывной государственности и государственной организации пространства. Цивилизация без метрополии, в которой движение ресурсов не подчинено линейно центр-периферийной логике. Цивилизация чрезвычайно адаптивная и заимствующая, но всякий раз избегающая растворения и сохраняющая себя. Все перечисленные параметры российской цивилизационной формы сохраняются и по сей день. И новые ее признаки просматриваются едва ли.

Понятие цивилизации все чаще используется во внешнеполитическом лексиконе. Ему уделяется внимание как в России, так и в доктринальных текстах Индии и Китая. Оно остается одним из элементов европейской идентичности. В качестве особой цивилизации воспринимается — в том числе своими противниками — Иран. Едва ли можно усомниться в огромном влиянии исламской цивилизации. Хотя она и не сводится к тому или иному государству, ислам является государственной религией для множества стран, а исламские сообщества составляют важный сегмент десятков государств. В литературе нередко говорится об Африке и Латинской Америке как об особых цивилизациях. Схожие понимания появляются и в отношении региона Юго-Восточной Азии.

Иван Тимофеев:
Государство-цивилизация и политическая теория

Существует множество разных интерпретаций понятия цивилизации. В самом грубом виде под ней можно понимать большие группы людей, выходящие за пределы этнических границ (и часто границ государств), но обладающие при этом такими системами ценностей, особенностями норм, институтов, материальной культуры или иных признаков, которые позволяли бы говорить о сущностных отличиях данных больших групп от иных групп. Принципиально важно, что единой системы признаков, составляющих цивилизацию, нет. Каждая цивилизация обладает своим набором специфических черт. В одних случаях цивилизацию может выделять религиозная общность (исламская цивилизация), в других — система моральных принципов, институтов и материальных достижений, далеко выходящих за пределы религии и отдельных государств (западная цивилизация), в третьих — сочетание этической доктрины с уникальным опытом организации одного государства и его материальной культуры (китайская цивилизация) и так далее.

Попытки понимания того, что представляет собой Россия с цивилизационной точки зрения, породили огромный корпус литературы и в России, и за рубежом. Его обзор может составить отдельное масштабное исследование. Здесь мне бы хотелось в предельно краткой форме выделить лишь те ключевые черты, которые могли бы считаться несущими конструкциями понимания России как отдельной цивилизации или государства-цивилизации.

Можно ли говорить о том, что России присущ уникальный набор ценностей? Безусловно. Но он едва ли достаточен для того, чтобы задать исчерпывающие сущностные отличия нашей цивилизации от других. Православное христианство сыграло и продолжает играть важнейшую роль в духовно-нравственной жизни нашей страны. Но российскую цивилизацию едва ли можно представить себе вне сообщества разных религий, включая иные версии христианства, ислам, иудаизм и буддизм. В российской культуре можно до сих пор обнаружить даже языческие корни, повлиявшие отчасти и на эволюцию монотеистических религий на нашей почве. Говоря о российских ценностях, нередко упоминают понятия «коллективизм», «служение», «примат духовного над материальным» и тому подобное. Подобные ценности более чем значимы для нас. Но они присутствуют и в других цивилизациях, свойственны множеству этносов. Их можно с лихвой найти даже на индивидуалистическом и материалистическом на первый взгляд Западе. Любое сообщество базируется в той или иной степени на коллективной воле, и везде так или иначе коллективная воля требует той или иной жертвы частного интереса.

Дмитрий Тренин:
Высшая общественная ценность для нас — это государство

Чертой нашей цивилизации можно было бы считать русский язык. Он стал важнейшим фактором интеграции России как государства, задавая культурный контур «русского мира» и за пределами страны. Но один лишь язык не определяет цивилизацию. Российской цивилизации также иногда навешивают ярлыки — экспансионизм, авторитаризм и так далее. Однако, даже отвлекаясь от их политизированности, полагать их исчерпывающими характеристиками нельзя. Экспансия свойственна многим цивилизациям, государствам и этносам. Такие попытки предпринимали многие из них, упираясь в те или иные ресурсные ограничения. Автократическая организация также проявлялась во множестве цивилизаций, не исключая западной, а феномен авторитаризма вообще относительно нов и связан с эпохой модерна.

Тогда что? В чем суть России как цивилизации? Ответ я бы искал в категориях пространства и специфики его освоения.

Во-первых, Россию отличает то, что на протяжении достаточно долгого исторического периода она сумела занять, освоить и организовать огромный пространственный массив Евразийского континента. Конечно, есть и другие примеры больших государств и государств-цивилизаций. К таковым можно отнести, например, Китай. Колониальная экспансия Запада также приводила к освоению больших пространств. Но ни одна цивилизация не стала в Евразии трансконтинентальной.

