Кавказ замирили? Осталось сообщить об этом Кавказу

Существует особый жанр международной политики, когда в торжественной обстановке объявляется мир, который еще не наступил. Камеры, рукопожатия, совместные заявления, яркие фотографии для газет. Через неделю выясняется, что стороны по-разному прочитали один и тот же документ. Через месяц — что ключевые вопросы «вынесены за скобки». Через полгода — что процесс «продолжается».

Закавказье знает этот жанр наизусть. И тем не менее 8 августа 2025 г. Белый дом снова пригласил Алиева и Пашиняна — и снова объявил прорыв.

Давайте разберемся, что произошло на самом деле.

Фото: Ильхам Алиев, Дональд Трамп и Никол Пашинян в Белом доме 8 августа 2025

Источник: Nathan Howard / EP

Армяно-азербайджанский конфликт присутствует в международной повестке не первое десятилетие. На закате СССР он был одним из главных «триггеров» распада единого союзного государства. После 1991 г. соседние республики прошли через три военных противостояния, не считая сотен инцидентов, перестрелок и вооруженных эскалаций. Кто только ни успел отметиться на ниве миротворчества между Баку и Ереваном: и Россия, и США, и Франция, и ЕС, и Иран.

8 августа 2025 г. Белый дом принял Алиева и Пашиняна. Трамп объявил об «официальной церемонии подписания мира». The Guardian поспешила занести Россию с Ираном в список проигравших. Оба закавказских лидера предложили американскому президенту Нобелевскую премию мира. Информационная картинка была безупречной.

Только мирный договор так и не подписан. Стороны продекларировали ряд важных тезисов, но не выработали практических механизмов их реализации. Парафирован согласованный текст договора — документ, который известен как минимум еще с марта 2025 г. Это не финал, это лишь трейлер к фильму, премьера которого постоянно переносится.

Почему? Среди нерешенных вопросов — анклавные территории, делимитация и демаркация государственной границы, разблокировка транспортных коммуникаций, переставших функционировать еще с конца 1980-х гг. К этому добавляется требование Баку об изменении Конституции Армении. А механизм этот не такой уж и быстрый: конституцию меняет референдум, референдум возможен лишь после проведения парламентских выборов, а выборы пройдут только в июне 2026 г. Да и внутри самой Армении нет консенсуса: часть общества расценивает любые уступки как «сдачу земель», пока Пашинян балансирует между Брюсселем, Москвой и Вашингтоном. Так что направление дальнейшего внешнеполитического движения Армении — вопрос открытый.

Пристального внимания заслуживает фигура Алиева-младшего. Случившееся в Вашингтоне стало результатом не дипломатических компромиссов, а итогом сокрушительной военной победы Баку — фактически речь идет не столько о мире, сколько о принуждении к нему. Победитель диктует условия. Когда победитель диктует, а не договаривается — устойчивость любого соглашения становится предметом отдельного исследования.

Особо стоит рассмотреть тезис о так называемом «выдавливании» России. В условиях всеобщего психоза не очень грамотным и корректным будет предавать забвению усилия российской стороны — Россия активно была вовлечена в процесс согласования текста договора. Официальный представитель МИД России публично поприветствовала американское посредничество и предложила содействие в делимитации границы. Согласитесь, не похоже на поведение стороны, которая «потерпела поражение». В конечном итоге победой в известной степени является сам факт начала нормализации в стратегически важном для России регионе, чем то, чьими руками она достигается.

И здесь самое важное. Стоит помнить, что американцы работают с карабахской проблематикой не впервые. В 1990-е гг. советник Государственного департамента США Пол Гобл предложил решение, которое так и вошло в историю как «план Гобла»: Баку получил бы Мегринский коридор к Нахичевани, а Ереван — Лачинский коридор к Карабаху. В 2001 г. президенты Алиев-старший и Кочарян вплотную приблизились к договоренности. Но реакция оппозиции и общественности оказалась столь резкой, что от плана постепенно отошли. Параллельно продолжалась работа Минской группы ОБСЕ — тоже без результата. Теперь же, спустя 30 лет, группу упразднили, что, к слову, было одним из требований Баку к подписанию мирного договора. Нынешний «маршрут Трампа» воспроизводит логику плана Гобла, однако в значительно менее выгодной для Армении конфигурации: коридор есть, а Карабаха больше нет.

И все же главный вопрос не в том, кто выиграл от вашингтонской встречи в информационном пространстве. Главный вопрос в том, будет ли подписан договор — и если да, то выживет ли он за пределами красивой фотографии? История этого конфликта дает исчерпывающий ответ: ни одно соглашение, достигнутое без учета того, что думают и чувствуют люди по обе стороны границы, не становилось прочным. Декларации подписывают президенты. Мир — если он вообще наступает — устанавливается иначе: медленно, без камер, в школьных учебниках следующего поколения.

Пока учебники не переписаны, любой мирный документ — лишь пауза между раундами. Красивая и необходимая, но все же пауза.

Кавказ не первый раз дает повод для осторожного оптимизма. И не первый раз этот оптимизм оказывается преждевременным. Более определенный разговор возможен не раньше второй половины 2026 г. Если, конечно, повестка снова не изменится, не дождавшись даты выборов.