Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Евгения Обичкина

Д.и.н., профессор, каф. международных отношений и внешней политики России МГИМО МИД России, эксперт РСМД

Воскресенье 11 января 2015 г. вошло в историю Франции как день беспрецедентной гражданской мобилизации. Только в Париже полтора миллиона, а по всей Франции – около четырех миллионов человек собрались на марш в защиту республиканских ценностей, в защиту общества, в котором главная цель государства – уважение гражданских прав и свобод. Среди них одна из основных – свобода слова, в том числе право свободной критики, не признающей авторитетов, будь то авторитет власти, денег или религии.

Воскресенье 11 января 2015 г. вошло в историю Франции как день беспрецедентной гражданской мобилизации. Только в Париже полтора миллиона, а по всей Франции – около четырех миллионов человек собрались на марш в защиту республиканских ценностей, в защиту общества, в котором главная цель государства – уважение гражданских прав и свобод. Среди них одна из основных – свобода слова, в том числе право свободной критики, не признающей авторитетов, будь то авторитет власти, денег или религии. Если обратиться к истории, то можно привести, пожалуй, лишь один пример массовой демонстрации, объединившей более миллиона французов по всей стране и схожей не только по масштабу, но и по значению для дальнейшего развития республики. Это манифестация 12 февраля 1934 г. в защиту демократической республики и под лозунгом «Фашизм не пройдет!», прошедшая через несколько дней после провала ультраправого переворота.

При всем различии обстоятельств и поводов для двух демонстраций суть событий одна – готовность и способность французских граждан в переломный момент истории страны объединиться в защиту достижений современного светского демократического государства.

Цели террористов: борьба с либеральными демократиями изнутри

Главный вопрос: с какой политикой готово согласиться общество, когда речь идет о границах гражданских свобод, о содержании и практике применения антитеррористических законов?

Дерзкое убийство сотрудников юмористического журнала «Шарли Эбдо» братьями Куаши, вернувшимися из Сирии, стало наиболее знаковым в серии недавних террористических актов приверженцев «Исламского государства» (ИГ) – исламских радикалов, стремящихся запугать французское общество и вынудить Францию отказаться от активной борьбы против политической исламизации в Африке (Мали) и на Среднем Востоке (в борьбе с ИГ). В результате французы в очередной раз были поставлены перед выбором между «порядком» и демократическими ценностями.

Демократия подобна спичке, которой один зажигает свечу, а другой поджигает бикфордов шнур. В борьбе с терроризмом она уязвима в том смысле, что в условиях свободы и толерантности чуждые демократической идее радикальные исламистские секты встречают меньше физических препятствий. Но сила демократии заключается в поддержании общественного согласия следовать демократическим нормам, и тогда общественное неприятие террора подпирает государственную политику противодействия экстремизму. Главный вопрос: с какой политикой готово согласиться общество, когда речь идет о границах гражданских свобод, о содержании и практике применения антитеррористических законов? На сегодня именно этот вопрос ключевой для будущего не только Франции, но и той части либеральной Европы, которая сейчас напрямую сталкивается с террористическим наступлением беспрецедентного масштаба.

agitclub.ru
Манифестация 12 февраля 1934 г. в защиту
демократической республики и под
лозунгом «Фашизм не пройдет!»

Во-первых, ИГ подошло к границам НАТО (Турции). Уже существует так называемый пояс нестабильности – географически достаточно обширная зона, простирающаяся от Ирака и Сирии до Мали и находящаяся под политическим и военным контролем радикального ислама, нацеленного на создание всемирного исламского государства. Во-вторых, тысячи сторонников ИГ, в том числе исполнители терактов в январе 2015 г., – это граждане демократических государств, с которыми ИГ ведет войну. Через них не только мусульманским общинам, но и обществу в целом навязываются чуждые европейцам традиции и модели поведения, в первую очередь, религиозная нетерпимость. Страх должен стать главным цензором французских СМИ, следующих одному из ключевых рецептов французских просветителей ХVIII века: «смех – главное орудие против страха». И именно против этой цензуры выступили миллионы французов, как и «Шарли Эбдо» – с карандашами в руках.

