Безопасность, тарифы, редкоземы: внутреннее и внешнее измерение бразильской избирательной кампании

События 2026 г. в общественной и политической жизни Бразилии продолжают серию потрясений, начавшуюся с попытки государственного переворота в январе 2023 г. Текущий электоральный цикл уже успел зарекомендовать себя как один из самых скандальных в новейшей истории страны. 4 октября в этой южноамериканской стране состоятся выборы президента и вице-президента, 54 сенаторов (две трети верхней палаты парламента) и 513 федеральных депутатов, а также губернаторов и законодательных собраний всех 26 бразильских штатов и Федерального округа. В случае, если ни один из кандидатов на пост главы государства не наберет более половины действительных голосов, второй тур президентских выборов должен состояться 25 октября. Основное внимание приковано к президентской гонке, исход которой довольно сложно прогнозировать, поскольку рейтинги двух ключевых претендентов на президентское кресло сопоставимы и, кроме того, подвержены значительным колебаниям. Значительное влияние на них оказывают внутри- и внешнеполитические «черные лебеди», в том числе политические скандалы и антикоррупционные расследования, а также растущее давление со стороны Вашингтона.

Выборы 2026 г. определят для Бразилии степень автономии, с которой страна войдет в следующий электоральный цикл. Победа Лулы означает продолжение курса на диверсификацию партнерств, активную роль в БРИКС и региональную интеграцию, но при неблагоприятном составе Конгресса этот курс будет реализовываться с более слабым внутренним ресурсом. Победа Флавиу Болсонару, напротив, открывает путь к быстрому сближению с Вашингтоном и перестройке континентального баланса, но не устраняет структурную зависимость Бразилии от Китая и не дает гарантии отмены американских пошлин. Реальная развилка проходит не между условно «прозападным» и «антизападным» курсами. Бразилия в любом случае будет вынуждена одновременно работать с США, Китаем, Европой, Россией и государствами глобального Юга. Главный вопрос: сохранит ли Бразилиа возможность самостоятельно выбирать, на каких условиях и в каком формате строить эти отношения, или давление внешних игроков и внутренняя поляризация постепенно сократят пространство для такого выбора.

Решать этот вопрос будут 158 млн избирателей, для трети которых определяющим мотивом голосования остается страх перед уличным насилием, а для значительной части — стоимость продуктовой корзины и обслуживания кредита. Геополитические последствия бразильских выборов будут значительными, но произведены они окажутся решениями, принятыми на основе внутренних факторов. В этом смысле результат президентских выборов важен не только для будущего Лулы или Болсонару, но и для всей архитектуры сил в Латинской Америке.

События 2026 г. в общественной и политической жизни Бразилии продолжают серию потрясений, начавшуюся с попытки государственного переворота в январе 2023 г. Текущий электоральный цикл уже успел зарекомендовать себя как один из самых скандальных в новейшей истории страны. 4 октября в этой южноамериканской стране состоятся выборы президента и вице-президента, 54 сенаторов (две трети верхней палаты парламента) и 513 федеральных депутатов, а также губернаторов и законодательных собраний всех 26 бразильских штатов и Федерального округа. По данным Высшего избирательного суда (TSE), общее число избирателей в Бразилии составляет 158,7 млн человек, из которых более половины женщины, а более 900 тыс. проживают за рубежом. В случае, если ни один из кандидатов на пост главы государства не наберет более половины действительных голосов, второй тур президентских выборов должен состояться 25 октября. Основное внимание приковано к президентской гонке, исход которой довольно сложно прогнозировать, поскольку рейтинги двух ключевых претендентов на президентское кресло сопоставимы и, кроме того, подвержены значительным колебаниям. Значительное влияние на них оказывают внутри- и внешнеполитические «черные лебеди», в том числе политические скандалы и антикоррупционные расследования, а также растущее давление со стороны Вашингтона.

Владимир Голиней:
«Доктрина Донро» как зеркало изменения мировых процессов

Главными фаворитами президентской гонки в Бразилии выступают действующий президент 80-летний Луис Инасиу Лула да Силва от Партии трудящихся, идущий на четвертый президентский срок, и 45-летний Флавиу Болсонару от Либеральной партии, старший сын экс-президента Жаира Болсонару, приговоренного к 27 годам заключения за попытку государственного переворота и находящегося в настоящий момент под домашним арестом.