И здесь вторая особенность России — это цивилизация «пространственного неудобья». Россия распространялась на территории, которые далеко не всегда были комфортными для проживания, требовали масштабных, подчас героических усилий по их освоению. Разумеется, «неудобья» осваивали и другие. Но именно Россия здесь является настоящим чемпионом. Едва ли найдется страна, обладающая сопоставимым опытом и масштабом освоения Арктики, пустынных и холодных пространств, мало пригодных для жизни.

Цивилизация как цель. Федор Лукьянов о России в «большом мире»

Третья особенность — специфика политической организации пространства. В отличие от политически разобщенного Запада, Россия, относительно быстро по историческим меркам преодолев раздробленность, тяготела к централизованной организации. Освоение пространства шло в рамках общей государственности. Собственно, длительное и непрерывное существование государственности — тоже одна из наших сущностных черт. Есть и другие государства-цивилизации. Но, например, Индия пережила длительный период жизни без независимости, а Китай прошел через череду тяжелейших кризисов, апофеозом которых стало «унижение» в ХIХ веке, поставившее государство на грань выживания перед лицом технически более развитых сил (впрочем, Китай, словно птица-феникс, возродился в кратчайшие по историческим меркам сроки). Можно сказать, что идея национального государства появилась на Западе. Но длительная и устойчивая государственность — наша сущностная черта.

Четвертая особенность — преобладающее движение ресурсов из центра к периферии, а не наоборот. В России не сложилось западной модели колонизации, важнейшими чертами которой было насильственное подчинение и удержание территорий и эксплуатация их ресурсов. Вряд ли стоит идеализировать российскую модель и демонизировать западную. Наше движение на запад, юг и восток часто шло сквозь череду больших и малых войн. Кого-то подчиняли силой, кто-то присоединялся по необходимости или политическому расчету, хотя культурная и религиозная близость нередко играла свою важную роль. России долгое время была свойственна имперская политическая форма. Однако в российском случае так и не сложилось метрополии. Грань между центром и периферией провести было непросто, что отличало Россию от колониальных империй в Европе, а затем и в Азии. Более того, Россия далеко не всегда извлекала материальную выгоду из территориальных приобретений. Нередко они становились материальной обузой, требуя вложений, модернизации и интеграции в единое пространство. Сложился механизм переплавки местных элит в общую среду элиты. Да, в отдельные периоды ресурсы окраин играли критическую роль и были чрезвычайно востребованы. Но едва ли приходилось говорить о том, что за их счет наживается некая метрополия. Парадоксальным образом население в центре России было несвободно, закрепощено, поражено в правах и лишено достатка в большей или гораздо большей степени, нежели население географических окраин. Пространственная экспансия России носила имперский характер, но, как правило, не приводила к отсталости окраин и жизни центра за счет периферии.

Иван Тимофеев:
Закрыт ли проект Петра I? Нет

Пятая особенность — масштабные культурно-цивилизационные влияния на Россию извне, чрезвычайно высокая адаптивность российской цивилизации к внешним влияниям. В свое время Владислав Сурков назвал Россию «государством-полукровкой», имея в виду ее условно азиатские и европейские корни. Примечательным здесь является то, что освоение огромных пространств было не только и не столько стратегией завоевания, сколько стратегией выживания. Мощнейшее и до сих пор ощутимое влияние на нас оказала Орда. Именно в борьбе с Ордой с параллельным заимствованием множества ее технических и политических решений формировались контуры российского государства-цивилизации. Орда была разгромлена в немалой степени методами самой Орды. Другим мощным источником влияния, конечно, стал Запад. И здесь Россия заимствовала множество новшеств, начиная от организации армии, промышленности и бюрократии и заканчивая отдельными идеологическими доктринами вроде марксизма. И тем не менее Россия не стала ни Ордой, ни Западом. Высочайшая адаптивность и способность впитывать элементы соседних и подчас опасных цивилизаций и культур сочетается с отсутствием растворения в них даже в условиях жестоких политических кризисов, поражений и катастроф.

В сухом остатке российскую цивилизацию определяет не только и не столько ценностно-культурный код. И проблема даже не в его наличии или отсутствии. Проблема в его четких границах и в его более или менее исчерпывающем наборе признаков. Скорее сущностной чертой нашей цивилизации являются ее вполне ощутимые материальные свойства. Мы цивилизация трансконтинентальная. Цивилизация пространственного неудобья. Цивилизация долгой и непрерывной государственности и государственной организации пространства. Цивилизация без метрополии, в которой движение ресурсов не подчинено линейно центр-периферийной логике. Цивилизация чрезвычайно адаптивная и заимствующая, но всякий раз избегающая растворения и сохраняющая себя. Все перечисленные параметры российской цивилизационной формы сохраняются и по сей день. И новые ее признаки просматриваются едва ли.

Впервые опубликовано на сайте Международного дискуссионного клуба «Валдай».