Другая мишень террористов – гражданское согласие, общественный договор, который делает французов равноправными независимо от расовых, этнических, религиозных и каких-либо прочих различий. Разорвать общественный консенсус, разжечь межэтническую и/или религиозную ненависть – путь к внутреннему ослаблению европейских демократий. На это были направлены несколько волн антисемитских акций, совершенных исламскими радикалами начиная с 2001 г. и вплоть до захвата кошерного магазина в Париже в январе 2015 г.

Идея следовать американскому опыту имеет во Франции не только сторонников, но и противников, опасающихся нарушения личных свобод граждан.

Важно также то, что подобные акции, обостряя чувство незащищенности, умножают политический капитал ультраправых, выступающих за решительные действия для защиты личной безопасности, в ущерб республиканским свободам. Общественный климат, созданный в канун президентских выборов 2002 г. антисемитскими актами выходцев из мусульманской диаспоры (хотя тогда их принадлежность старательно замалчивалась и властями, и СМИ), открыл дорогу во второй тур лидеру ультраправого Национального фронта Ж.-М. Ле Пену. Сегодня его дочь и преемница Марин Ле Пен – серьезный конкурент ведущих политических сил Франции.

Серия терактов 7 января 2015 г. показала: террористическая угроза для Франции превратилась из потенциальной в действительно главную угрозу национальной безопасности. Беспрецедентная солидарность, проявленная европейскими и мировыми лидерами, приехавшими в Париж для участия в шествии 11 января, подчеркивает осознание универсального характера этой угрозы. Важно, насколько эффективными и адекватными вызовам будут меры противодействия. В несколько приемов – в первые годы Пятой республики (тогда за пять лет спецслужбы смогли обезвредить ОАS [1]), затем в начале 1980-х годов, в период резкой активизации международных террористических сетей, и вплоть до последнего времени – французским спецслужбам удалось накопить опыт успешной борьбы с террористическим подпольем.

Перспективы и инструменты борьбы с терроризмом

AFP
Протесты против обложки последнего
выпуска Charlie Hebdo

Идея следовать американскому опыту (после событий 11 сентября в США был принят Patriot Act, стирающий границу между методами судебного следствия и приемами слежки спецслужб) имеет во Франции не только сторонников, но и противников, опасающихся нарушения личных свобод граждан. Дело Э. Сноудена укрепило эти опасения. В то же время 13 ноября 2014 г. во Франции был принят закон, усиливающий меры по борьбе с терроризмом, и сегодня речь идет о том, чтобы как можно более решительно и полно использовать предоставленные им полномочия, оставаясь в рамках закона. Атака на «Шарли Эбдо» должна способствовать не только общественной мобилизации, но и мобилизации ресурсов государства.

Надо отметить, что в деле раннего выявления опасных радикалов французские правоохранительные органы вполне преуспели: и братья Куаши, и Кулибали, и Немуш (исполнитель теракта в Еврейском музее Брюсселя) были известны полиции, но не были обезврежены. Между тем ноябрьский закон против терроризма запрещает французским гражданам отправляться за границу для участия в военных или террористических действиях. Уголовно наказуемым признано распространение средств, пригодных для изготовления взрывных устройств; административным органам разрешено блокировать доступ к сайтам, подстрекающим к терроризму, и облегчать поиск данных, которые хранятся в «облаке» и в социальных сетях; ужесточено наказание за подготовку или осуществление одиночного теракта.

Можно ожидать, что события января 2015 г. станут толчком к серии мер, качественно увеличивающих любого рода ресурсы (материальные, логистические, людские) для эффективной реализации этого закона, поскольку отныне в обществе террористическая угроза со стороны радикального исламизма осознается в качестве первостепенной.

Уроки январских событий

На европейском уровне следует ожидать, что Франция, Германия и другие мультикультурные страны с сильными мусульманскими диаспорами в ближайшее время усилят единую европейскую политику по борьбе с нелегальной иммиграцией и по принудительной интеграции иммигрантов в европейское общество.