Действующий президент Лула да Силва — фигура, чья биография практически совпадает с историей бразильской демократии после завершения эпохи военной диктатуры. Будучи выходцем из бедной семьи с северо-востока Бразилии, он приобрел общенациональную известность как лидер профсоюза металлургов Сан-Паулу и организатор крупных рабочих забастовок в конце 1970-х и начале 1980-х гг., а впоследствии стал одним из основателей Партии трудящихся. Одержав победу на президентских выборах 2002 г., Лула руководил страной в течение двух сроков, в течение которых на фоне благоприятной сырьевой конъюнктуры в мире реализовал целый ряд программ социальной помощи беднейшим слоям населения, вывел из бедности десятки миллионов бразильцев, а во внешней политике активно проводил в жизнь доктрину «активного неприсоединения», предполагавшую диверсификацию политических и экономических партнерств и лидерство среди стран глобального Юга. Осужденный в рамках крупнейшего в бразильской истории антикоррупционного расследования «Лаважату» и проведший более года под стражей, Лула добился аннулирования приговора в 2021 г. и вернулся на пост главы государства в 2022 г., победив на выбор своего оппонента Жаира Болсонару с отрывом менее двух процентных пунктов. В идеологическом отношении Лула принадлежит к числу сторонников модели, где государство служит главным драйвером социально-экономического развития, прогрессивной налоговой системы, реиндустриализации и многосторонней дипломатии с опорой на МЕРКОСУР, БРИКС и южноамериканскую интеграцию.

Флавиу Болсонару олицетворяет уже новые тенденции бразильской политической жизни, в которой принадлежность к политической семье и, шире, клану Болсонару превращается в самостоятельный электоральный ресурс. Политический опыт Флавиу заметно уступает Луле. Старший сын экс-президента Жаира Болсонару четыре срока подряд был депутатом законодательного собрания штата Рио-де-Жанейро, занимаясь вопросами общественной безопасности. Не обошли стороной карьеру Флавиу Болсонару и обвинения в коррупции, в частности, расследование о предполагаемой схеме изъятия части зарплат сотрудников аппарата Флавиу в бытность его работы в законодательном собрании. В идейном отношении Флавиу в значительной мере защищает программные установки своего отца, в частности, экономический либерализм, широкую приватизацию и сокращение государственного аппарата, более жесткую политику в отношении организованной преступности. В то же время эксперты отмечают, что Флавиу Болсонару представляется наименее радикальным представителем семейного клана и более договороспособным политиком, нежели его отец.

Актуальные социологические данные накануне бразильских выборов фиксируют предельно малый разрыв между уровнями поддержки Лулы и Флавиу. Так, согласно опросу крупнейшего социологического института страны Datafolha, проведенному в начале сентября 2026 г., в первом туре действующий глава государства набирает 38% против 33% у Болсонару, тогда как во втором туре соотношение между двумя кандидатами составляет уже 46% против 44%, фактически находясь в пределах статистической погрешности. Другой опрос, проведенный изданием Poder360 в то же время, показал аналогичные цифры в первом туре, но уже обратный результат во втором: 45% у Флавиу и 44% у Лулы. Наконец, социологический институт Veritá представил данные о фактической ничье кандидатов в первом туре и потенциальной победе Флавиу с 48% против 43% у Лулы. Стоит отметить, что остальные претенденты на пост президента, в частности, психолог и автор книг по саморазвитию Аугусто Кури от партии «Аванти», губернатор штата Гояс Роналду Кайаду, лидер «Движения за свободу Бразилии» Ренан Сантус и губернатор штата Минас-Жерайс Ромеу Зема, значительно отстают и, по всей видимости, будут представлять интерес как источники переговорного ресурса перед решающим вторым туром президентских выборов.

Принципиальная особенность нынешнего электорального цикла состоит в том, что наряду с традиционными сугубо внутренними факторами резко возросло значение и присутствие в публичном поле внешнеполитических переменных. Если в 2018 и 2022 гг. международный контекст оставался скорее фоновым обстоятельством бразильских выборов, то в 2026 г. он превратился в самостоятельный и один из ключевых факторов всей президентской кампании. Практически каждая значимая и волнующая бразильцев проблема имеет сегодня внешнее измерение, а способы ее решения, предлагаемые кандидатами, различаются представлением о том, какой ценой проблема может быть решена.

Коррупционный скандал вокруг банка Master

Самый медийный и в то же время наименее предсказуемый сюжет предвыборной кампании в Бразилии — коррупционный скандал вокруг банка Master. Расследование, начатое в 2024 г. по инициативе Федеральной прокуратуры, вылилось 18 ноября 2025 г. в операцию Compliance Zero и арест владельца Даниэла Воркару, а сам банк был ликвидирован Центральным банком. К маю 2026 г. операция прошла семь фаз, а круг фигурантов охватил представителей всех трех ветвей власти. Дальнейший ход расследования привел к серьезным репутационным потерям как в лагере Болсонару, так и среди сторонников Лулы. Так, в мае была обнародована аудиозапись, из которой следовало, что Флавиу просил у Д. Воркару деньги на съемку художественного фильма о своем отце. Основной причиной негативной реакции общества при этом стала не сама просьба, а отрицание этого факта со стороны Флавиу, который длительное время отвергал любые контакты с банкиром. В июне в отставку пришлось уйти уже сенатору и близкому соратнику Лулы Жакесу Вагнеру после публикации информации о том, что опальный банкир оплачивал квартиру и билеты на спортивные и музыкальные мероприятия для родственников сенатора в рамках схемы сокрытия незаконных комиссий.

Кульминацией продолжающегося расследования стало снятие грифа секретности судьей Верховного суда Андре Мендонсой с материалов Федеральной полиции, содержащих переписку Д. Воркару с другим судьей Верховного суда Алешандри ди Мораесом. В сообщениях банкир обращался к судье за информацией о ходе следственных действий и обсуждал возможность выезда из страны. В тот же день девять сенаторов, включая самого Флавиу, потребовали отстранения А. Мораеса, уже к 3 сентября число поданных запросов об импичменте со стороны сенаторов достигло 55. Ведущие газеты страны опубликовали редакционные статьи с призывом к уходу судьи. Значение данного расследования еще только предстоит оценить в полной мере, поскольку судья Алешандри ди Мораес — одна из ключевых фигур бразильской политики. Именно он был докладчиком по делу о попытке госпереворота Жаира Болсонару и давно считается главным объектом критики сторонников экс-президента.

Этот скандал во многом ослабляет тезис Партии трудящихся о необходимости защиты демократии от сторонников неудачного переворота Ж. Болсонару, одновременно усиливая нарратив оппозиционных Луле сил о политизированном характере правосудия в Бразилии. Осужденный в сентябре 2025 г. бывший президент был взят под стражу после повреждения электронного браслета, а весной 2026 г. переведен на домашний арест по состоянию здоровья. Болсонару-старший также не может быть избран до 2030 г., а его сын Эдуарду в июне 2026 г. был осужден Верховным судом на 4 года и 2 месяца по обвинению в лоббировании в США санкций против бразильских должностных лиц. На этом фоне Флавиу прямо заявил, что в случае победы будет добиваться принятия амнистии уже в переходный период, до официального вступления в должность.

Из характера этого сюжета вытекает его главное свойство в контексте предстоящих выборов. Ущерб от расследования «распределен» между обоими лагерями, так как под удар попали лидер правительственной фракции в Сенате, кандидат от Либеральной партии, руководители крупнейших центристских партий и даже высшая судебная инстанция. Скандал, следовательно, не создает преимущества ни для одной из сторон, а лишь усиливает общее недоверие общества к политическому классу и повышает волатильность рейтингов ведущих политиков и партий.

Реальная конкуренция программ разворачивается на других направлениях, где кандидаты предлагают действительно различные решения и где каждое из них упирается во внешний контекст. Речь идет, прежде всего, об общественной безопасности.

Дмитрий Елесеенко:
Трансформация наркорынка Латинской Америки: война Трампа с картелями

Общественная безопасность в Бразилии и ее международное измерение

Впервые за несколько последних электоральных циклов ключевой проблемой страны бразильские избиратели называют насилие и неразрывно связанную с ним организованную преступность. По данным исследовательского института Quaest, проблема общественной безопасности была названа основной сразу 33% избирателей, более чем вдвое превысив показатели проблем в области экономики (15%), здравоохранения (14%) или коррупции (14%). Несмотря на общее снижение показателей убийств в стране, которое в 2025 г. составило чуть более 40 тыс. (на 8,2% ниже, чем в 2024 г.), по данным Ежегодного вестника общественной безопасности, наибольшую обеспокоенность бразильцев вызывают вооруженные грабежи, кражи телефонов, насилие в отношении женщин. Лула да Силва и Флавиу уделяют значительное внимание этой проблеме, предлагая противоположные стратегии.

Важно отметить, согласно Конституции страны, обеспечение общественной безопасности Бразилии не относится к исключительной компетенции федерального правительства, а распределено между центром и штатами, именно последние отвечают за поддержание общественного порядка и расследование большинства преступлений. Основная идея предвыборной кампании Лулы — изменение данной системы в пользу ее большей централизации путем создания Министерства общественной безопасности. Для этого требуется конституционная поправка, уже внесенная правительством и находящаяся на рассмотрении в Сенате, где большинство кресел принадлежит политическим оппонентам Партии трудящихся. Другой мерой служит программа «Бразилия против организованной преступности», предложенная Федеральным правительством в мае 2026 г. и направленная на борьбу с незаконными доходами крупнейших преступных группировок страны. В основе подхода Лулы лежит идея формирования более жесткой силовой вертикали по борьбе с организованной преступностью и лишения ее финансовой базы, для чего потребуется активная поддержка со стороны парламента. Как показывает практика, это может стать серьезным препятствием на пути реализации амбициозных инициатив. Кроме того, описываемые меры подразумевают постепенное выстраивание новой, более централизованной системы по борьбе с организованной преступностью, последствия которой будут заметны далеко не сразу для среднестатистического избирателя, опасающегося выходить на улицу в темное время суток.

Подход главного оппонента Лулы носит принципиально иной характер. Флавиу предлагает программу немедленного и демонстративного ужесточения борьбы с преступниками. Раздел его предвыборной программы под амбициозным названием «Бразилия без страха» предусматривает снижение возраста уголовной ответственности до 14 лет за тяжкие преступления, признание преступных группировок «нарко-террористическими» организациями, строительство новых тюрем вместимостью до 500 тыс. человек, химическую кастрацию осужденных за сексуальные преступления, массовое внедрение систем распознавания лиц, увеличение наказания за кражу мобильных телефонов. Предлагаемые Флавиу меры во многом перекликаются с практикой борьбы с преступностью в Сальвадоре при президенте Найибе Букеле, которому за несколько лет удалось снизить показатели преступности и насилия в небольшом центральноамериканском государстве до исторических минимумов. Обещания построить новые места заключения с повышенной вместимостью явно вдохновлены примером сальвадорской тюрьмы строгого режима CECOT, ставшей визитной карточкой «модели Букеле» и пользующейся большой популярностью среди политиков правого толка в Латинской Америке. Фактически в программе Флавиу речь идет о заимствовании и адаптации к бразильским реалиям сальвадорского опыта борьбы с преступностью, отличающегося максимальной жесткостью и, как отмечают эксперты, систематическим нарушением прав человека.

Стремление Болсонару побороть организованную преступность в Бразилии имеет ярко выраженное международное измерение в свете активизации борьбы администрации Д. Трампа против «нарко-терроризма» в Западном полушарии. Белый дом официально уведомил Конгресс о том, что находится в состоянии «вооруженного конфликта» с латиноамериканскими картелями. Эта кампания, развернувшаяся с осени 2025 г., к концу августа 2026 г. насчитывала около 68 ударов по судам в Карибском бассейне и восточной части Тихого океана. Правовым основанием таких шагов служит перенос на криминальные структуры набора инструментов, разработанного для борьбы с международным терроризмом, а сама кампания уже перестала быть исключительно морской, так как о согласии допустить американские силы к операциям на своей территории заявили Эквадор, Колумбия и Гондурас. В мае 2026 г. Государственный департамент США присвоил двум крупнейшим бразильским преступным группировкам, «Первой столичной команде» (PCC) и «Красной команде» (CV), статус иностранных террористических организаций после встречи Флавиу Болсонару с американским президентом в Овальном кабинете. Ранее администрация Лулы отклонила аналогичный американский запрос, мотивировав свое решение тем, что квалификация криминальных структур как террористических создает основания для интервенции со стороны США. Сам президент охарактеризовал американский шаг как прямое вмешательство в выборы в пользу конкурента и заявил, что не позволит обращаться с бразильскими властями «как с мальчишками» и «как если бы мы были банановой республикой».

Этот пример показывает, как проблема общественной безопасности в Бразилии, будучи внутренней по своей природе, вызванной урбанизацией, социальным неравенством и многочисленными несовершенствами бразильской пенитенциарной системы, перестала быть таковой. Перевод бразильских группировок в категорию иностранных террористических организаций превратил ключевой вопрос бразильской внутренней политики в предмет международного права и, как следствие, в инструмент внешнего давления на Бразилиа.

Само давление осуществляется на нескольких уровнях. Во-первых, создан постоянно действующий правовой предлог для односторонних действий. Если преступная группировка признана террористической организацией, а Вашингтон официально считает себя находящимся в состоянии вооруженного конфликта с такими структурами, то формальное препятствие для операций на бразильской территории исчезает, и прецеденты Эквадора, Колумбии, Гондураса и в особенности Венесуэлы демонстрируют переход от морских ударов к наземным операциям. Во-вторых, налицо экономическое измерение. Любой бразильский бизнес в Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро, расположенный в районах, где особенно активно действует организованная преступность, попадает в зону риска по американскому законодательству о материальной поддержке терроризма. В-третьих, Лула столкнулся с дилеммой: с одной стороны, согласие на сотрудничество в предложенном формате означает уступку юрисдикции над собственной территорией, но с другой — отказ позволяет оппозиции представить правительство как силу, отвергающую помощь в решении проблемы, которую сами избиратели считают проблемой номер один в Бразилии.

Иван Кряжев:
Сальвадорский опыт борьбы с преступностью и перспективы экспорта «модели Букеле»

Экономика и тарифное давление

Следующий важный сюжет связан с макроэкономической ситуацией в стране. На первый взгляд, она представляется положительной: безработица находится на историческом минимуме, инфляция удерживается в пределах пяти процентов против двузначных значений в 2022 г., а ВВП Бразилии во втором квартале 2026 г. вырос на 0,5% к предыдущему кварталу и на 2,0% в годовом выражении. Вместе с тем темпы роста замедлились более чем вдвое относительно первого квартала, а сам рост обеспечен наименее чувствительными к экономическому циклу секторами, в частности, агропромышленным комплексом и добывающей промышленностью. Причиной тому служит жесткая денежно-кредитная политика, в рамках которой ключевая ставка находится на уровне 14% годовых. Следствием стала рекордная закредитованность домохозяйств, достигшая 82% в июле 2026 г., тогда как государственный долг Бразилии вырос с 71,7% ВВП в декабре 2022 г. до 81,1% в мае 2026 г. Как отмечают СМИ, в стране заметно ухудшились субъективные ощущения уровня жизни среди граждан. Во многом с этой проблемой связано повышенное внимание администрации Лулы к темам, ранее считавшимся менее значимыми в экономической жизни страны, например, более строгому регулированию онлайн-ставок и азартных игр. По данным СМИ, только за 2025 г. бразильцы потратили на них 62 млрд реалов, что эквивалентно 12 млрд долл. Другим значимым сюжетом во внутренней политике Лулы в последние годы стало принятие конституционной поправки об отмене шестидневной рабочей недели.

В свою очередь, экономический блок программы Лулы построен на модели государства как основного двигателя развития Бразилии. Предлагается продолжить развивать ряд амбициозных программ, как, например, «Новая промышленная политика Бразилии», расширение механизма госзакупок для поддержки национального производства, отказ от приватизации. Важнейшее место занимает социальная политика, в рамках которой предусмотрено полное освобождение от подоходного налога людей с доходами до пяти тыс. реалов с компенсацией через налогообложение сверхбогатых, эксклюзивных фондов и офшоров, расширение программы «Народная аптека» на диагностику хронических заболеваний, индексация минимальной зарплаты выше инфляции. Ключевой уязвимостью данного документа представляется отсутствие четкого ответа на вопрос о росте государственной задолженности, поскольку программа Лулы обещает удержание бюджета и одновременно заметное расширение инвестиций, кредитования и социальных программ. Несложно догадаться, что Флавиу Болсонару выдвигает противоположный набор инструментов экономической политики, а именно снижение налогов, пересмотр налоговой реформы ради «исправления искажений», возобновление национальной программы приватизации, сокращение не менее десяти министерств, расширение применения искусственного интеллекта в государственных сервисах, а также постепенную торговую либерализацию и вступление в ОЭСР.

Как и в случае с проблемой безопасности, экономика также имеет явную внешнюю проекцию в бразильском контексте и связана в первую очередь с торгово-экономическими отношениями с США. Еще в 2025 г. администрация Д. Трампа довела совокупный тариф на товары бразильского экспорта до 50%, обосновав это судебным преследованием Жаира Болсонару, а также претензиями к регулированию социальных сетей и обсуждением властями страны альтернатив долларовым расчетам в рамках БРИКС. Внутриполитический эффект, однако, оказался обратным замыслу, так как тарифы в значительной мере консолидировали поддержку Лулы. Новый виток торговой эскалации после частичной нормализации весной начался в июне, когда Вашингтон объявил дополнительные 25% на товары из Бразилии вдобавок к 12,5% более широкой тарифной меры. В итоге за первое полугодие 2026 г. бразильский экспорт в США составил 17,4 млрд долларов, что на 13% меньше, чем годом ранее; доля США в бразильском экспорте опустилась до 9,4%, минимального значения с 1997 г. Как показывает анализ бразильского экономиста Жозе Луиса Орейру, наложение американских ставок затронуло преимущественно товары бразильского экспорта с высокой добавленной стоимостью, но не ключевые сырьевые позиции (кофе, говядина, апельсиновый сок, нефть и авиационные компоненты). Американский тариф, таким образом, работает скорее как избирательный инструмент, бьющий по бразильской обрабатывающей промышленности, реиндустриализацию которой обещает программа Лулы. В этом смысле внешнее давление и внутренняя экономическая повестка действующего правительства находятся в прямом противоречии: программа «Новой промышленной политики Бразилии» предполагает наращивание промышленного экспорта в условиях, когда крупнейший платежеспособный рынок для этого экспорта закрывается пошлинами.

Для двух кандидатов из этого следуют выводы разной степени убедительности. Позиция Лулы последовательна, но упирается в ограничение: продолжение действующего курса может означать сохранение пошлин на неопределенный срок, а дальнейшая переориентация товаров на Китай представляется затруднительной в силу слабой заинтересованности Пекина в промышленных товарах из Бразилии. В свою очередь, позиция Флавиу Болсонару по вопросу тарифных ограничений США проста: в случае его победы на выборах проблема исчезнет сама по себе, поскольку к власти в Бразилиа придут дружественные Вашингтону силы. Логика, согласно которой смена правительства сама по себе устранит мотив американского давления, плохо согласуется с природой принятых в Вашингтоне ограничительных мер. Заявление министра финансов США Скотта Бессента о необходимости сохранить объем тарифных поступлений неизменным указывает, что после решения Верховного суда тарифная политика приобрела самостоятельное измерение, менее зависящее от состава правительств стран-партнеров. Тем самым оппозиция ставит экономическое благополучие страны в зависимость от отношений с одним внешним партнером, не располагая при этом гарантией, что смена власти автоматически повлечет отмену введенных мер.

Критические минералы и редкоземельные металлы

Другой тесно связанный с экономикой сюжет — минерально-сырьевой вопрос. Бразилия занимает второе место в мире по запасам критических минералов и редкоземельных элементов, обладая при этом значительными месторождениями никеля, кобальта, ниобия и меди, в последние годы она обеспечивала до 60% американского импорта глинозема. Давление на рынок резко возросло после введения Китаем в апреле 2025 г. экспортных ограничений на семь тяжелых редкоземельных элементов, что вынудило ряд американских и европейских автопроизводителей сокращать выпуск продукции. В течение последних лет США добиваются гарантированного доступа к бразильскому сырью, в то же время как власти южноамериканской страны — локализации переработки со стороны американских добывающих компаний. Практическим выражением этой линии можно назвать недавно одобренный законопроект, продвигаемый через Сенат и предусматривающий создание федеральной политики в области критических минералов, определение инвестиционных приоритетов, национальный совет по мониторингу иностранного влияния в отрасли и обязательную передачу технологий, включая перерабатывающие мощности. По признанию экономического советника посольства США в Бразилии Мэттью Лоу, сделанному на крупнейшей горнодобывающей выставке региона, страна много лет назад была приглашена в созданное по инициативе Белого дома Партнерство по обеспечению безопасности минеральных ресурсов (Minerals Security Partnership), но не ответила, а направленный в феврале 2026 г. проект рамочного соглашения также остался без ответа бразильской стороны. При этом Бразилиа стремится диверсифицировать партнерства в сфере добычи полезных ископаемых: в феврале 2026 г. в Нью-Дели подписано соглашение с Индией о сотрудничестве в области добычи и переработки критических минералов и редкоземельных металлов при заявленной цели довести двусторонний товарооборот до 20 млрд долл. к 2030 г.

Не отказываясь от сотрудничества с США открыто, Бразилия при администрации Лулы, которая продолжит данную политику в случае переизбрания, избегает связывающих обязательств, стремится поддерживать конкуренцию между партнерами и выигрывает время для создания собственной перерабатывающей базы. Удивительным образом, несмотря на все различия между программами и риторикой двух кандидатов, их позиции по вопросу минеральных ресурсов во многом совпадают. Флавиу Болсонару считает редкоземельные элементы стратегическими активами и ставит целью превращение Бразилии из экспортера сырой руды в производителя товаров более высокого передела, то есть формулирует ровно ту же задачу, что и программа Лулы. Более того, он предлагает связать добычу критических минералов с производством полупроводников, аккумуляторов, ветровых турбин, электромобилей и оборудования для центров обработки данных, а также создать специальные экономические зоны. В международной части заявлены двусторонние соглашения с США и Европейским союзом, включающие долгосрочные обязательства по закупкам и передачу технологий переработки редкоземельных металлов, при готовности выстраивать партнерства «со всеми странами, которые хотят сотрудничества с Бразилией». Роль государства, в свою очередь, определена формулой: «Государство будет действовать как регулятор и координатор, а не как предприниматель».

Таким образом, в данном вопросе, значение которого для Бразилии безусловно будет только расти, расхождение между кандидатами проходит скорее по линии инструментов ее достижения. Оба рассматривают критические минералы как стратегический актив и стремятся превратить Бразилию из поставщика необработанного сырья в страну, способную получать большую часть добавленной стоимости внутри собственной экономики. Различие заключается в том, как именно они собираются этого добиться: Лула делает ставку на обязательную локализацию, государственное участие и сохранение максимальной свободы маневра между внешними партнерами, тогда как Флавиу предлагает привлечь капитал через дерегулирование, ускорение процедур и более тесные двусторонние соглашения.

Иван Тимофеев:
Что противопоставить силе? Три модели

От отдельных сюжетов к общей модели поведения

Рассмотренные выше сюжеты, на первый взгляд, относятся к разным сферам государственной политики. Однако при последовательном сопоставлении обнаруживается, что все три упираются в один и тот же вопрос: на каких условиях Бразилия будет выстраивать отношения с Соединенными Штатами и какую цену она готова заплатить за сохранение самостоятельности в принятии решений. Основные расхождения кандидатов проходит не там, где его обычно ищут. Ни один из них не предлагает ни полного разрыва с Западом, ни отказа от отношений с Китаем, оба признают необходимость внутренней переработки сырья, оба обещают жесткую борьбу с преступностью, каждый заинтересован в снятии тарифов. Различия носят не идеологический, а инструментальный характер — в области методов достижения результата: через обязательство, зафиксированное в национальном законодательстве, или за счет договоренности с внешним партнером, чья добрая воля становится условием исполнения сделки. За отдельными отраслевыми решениями стоят две разные модели международного позиционирования страны, которые и определяют, как эти решения будут исполняться на практике.

Две модели международного позиционирования

Лула предлагает продолжение уже сложившейся линии на сохранение и укрепление суверенитета путем «активного неприсоединения». Ее основа — максимально широкая диверсификация партнерств при отказе от эксклюзивной ориентации на какой-либо один центр силы. В этом контексте БРИКС и «Группа двадцати» рассматриваются как ключевые площадки для расширения международного веса Бразилии, МЕРКОСУР и более широкая южноамериканская интеграция — как инструменты укрепления регионального лидерства, а реформа Совета Безопасности ООН и ВТО — как часть более долгосрочной борьбы за изменение правил международной системы. К этому же примыкает модернизация вооруженных сил, укрепление контроля над границами и защита критических минеральных ресурсов. Иными словами, для Лулы внешняя политика представляет собой не столько выбор между Вашингтоном и Пекином, сколько способ не позволить Бразилии оказаться перед необходимостью такого выбора.

В программе Флавиу Болсонару предполагается прежде всего отказ от идеологического сближения с Китаем, Россией и Ираном, которое он связывает с нынешним правительством, и восстановление более тесных отношений с традиционными партнерами в лице США, Израиля и Аргентины. При этом внешнеполитический курс должен стать более прагматичным и ориентированным на коммерческий результат. Бразилия должна сохранить возможность тесно взаимодействовать с Китаем и Европейским союзом там, где это отвечает ее экономическим интересам, но при этом существенно сократить политическую дистанцию от Вашингтона, стремиться к вступлению в ОЭСР и делать ставку на постепенную либерализацию торговли.

На практике граница между этими двумя моделями проходит по способности Бразилии сохранять свободу маневра в динамично меняющемся мире. Внешнеполитическая линия Лулы предполагает более высокую политическую цену за отношения с США, особенно в условиях продолжающегося тарифного и санкционного давления, но одновременно позволяет использовать конкуренцию между центрами силы в интересах самой Бразилии. Линия Флавиу потенциально дает более быстрый доступ к американским технологиям, инвестициям и соглашениям в стратегических секторах, однако повышает риск того, что Бразилиа окажется в ситуации, когда ключевые решения по критическому сырью, безопасности и торговле будут приниматься с учетом не только собственных приоритетов, но и ожиданий Вашингтона.

Главным структурным ограничителем для обоих курсов остается Китай. Значительная доля бразильской торговли, китайские инвестиции, участие китайских компаний в инфраструктуре и промышленности, а также уже существующие механизмы расчетов в реалах и юанях создают такую степень взаимозависимости, которую невозможно устранить решением одного президента. В данном контексте особенно важен агробизнес, который одновременно служит экономической опорой правого лагеря и одним из главных бенефициаров китайского рынка, а потому объективно заинтересован в сохранении устойчивых связей с Пекином. При победе Флавиу вряд ли стоит ожидать резкого разрыва с Китаем, наиболее вероятен асимметричный прагматизм, иными словами, сближение с США по вопросам безопасности и критических минералов при сохранении торговых связей с Пекином.

Валерий Андрианов:
Не говорим Adiós. Есть ли перспективы у российских нефтегазовых проектов в Латинской Америке?

Региональный и международный контекст выборов в Бразилии

Оценивать бразильские выборы вне регионального контекста было бы неверным шагом, поскольку к осени 2026 г. политическая карта Латинской Америки значительно преобразилась. Правые и правоцентристские правительства сформированы или избраны в Аргентине, Чили, Боливии, Гондурасе, Колумбии, Перу, Коста-Рике, Эквадоре, Сальвадоре, Панаме и Парагвае. Левыми управляются лишь Бразилия, Уругвай и Мексика. Отдельным элементом этой конструкции стала Венесуэла, где в январе 2026 г. в результате американской операции был отстранен от власти Николас Мадуро, что Лула охарактеризовал как пересечение неприемлемой черты и крайне опасный прецедент для всего международного сообщества.

В 2026 г. борьба за влияние в Западном полушарии приобретает особую остроту, и выборы в Бразилии оказываются критически важными. Американская гегемония в Западном полушарии в том виде, в каком ее формулирует нынешняя администрация, предполагающая контроль над цепочками поставок критического сырья, единый режим борьбы с наркоструктурами, вытеснение китайских инвестиций из стратегических секторов и свертывание альтернативных платежных механизмов, арифметически недостижима без Бразилии. Речь идет о стране, на которую приходится около половины населения, территории и валового продукта Южной Америки, обладающей вторыми в мире запасами критических минералов, крупнейшей в регионе промышленной базой и статусом одного из основателей БРИКС и МЕРКОСУР. Пока Бразилия сохраняет автономный курс, континентальная конструкция Вашингтона остается незамкнутой, лишь при лояльном Вашингтону правительстве в Бразилиа она замыкается практически автоматически, а МЕРКОСУР из инструмента относительно самостоятельной региональной политики превращается в более удобную площадку для продвижения соглашений с США.

Таким образом, для Соединенных Штатов бразильские выборы имеют структурное значение. Вашингтону требуеются изменение самой архитектуры отношений в Западном полушарии, гарантированный доступ к критическим минералам, более тесная координация в борьбе с преступностью, ограничение китайского присутствия в стратегических секторах и сдерживание альтернативных платежных механизмов. Ни один из этих элементов не работает в полном объеме без участия Бразилии, что и придает этой кампании значение, несоизмеримое с масштабом отдельно взятой национальной избирательной кампании.

Для Китая ключевой задачей будет сохранение уже созданной экономической инфраструктуры. Пекин заинтересован не столько в том, чтобы Бразилия публично демонстрировала поддержку китайской политике, сколько в сохранении рынков сбыта, инвестиций, транспортных проектов и расчетной инфраструктуры. Поэтому китайская реакция, вероятнее всего, будет строиться на экономической взаимозависимости и взаимодействии с бразильским агробизнесом и региональными элитами. Наиболее уязвимыми для Пекина остаются те направления, которые регулируются государственными решениями: телекоммуникационное оборудование, инфраструктурные концессии, участие в добыче редкоземельных металлов и расширение расчетов в национальных валютах.

Для России риски представляются менее явными, поскольку основу двусторонних отношений составляют прежде всего торговые связи, в том числе поставки российских минеральных удобрений, от которых зависит бразильский агросектор и которые сложно заместить без роста издержек для влиятельного в обоих лагерях аграрного лобби. Но стратегическое значение Бразилиа для Москвы связано не только с торговлей. Сохранение активного участника БРИКС и крупной державы, выступающей за многополярность и принцип невмешательства, немаловажно для российской внешней политики. Поэтому потенциальный ущерб от резкого сближения Бразилиа с Вашингтоном носит прежде всего институциональный характер, поскольку речь об ослаблении той международной среды, в которой действует российская дипломатия.

***

Выборы 2026 г. определят для Бразилии степень автономии, с которой страна войдет в следующий электоральный цикл. Победа Лулы означает продолжение курса на диверсификацию партнерств, активную роль в БРИКС и региональную интеграцию, но при неблагоприятном составе Конгресса этот курс будет реализовываться с более слабым внутренним ресурсом. Победа Флавиу Болсонару, напротив, открывает путь к быстрому сближению с Вашингтоном и перестройке континентального баланса, но не устраняет структурную зависимость Бразилии от Китая и не дает гарантии отмены американских пошлин. Бразилия в любом случае будет вынуждена одновременно работать с США, Китаем, Европой, Россией и государствами глобального Юга. Главный вопрос: сохранит ли Бразилиа возможность самостоятельно выбирать, на каких условиях и в каком формате строить эти отношения, или давление внешних игроков и внутренняя поляризация постепенно сократят пространство для такого выбора.

Не следует забывать, что решать этот вопрос будут 158 млн избирателей, для трети которых определяющим мотивом голосования остается страх перед уличным насилием, а для значительной части — стоимость продуктовой корзины и обслуживания кредита. Геополитические последствия бразильских выборов будут значительными, но произведены они окажутся решениями, принятыми на основе внутренних факторов. В этом смысле результат президентских выборов важен как для будущего Лулы или Болсонару, так и для всей архитектуры сил в Латинской Америке.