Во внутреннем плане демократическая мобилизация подчеркнула, что приверженность республиканским ценностям выше политических разногласий между ведущими соперничающими партиями. Президент-социалист Ф. Олланд получил в этом поддержку Н. Саркози – лидера «Союза за народное движение» (СНД), крупнейшей партии оппозиции. На заседании Национального собрания в память о жертвах терактов (13 января 2015 г.) речи премьер-министра М. Вальса, предложившего «чрезвычайные меры» и подчеркнувшего светский характер республики, стоя аплодировали депутаты всех фракций – случай исключительный в парламентской практике.

Аплодировали не просто главе правительства, хотя подобная овация и была бы оправданным повторением той, что устроили граждане Лиона муниципальной полиции во время марша 11 января. Единодушное одобрение Национального собрания получило содержание речи. М. Вальс озвучил несколько принципиальных идей, которыми намерена руководствоваться Франция, чтобы, с одной стороны, эффективно бороться с терроризмом, а с другой – избежать «столкновения цивилизаций» во внутригражданском и глобальном плане. Именно в этом состоит главный вызов французскому государству, так же как и европейскому мультикультурному обществу.

Эти идеи сводятся к трем внятным заявлениям:

  • Франция ведет войну с терроризмом, джихадизмом и радикальным исламизмом, но не воюет с религией: с исламом и мусульманами;
  • главная ставка с этой борьбе – защита светского государства («Единственное, что важно отстаивать – это светскость, светскость и только светскость. Потому что это – сердцевина нашей Республики»);
  • недопустимость общественного раскола по этническому или конфессиональному признаку.
news.yahoo.com
Французские парламентарии почтили
память погибших в теракте 7 января.

В связи с серией терактов, мишенью которых были евреи и самым громким из которых был захват кошерного супермаркета у Венсенских ворот в Париже, премьер-министр Израиля Б. Нетаньяху предложил евреям Франции искать убежище в Израиле, чем вызвал неудовольствие французских властей. Антисемитизм во Франции стал в этой связи одной из центральных тем выступления французского премьера. М. Вальс заметил: «Существует антисемитизм, который называют историческим, идущим из глубины веков. Но есть еще и новый антисемитизм, в Интернете или уличный, рожденный в наших кварталах, порождение бедности <…> Тот, кто во Франции ополчается на евреев, ополчается на Францию». Вместе с тем М. Вальс предостерег от огульных нападок на французских мусульман: «Один из лучших моих друзей (он мусульманин) сказал мне: "Мне стыдно, что я мусульманин". Я не хочу, чтобы евреи в нашей Республике испытывали чувство страха, а мусульмане – чувство стыда». В речи премьер-министра прозвучало категорическое неприятие любых выступлений в духе ксенофобии, расизма и антисемитизма: «Необходимо, чтобы правосудие было неумолимо по отношению к этим проповедникам ненависти» [2]. Ф. Олланд в те же дни назвал мусульман «первыми жертвами фанатизма и нетерпимости».

На европейском уровне следует ожидать, что Франция, Германия и другие мультикультурные страны с сильными мусульманскими диаспорами (прежде всего, Великобритания, Бельгия, Нидерланды) в ближайшее время усилят единую европейскую политику по борьбе с нелегальной иммиграцией и по принудительной интеграции иммигрантов в европейское общество. Кроме того, качественно усилится совместная деятельность правоохранительных органов по предупреждению террористических актов и выявлению сетей в рамках единой европейской юстиции и по линии Интерпола. Об этом свидетельствует, в частности, проведенная 15 января 2015 г. в нескольких городах Бельгии крупномасштабная полицейская операция по обезвреживанию подпольной сети террористов, вернувшихся из Сирии и готовивших серию терактов. Устанавливается возможность связи этих террористических групп с Амеди Кулибали – исполнителем теракта у Венсенских ворот в Париже. Известно, что оружие для нападения было им куплено в Брюсселе.

В отсутствие радикальной смены курса как со стороны России, так и со стороны Запада потребность в сотрудничестве для противодействия исламистскому терроризму может стимулировать преодоление или смягчение нынешнего кризиса между Россией и западными демократиями: в этой связи им будет невыгодно чрезмерное ослабление России.

На глобальном уровне и касательно России: в области безопасности Франция сосредоточится на усилении международной коалиции, борющейся с ИГ на Среднем и Ближнем Востоке и в Африке. Поэтому для нее будут особенно важны военно-политическая солидарность с США и консолидация НАТО. В то же время несколько последних внешнеполитических жестов Ф. Олланда (в частности, его высказывания по поводу антироссийских санкций) позволяют предположить, что он относится к тем западным лидерам, которые понимают опасность обострения отношений Запада с Россией в момент, когда существует глобальная угроза европейским обществам, вышедшим из христианской цивилизации.

В свете этого можно говорить об очередной опасной развилке не только в истории отношений России и Запада, но и в истории Европы или евроатлантического пространства. В России существовало осознание неделимости безопасности региона, озвученное в предложении 2010 г. о заключении нового Договора о европейской безопасности. Между тем борьба с ИГ для России предстает скорее как «внешняя» проблема, в то время как в фокусе ее внимания находятся события на юго-востоке Украины. Они же служат главным предметом расхождения с НАТО и ЕС. Отношения России и Запада в привычной уже логике «от кризиса к кризису» увеличивают шансы разрастания исламистской угрозы в действительно неделимой Евразии. Важным побудительным мотивом к преломлению этой логики может стать осознание угрозы радикального политического ислама как действительно общей угрозы. Его победы на одном направлении будут стимулировать его продвижение на другом.


elsemanario.com
Акция поддержки Charlie Hebdo в Берлине

В отсутствие радикальной смены курса как со стороны России, так и со стороны Запада потребность в сотрудничестве для противодействия исламистскому терроризму может стимулировать преодоление или смягчение нынешнего кризиса между Россией и западными демократиями: в этой связи им будет невыгодно чрезмерное ослабление России. Протагонистом этого курса может стать Франция, однако в настоящее время его реализации мешает сравнительное ослабление политического влияния Парижа в ЕС в отсутствие единства по данной проблеме в франко-германской паре.

В то же время России не стоит пренебрегать более скромным, «рутинным» сотрудничеством в рамках Интерпола и в формате двустороннего взаимодействия, подобном Франко-российскому совету по проблемам безопасности, действующему с 2002 г. Оно будет востребовано и может стать позитивным шагом к восстановлению взаимного доверия между двумя странами.

1. OAS (Organisation de l’Armée Secrète) – секретная организация противников политики Шарля де Голля по деколонизации Французского Алжира, которые ставили перед собой цели дестабилизировать режим и физически устранить де Голля.

2. В данном случае речь идет о выступлении популярного французского комика африканского происхождения Мбала Мбала Дьедонне (кандидата в президенты Франции в 2002 г.). С середины 2000-х годов его шоу, первоначально направленное против любых проявлений расизма и ксенофобии, неоднократно попадало под судебные запреты из-за антисемитских выпадов, особенно оскорбительных в день операции по освобождению заложников А. Кулибали в супермаркете кошерных продуктов в Венсенне. Именно антисемитизм объединяет поклонников комика (его ролики в сети собирают миллионы просмотров), среди которых много как иммигрантов из Африки и арабского Востока, так и сторонников Национального фронта. Ж.-М. Ле Пен – один из близких друзей Дьедонне, а снятый им фильм спонсировал Иран.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Каковы, по вашему мнению, цели США в отношении России?
    Сдерживать военно-политическую активность России  
     262 (44.48%)
    Добиться распада и исчезновения России  
     172 (29.20%)
    Создать партнерские отношения с Россией при условии выполнения требований США  
     94 (15.96%)
    Создать союзнические отношения в противовес Китаю на условиях США  
     61 (10.36%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся