«Нэтто-уёку»: как правый политический активизм в Интернете меняет политическую повестку современной Японии

Автор: Дюбков Владислав Игоревич, студент 3 курса бакалавриата Института востоковедения и африканистики НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург.

Термин «нэтто-уёку» (яп. ネット右翼, букв. «интернет-правые») или, сокращённо, «нэто-уё» (яп. ネトウヨ) в японской политической лексике бытует уже не первое десятилетие и давно стал для неё привычным, хотя его герои, как правило, бывают с ним не согласны: они предпочитают называть себя «патриотами» (яп. айкокуся 愛国者), «националистами» (яп. коккасюгися 国家主義者, букв. «государственниками») или, в особых случаях, «ультранационалистами» (яп. тё:коккасюгися 超国家主義者, букв. «сверх-государственниками»).

Рис 1. Наш сегодняшний герой выглядит именно так… или нет? Источник: PIXTA.

Зачастую такое самообозначение, иногда комбинированное с образами национальной древности или современной популярной культуры, поднимается ими же на знамя в виде никнеймов в различных социальных сетях. Примечательным же фактом нашего времени является то, что, начиная с 2020-х гг., эти никнеймы всё чаще оказываются не в комментариях под новостями, а в списках избранных депутатов. Наиболее наглядно проиллюстрировать это может следующий пример.

1. i. Введение: парламентские выборы 2026 года

8 февраля 2026 года 104-й (а ныне 105-й) премьер-министр Японии Такаити Санаэ инициировала роспуск Палаты представителей — нижней и привилегированной [1] палаты японского парламента. Отгремевшие вслед за этим 51-е парламентские выборы подтвердили ощутимый сдвиг японского политического маятника вправо. Правящая Либерально-демократическая партия под руководством националистически настроенной Такаити Санаэ одержала историческую победу (198 мест —> 316 мест), впервые в послевоенной японской истории преодолев рубеж в 310 мест или 2/3 состава нижней палаты парламента, позволяющий принимать и вводить в действие законопроекты даже при несогласии верхней палаты парламента [2].

Расширила своё представительство в парламенте и правая популистская партия Сансэйто (2 места —> 15 мест), получив 15 мест в нижней палате. В совокупности с 15 местами, ранее завоёванными ими в верхней палате, это даёт им суммарно 30 депутатов в японском парламенте. Ультраправая Консервативная партия Японии получила на новых выборах по пропорциональной системе даже больше голосов, чем в прошлый раз (1 455 563 в 2026 году против 1 145 622 в 2024 году), но, из-за особенностей системы Д’Онта, по которой распределяются места в парламенте после подсчёта голосов, а также ухода из рядов партии популярного политика Кавамура Такаси, та полностью потеряла своё представительство в нижней палате (1 место —> 0 мест). Сам же Кавамура Такаси стал единственным, кто прошёл в парламент от сформированной им вместе с ещё четырьмя парламентариями (из которых один откололся от Сансэйто, один — от Конституционно-демократической партии, ещё двое — от Консервативной партии Японии) новой (2026 года основания) правой партии «Япония за снижение налогов — Альянс патриотов» (5 мест —> 1 место). Дезорганизация и личная вражда здесь, что весьма показательно, пересилили общий подъём правых сил в Японии.

Умеренно правые и правоцентристские партии — Партия инноваций Японии (34 места —> 36 мест, в коалиции с ЛДП) и Демократическая партия для народа (27 мест —> 28 мест) — сохранили своё представительство примерно на прежнем уровне. Примечательно также яркое выступление (0 мест —> 11 мест) на своих первых же выборах в палату представителей новой (2025 года основания) популистской политической партии, которую сложно однозначно отнести к «правым» или «левым», — «Команды Мирай» (яп. Мирай ти:му みらいチーム, букв. «Команда Будущего»). Она была основана инженером в области искусственного интеллекта и писателем-фантастом Такахиро Анно и выступает за всестороннюю цифровизацию японского политического процесса. Достоин отдельного упоминания и весьма молодой, особенно по меркам японской политики, возраст её лидера — 35 лет.

Тем же, кто понёс сокрушительные потери на прошедших выборах, стал левый и левоцентристский фланг японской политики. Так, Коммунистическая партия Японии, и без того показывавшая скромные результаты (от 8 до 21 места) за последние 20 лет своей электоральной истории в палате представителей, сдала свои позиции ещё сильнее (8 мест —> 4 места). Левопопулистская «Рэйва синсэнгуми» потеряла почти всё своё представительство в нижней палате парламента (8 мест —> 1 место). Социал-демократическая партия Японии потеряла единственное оставшееся у неё место в нижней палате (1 место —> 0 мест). Наиболее же ужасающими стали выборы для левоцентристской Конституционно-демократической партии, воспринимавшейся с момента своего формирования в 2017 г. как главная оппозиционная партия современной Японии [3], а также ранее бывшей в коалиции с ЛДП буддийской партии Комэйто, чьи позиции близки к социал-демократическим [4]. Надеясь увеличить свой совокупный политический вес, вместе они сформировали новую левоцентристскую партию — «Центристский реформаторский альянс» — и потерпели сокрушительное поражение (167 мест —> 49 мест).

Рис. 2. Результаты выборов в нижнюю палату японского парламента. Красный — правящая коалиция, синий — оппозиция, пунктирная линия — число мандатов, необходимое для большинства. Источник: Никкэй.

Отличительной чертой прошедших выборов стал беспрецедентный масштаб использования цифровых технологий в процессе политической борьбы. Японские выборы 2026 года суммарно породили в период с 27.01.2026 по 08.02.2026 более 90000 видео на различных видеохостингах, прежде всего на YouTube [5], суммарно собравших более 2,8 миллиардов просмотров. Это превзошло уровень выборов в нижнюю палату японского Парламента 2024 года — порядка 280 млн просмотров — более, чем в 10 раз. Видео, посвящённые лично Такаити Санаэ, набрали более 446 миллионов просмотров — вдвое больше, чем у ЛДП как партии (ок. 227 млн просмотров) и в четыре раза больше, чем у Центристского реформаторского альянса (ок. 138 млн просмотров). Не будет большим преувеличением сказать, что японцы выбирали своего премьер-министра по рекомендациям видеохостингов. Здесь и выступают в своей подлинной силе герои настоящей истории — японские «интернет-правые», нэтто-уёку — и не зря одним из неофициальных прозвищ, прикрепившихся к Такаити Санаэ ещё во время выборов председателя Либерально-демократической партии в октябре 2025, стало «принцесса нэтто-уёку» (яп. нэтоуё-но химэ ネトウヨの姫). Как появилась и как достигла своего нынешнего влияния данная сила? Каковы её отличительные черты, куда она устремляется в своём развитии, и удастся ли ей достичь поставленных целей? Наконец, какое значение подобный подъём японских нэтто-уёку и рост их политического влияния может иметь для российской политической практики? Развёрнутый ответ на эти вопросы и постарается дать настоящая заметка.

1. ii. От истоков к языку НАСТОЯЩЕЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НЕНАВИСТИ

Спорадические проявления правых политических взглядов с использованием новейших средств передачи информации имели место быть в японском сегменте сети Интернет практически с самого его зарождения. Тем не менее, происхождение «нэтто-уёку» в их современном виде принято связывать с проходившим в Японии и Южной Корее Чемпионатом мира по футболу 2002 года. Именно тогда на японских Интернет-форумах, прежде всего на крупнейшей японской анонимной текстовой доске того времени 2ch.net (не путать с русскоязычным имиджбордом «Двач», созданным позже по её подобию), произошёл резкий всплеск антикорейских настроений, очень быстро перешедших из чисто спортивного в политическое русло. Мейнстримные японские СМИ, старавшиеся не освещать японо-корейские судейские скандалы (4 из которых будет пост-фактум включено ФИФА в «топ 10 крупнейших судейских ошибок в истории»), чтобы не вызвать негативную реакцию своих корейских партнёров, ещё раз закрепили за собой в устах японских нэтто-уёку оскорбительное название «масу-гоми» (яп. マスゴミ, букв. «СМИ» + «мусор», игра слов, созвучная масу-коми マスコミ, «СМИ»). Эта понятие не было новым и пользовалось ограниченной популярностью ещё с эпохи Сёва (1926-1989 гг.), но обрело подлинную народность с появлением сети Интернет. Сами же корейцы получили в свой адрес ещё более немилосердные высказывания, в их числе: «корейцы — раковая опухоль Японии» (яп. канкокудзин ва Нихон-но ган 韓国人は日本のガン), «народ-паразит» (яп. кисэйтю:-миндзоку 寄生虫民族), «давайте уничтожим тупых корейцев [поголовно]» (яп. бака канкокудзин о сэнмэцу сиё: バカ韓国人を殲滅しよう).

Рис. 3. Пример треда (текстовой ветки) на оригинальном 2ch.net. Разговоры о погоде. Источник: WindowsForest.

Кипение наиболее горячих умов японского общества не долго оставалось в чисто теоретической плоскости, и быстро перешло к «акциям прямого действия». Именно в этот период нэтто-уёку было впервые опробовано инструментальное трио, которое позже составит их стандартную колоду, применяемую практически по любому поводу, который те сочтут подходящим. Её составили:

1. Дэнтоцу (яп. 電凸, «Телефонный штурм») — массовые телефонные звонки на номера организаций (например, корейских магазинов или редакций газет, определённых как «прокорейские») с целью парализации работы организации и запугивания владельцев. Как правило, координируются через тред (ветку сообщений) на 2ch.net или другом подобном ресурсе.


2. Мацури (яп. 祭り, «Фестиваль») — организованная волна публикаций с одинаковыми или схожими по содержанию сообщениями с целью обрушить сервер или, по крайней мере, подавить оппонента в дискуссии.


3. Эндзё (яп. 炎上, «Возгорание») — целенаправленное «сжигание» публичных фигур через массовые оскорбительные комментарии, раскрытие персональных данных (доксинг), давление на работодателей и пр.

В дальнейшем подобная аудитория оказалась в числе постоянных гостей разделов «Мировая история», «Новости Дальнего Востока», «Восточноазиатские новости» и «Хангыль» на 2ch.net. В эти годы (2002 ~ 2006) нэтто-уёку можно было охарактеризовать как децентрализованное сообщество пользователей сети Интернет, объединённых антикитайскими и антикорейскими взглядами, а также идеей пересмотра исторических нарративов, касающихся роли Японии во Второй Мировой войне (например, проблемы т. н. «женщин для утешения»). Особенно чувствительной темой для них стал вопрос т. н. «корейцев-дзайнити» (букв. «находящихся в Японии») — корейской диаспоры, оставшейся в Японии как последствие её имперского прошлого и, как следствие, часто выступающей с осуждением любых попыток реабилитации военной истории Японии.

Вторым шагом в сторону институционализации нэтто-уёку стало начало вещания 15 августа 2004 года (в годовщину капитуляции Японии) телеканала «Channel Sakura», провозгласившего своей миссией «восстановление традиционной японской культуры и возвращение исконного японского духа», и таким образом проложившего дорогу японскому правому дискурсу в видеоформат. В 2009 году были также созданы официальные аккаунты Channel Sakura на YouTube (перезапущен в 2021) и Niconico [6], со временем полностью вытеснившие традиционное спутниковое вещание. Они продолжают оставаться активными и по сей день, но заметно сдали свои позиции в последние пять лет за счёт ухода аудитории к Сансэйто и каналам с т. н. «политическими нарезками». Значение этого канала для истории японских нэтто-уёку заключается не только в факте перехода японских онлайн-правых от анонимных текстовых сообщений к производству и потреблению видеоконтента, обладающего несравнимо большей мобилизационной силой, но и в том, что, используя свои финансовые и организационные возможности, Channel Sakura начал способствовать проведению акций по задействованию нэтто-уёку «в офлайне». В частности, он долгое время оставался де-факто местом встречи всех ключевых фигур японских правых и имел в числе своих гостей будущего японского премьер-министра Абэ Синдзо, Такаити Санаэ (ту самую), будущего губернатора Токио Коикэ Юрико и прочих известных политических деятелей Японии, склонявшийся к правым взглядам. Также, при всесторонней поддержке канала чуть позднее станет возможным создание в 2010 году крупной низовой националистической организации «Борись, Япония! Национальный комитет действия» (яп. Гамбарэ, Ниппон! Дзэнкоку ко:до: иинкай 頑張れ日本！全国行動委員会), уличные митинги которой на пике набирали более 5000 участников, а массовые иски против NHK и Асахи Симбун за «фальсификацию японской истории» набирали от 10 до 25 тысяч (!) истцов. Движение также проводило акции на спорных островах Сэнкаку.

Рис. 4. Официальный YouTube-канал Channel Sakura в наше время. Источник: YouTube.

Третий этап в истории нэтто-уёку связан с их выходом на новые Интернет-видеоплатформы. В 2005 году запустился YouTube, а год спустя, в 2006, в Японии появилась собственная платформа Niconico. Последняя практически сразу же была облюбована японскими правыми. В отношении первой, впрочем, японские правые по-настоящему «вошли во вкус» только во второй половине 10-х годов.

В частности, наиболее заметной в медийном плане и одновременно наиболее активной в части действительных полевых акций «офлайн» в эти годы стала т. н. «Ассоциация граждан против особых привилегий [корейцев]-дзайнити» (яп. Дзайнити токкэн о юрусанай симин-но кай 在日特権を許さない市民の会), сокращённо «Дзайтокукай» (яп. 在特会). У её основания в 2006 году стоял японский писатель и политический активист Сакурай Макото (настоящее имя — Таката Макото). Значительная часть медийной популярности Дзайтокукай исходила из избранной той информационной стратегии: она стала первой правой политической организацией Японии, что транслировала свои акции на платформе Niconico в режиме реального времени. В пиковые периоды такие трансляции собирали десятки тысяч онлайн-зрителей. Особенный общественный резонанс произвела её демонстрация у Корейской начальной школы №1 четвёртого декабря 2009 года. Местные жители находились в затяжном гражданском конфликте со школой за право пользоваться близлежащим парком и неоднократно обращались с просьбами о разрешении сложившейся ситуации к муниципальным властям. Те же, в свою очередь, относились к жалобам жителей пассивно. Это привело к тому, что в конце концов один из местных обратился по электронной почте за помощью к Дзайтокукай. Последовавшая за этим антикорейская демонстрация отличались крайним градусом эмоционального накала, и привела к уголовному и гражданскому иску против Дзайтокукай, который та проиграла, выплатив 12 миллионов иен в компенсациях. Четверо активистов организации получили условные сроки. Однако, Дзайтокукай продолжила свою деятельность, например, в форме политических акций, направленных против корейского малого бизнеса, в ходе которых лавочникам-корейцам угрожали физической расправой.

2ch.net и схожие форумы использовались Дзайтокукай для координации своих мероприятий, а также вербовки новых членов. Ссылки на блоги и видео, распространяемые по таким каналам, организовывали своеобразную «воронку», подводившую изначально пассивных наблюдателей ко всё более глубокому погружению в правый политический дискурс Японии и, наконец, к становлению активистами в реальных полевых условиях. Так, японский социолог Хигути Наото указывает на то, что для своего времени Дзайтокукай представляла из себя по-настоящему инновационный феномен: она взяла нэтто-уёку, хорошо знакомых с современными информационными технологиями, но дезорганизованных, и ветеранов японского правого движения, не слишком разбирающихся в технологических новинках, но обладающих десятилетиями организационного опыта, и объединила их сильные стороны, нивелировав тем самым слабые [7]. Не будет преувеличением сказать, что практически весь дальнейший японский правый интернет-активизм был в той или иной мере наследником и продолжателем дела Дзайтокукай: сама оригинальная организация постепенно угасла во второй половине 10-х годов под натиском правового давления, ухода и старения своих лидеров. Однако, её дело не только не был утеряно, но наоборот переродилось в целой плеяде новых форм, на данный момент многократно превзошедших по размаху первоначальную организацию.

Рис. 5. Уличная демонстрация Дзайтокукай. Дама на переднем плане держит плакат, гласящий: «Врагов, что нам досадили / Истребить всех до одного / Корейцев / Истребить всех до одного». Источник: Flickr.

Четвёртый этап истории нэтто-уёку можно условно поместить в рамки 2010-2020 годов. Его главная отличительная черта — институционализация связей между японскими интернет-правыми и правящей Либерально-демократической партией Японии. Связь наиболее националистически настроенных элементов в ЛДП с правыми политическими группировками и организованной преступностью якудза не была большой новостью для японцев, будучи наиболее ярко засвидетельствованной, например, в годы т. н. «чёрного тумана» [8]. Однако, в отношении своей позиции, касательно именно «онлайн»-части этого сообщества, ЛДП достаточно долго колебалась — может ли принести сотрудничество с ней сколь-либо стоящие плоды?

Дебютом ЛДП в этой сфере можно считать создание в 2010 году «клуба Интернет-сторонников ЛДП» (яп. Дзиминто: нэтто-сапо:та:дзу курабу 自民党ネットサポーターズクラブ), известного также как J-NSC. Огорчённый поражением на выборах в нижнюю палату 30 августа 2009 года, управляющий истеблишмент ЛДП обратился к технологическим новинкам, до этого времени воспринимавшимся скептически. В частности, на учредительном съезде новой организации, поставившей своей целью распространение (как честное, так и не очень, например, с применением ботнетов) влияния ЛДП в сети Интернет, присутствовали такие небезызвестные лица, как Абэ Синдзо, Коидзуми Синдзиро[1] и Коно Таро[2]. Организация работала и продолжает по сей день работать на волонтёрской основе, причём её устав содержит примечательную оговорку: «Член ведёт деятельность клуба на собственный страх и риск и за свой счёт». Иными словами, Клуб заранее открещивался от всех возможных эксцессов его сторонников. Как и в случае с Дзайтокукай, J-NSC транслировал и продолжает использовать Niconico для трансляции всех своих крупных мероприятий (кроме закрытых), а его сторонники периодически выступают проводниками идей, которые напрямую «вкладывать в уста» кадровых политиков ЛДП было бы попросту неосмотрительно. На настоящий момент численность J-NSC оценивается примерно в 19000 человек, которые являются своеобразными «приручёнными нэтто-уёку» ЛДП, неформально координируемыми Бюро сетевых медиа ЛДП (так как формально J-NSC является отдельной от ЛДП добровольческой организацией).

Рис. 6. Приглашение вступить в J-NSC или подписаться на их страницу в Facebook [9], размещённое на официальном сайте Либерально-демократической партии. Источник: Официальный сайт ЛДП.

К выборам в Палату советников 2013 года — первым, на которых была официально разрешена онлайн-агитация, — в поддержку J-NSC была создана специализированная структура из партийных функционеров ЛДП, а также специалистов IT-компаний и рекламных агентств под названием «Truth Team» (T2). Её основной функцией стали «исправление ошибочной информации в Интернете» и «борьба с фейковыми аккаунтами» (как минимум 4 политических аккаунта было удалено в период выборов именно по жалобам этой организации). T2 также рассылала ежедневные «утренние рекомендации» всем кандидатам ЛДП на их телефоны, включая конкретные формулировки для уличных речей. Например, по чувствительной теме перезапуска АЭС T2 рекомендовала формулу: «безопасность прежде всего, мы уважаем решение Комиссии по ядерному регулированию». После выборов T2 была формально распущена (фактически интегрирована в Бюро сетевых медиа ЛДП), но упоминание её существования важно для понимания общей логики действий ЛДП в этот период. Примечательно также, что, «борясь с ошибочной информацией в Интернете», ЛДП сама очень скоро перешла к масштабной её генерации. Так, согласно исследованию немецкого японоведа Фабиана Шефера, на выборах в Палату представителей 2014 года до 80% постов в поддержку ЛДП в социальной сети Twitter (ныне X) [10] были полными или частичными дубликатами небольшого количества оригиналов, и основной упор делался на массовость сообщений, а не на их проверяемость [11]. Так ЛДП пришла к массовому использованию ботнетов.

Отдельного упоминания заслуживает кейс анонимного аккаунта в Twitter под названием Dappi (@dappi), активного в 2019-2021 годах и набравшего на своём пике свыше 176 тысяч подписчиков. Этот аккаунт систематически публиковал материалы, дискредитирующие оппозиционные партии и восхваляющие ЛДП, нередко прибегая к ложной или искажённой информации. Характерно, что публикации осуществлялись исключительно в рабочее время по будням. В результате судебного разбирательства, инициированного депутатами от Конституционно-демократической партии Кониси Хироюки и Сугио Хидэя, было установлено, что аккаунт управлялся IT-компанией «One's Quest», основным заказчиком которой являлась ЛДП. По данным газеты «Акахата» (официального печатного издания Коммунистической партии Японии), президент этой компании являлся родственником начальника секретариата штаб-квартиры ЛДП Мотодзюку Хитоси. Совокупный объём выплат ЛДП в адрес «One's Quest» с 2013 года составил не менее 7,25 млн иен.

Наконец, качественно новый, «пятый» этап в истории нэтто-уёку можно начинать отсчитывать с 2020 года, когда нэтто-уёку начали группироваться вокруг новых правых политических партий, а их политическая мобилизация перестала быть исключительно прерогативой ЛДП или низовых политических организаций типа «Дзайтокукай» и «Борись, Япония!». Произошло превращение их в полноценный электорат, за внимание которого должна идти политическая борьба. В частности, особенно успешно в этом направлении проявила себя новая правая партия Сансэйто (более подробно о ней — см. другую заметку нашего блога), всего за шесть лет пройдя путь от локального Интернет-блога до партии с 30 местами в японском Парламенте и потенциалом для дальнейшего роста. Однако, ЛДП также продолжила оттачивать свои политические технологии. В частности, главный редактор аналитического портал «Выборы точка ком» (яп. Сэнкё дотто кому 選挙ドットコム) Судзуки Куникадзу указал на то, что на прошедших выборах в нижнюю палату Парламента ЛДП использовала вполне конкретную стратегию манипуляции рекомендациями пользователей на видеохостинге YouTube: около 600 тысяч «горячих» сторонников немедленно подхватывали любое видео в поддержку Такаити Санаэ и ЛДП, быстро разгоняя число его просмотров и комментариев. Автоматические алгоритмы YouTube получали сигнал, — похоже, это видео сейчас в тренде! В течении нескольких часов оно всплывало в рекомендациях уже десятков миллионов японских зрителей, формируя тем самым информационный фон для целой нации.

Расширился за рамки традиционного антикорейского и антикитайского дискурса и список «мишеней» для нэтто-уёку, а на одной стороне с ними начали периодически выступать муниципальные и даже общенациональные власти. Ярким примером этого могут служить антикурдские акции в городах Кавагути и Вараби (префектура Сайтама), достигшие своего пика в 2023-2025 годах. На начало 2023 года в этих префектурах проживала община примерно из двух тысяч курдов, преимущественно эмигрировавших из Турции. Многие из членов общины продолжали находиться в стране в статусе политических беженцев, начиная с 90-х годов. Несколько десятилетий местные жители были обеспокоены поведением курдской диаспоры, периодически подавая жалобы в муниципальные органы власти, причём в списке вменяемых той обвинений была и неправильная сортировка мусора, и неаккуратное вождение, и чрезмерный уровень шума, и поножовщина.

Катализатором выступлений стало рассмотрение японским парламентом весной 2023 года поправок к иммиграционному законодательству (в итоге принятых, и вступивших в силу в июне 2024 года), позволявших депортировать лиц, подающих заявление на статус беженца в третий или более раз. Это спровоцировало в японском сегменте сети Интернет лавину из более, чем 25 миллионов постов, направленных против курдов. Некоторые из постов содержали прямую дезинформацию, но при этом собирали миллионы просмотров и вызывали широкий общественный резонанс (например, сгенерированное нейросетью изображение курдов с плакатами «Японцы, убирайтесь из Кавагути!» — 1,38 млн просмотров и публикация, гласящая, что население Кавагути предположительно ежемесячно сокращается на тысячу человек — 14,32 млн просмотров). Против курдских предпринимателей и общественных был в полной мере использован весь арсенал нэтто-уёку, приведённый в начале главы, а у офиса Японской организации курдской культуры проходили массовые демонстрации. Представители диаспоры признавались, что им стало «страшно выходить на улицу с детьми».

Рис. 7. Антикурдские демонстрации в Кавагути. Плакат демонстранта осуждает «курдскую организацию, поддерживающую теракты смертников». Контр-демонстрант в ответ показывает ему плакат «Ненависть — враг общества». Источник: Майнити симбун.

В ответ на выступления, в июне 2023 года Законодательное собрание города Кавагути приняло письменное заключение с призывом к усилению борьбы с преступлениями, совершаемыми «некоторыми иностранцами». Уже упоминавшийся ранее политический тяжеловес ЛДП Коно Таро прибыл с делегацией в Кавагути и предложил меры по борьбе с «липовыми беженцами». Выступления закончились показательно мягким вердиктом суда префектуры Сайтама, запрещавшего проводить антикурдские демонстрации «в 600 метрах от офиса Японской организации курдской культуры», а также сдержанными извинениями от зачинщиков выступлений, например журналиста Такааки Исии. Здесь мы видим уникальный пример кооперации между уже давно отошедшими от ярлыка «анонимных маргиналов» нэтто-уёку и правых элементов в верхах политического истеблишмента Японии.

Каково же лицо нашего сегодняшнего героя, и куда он, вероятнее всего, устремится дальше, учитывая всё вышесказанное? Удастся ли ему достичь этих устремлений? На этот вопрос призвана ответить следующая глава.

iii. Портрет и устремления типичного нэтто-уёку

Вопреки расхожему стереотипу о нэтто-уёку как о «молодых безработных одиночках», действительные социологические исследования указывают на то, что настоящее положение дел несколько сложнее. Согласно масштабному количественному исследованию группы японских социологов во главе с Нагаёси Кикуо, опубликованному в 2021 году, нэтто-уёку составляют порядка 1,5% Интернет-пользователей Японии. Другой японский социолог Фуруя Цунэхира в своём несколько более раннем (2013 года публикации) исследовании указывает, что:

1. Средний возраст типичного нэтто-уёку составляет около 38 лет (при среднем по Японии примерно в 46 лет).


2. Порядка 75% нэтто-уёку составляют мужчины.


3. Большинство нэтто-уёку являются представителями среднего класса.


4. 60% имеет университетское образование.


5. Усреднённый годовой доход типичного представителя нэтто-уёку — 4,5 млн иен (около 1,5 млн рублей по обменному курсу 2013 года).

Впрочем, к 2020 году средний возраст нэтто-уёку оценивался уже в районе 45 лет (при среднем по Японии примерно в 48 лет). Это прямое следствие того, что «первое поколение» нэтто-уёку — пользователи 2ch.net эпохи Чемпионата мира 2002 года — вступило в этот мир в возрасте 20–30 лет и попросту постарело вместе с ним. Фуруя Цунэхира дал этому феномену название «пожилых правых» (яп. синиа-уёку シニア右翼), указывая, что значительная доля наиболее активных правых онлайн-комментаторов — это мужчины старше 50 лет, нередко пенсионеры с избытком свободного времени [12].

Однако, вместе со старением «типичных» нэтто-уёку, зарождавшихся как протестная сила, произошло масштабное омоложение и колоссальный рост в числе их «периферии» — цифрового электората, в целом симпатизирующего схожим идеям, но формально не причисляющего себя к «интернет-правым» и уже частично или полностью забывшего «техники предков» в части онлайн травли. Данные опроса «Ёмиури Симбун» за октябрь 2025 года показали, что поддержка кабинета националистически настроенной Такаити Санаэ среди возрастной группы 18–39 лет составила 80%, тогда как при предшествующем кабинете «голубя» Исиба Сигэру эта цифра составляла всего 15%. Ещё более поразительны данные совместного опроса «Санкэй» и «FNN» за декабрь 2025 года: поддержка Такаити Санаэ среди 18–29-летних достигла 92,4%. Исследование JX-Цусинся и портала «Выборы точка ком», проведённое в ноябре 2025 года, указало на то, что феномен «масу-гоми», теперь получивший более научное наименование «враждебное восприятие медиа» (яп. тэкитайтэки мэдиа нинти 敵対的メディア認知), раньше бывший достоянием исключительно «ядрёных» нэтто-уёку, теперь обрёл самое широкое распространение. Так, среди тех, кто «решительно поддерживает» кабинет Такаити, около 70% согласились с утверждением «информация, распространяемая телевидением и газетами, в целом не заслуживает доверия». Даже среди тех, кто «скорее поддерживает» нового премьер-министра, эта доля превысила 50%. В масштабах всего японского электората «враждебное восприятие медиа» разделяют уже более 50% избирателей. При этом, портал «Выборы точка ком» указывает на то, что среди тех, кто получает политическую информацию преимущественно посредством YouTube, 40% поддержали кабинет Такаити Санаэ «очень решительно».

Для нэтто-уёку сложилась поистине парадоксальная ситуация. Они могут праздновать наступление своего «золотого века»: они получили больше, чем могли мечтать в своих самых смелых фантазиях. Их идеи в конечном итоги пошли в массы с особым прицелом на молодые и активные слои населения, а Интернет на наших глазах становится главной платформой политического активизма на фоне беспрецедентного падения доверия к традиционным СМИ. Даже правительство начало периодически выступать на их стороне. Можно с большой долей уверенности предположить, что политическое движение Японии в сторону, в которую так долго пытались склонить её нэтто-уёку, — к ужесточению контроля за иностранцами, к пересмотру послевоенной вины, к перевооружению — будет поддержано уже не только выборочными пользователями анонимных текстовых досок, но самыми широкими слоями населения.

Тем не менее, именно поэтому можно говорить о том, что движение нэтто-уёку в его прежнем виде находится на грани своего полного исчезновения, растворения в политическом мейнстриме. Они больше не являются, даже в своих собственных глазах, «субкультурой героев-одиночек, сражающихся с враждебным миром», причём не являются ей именно потому, что одержали победу, и их система ценностных ориентиров была нормализована в политическом мейнстриме. Они стали новым «центром», и именно поэтому потеряли свою идентичность. Когда порядка 92% молодых людей разделяют позицию, ранее считавшуюся «интернет-правой», само понятие «интернет-правые» теряет дифференцирующую силу. Наиболее политически амбициозные нэтто-уёку перешли из онлайн-пространства в институциональную политику — через Сансэйто, Консервативную партию Японии или непосредственно через ЛДП. Они перестали быть «интернет-правыми» и стали просто «правыми».

Таким образом, возможно заключить, что на фоне того, как правоконсервативные ценности окончательно становятся мейнстримом японской политики, само понятие «нэтто-уёку» исчезает, поскольку их повестка становится «просто японской политикой». Поражения Такаити, если такие случатся, с наибольшей вероятностью лишь отгонят электорат к другим правым партиям, а не запустят «полевение» японской политики — слишком масштабными и укоренёнными в самой сути цифрового общества являются культурные и поколенческие изменения. Некоторые, наиболее отчаянно хватающиеся за свою прежнюю идентичность нэтто-уёку, могут попытаться найти себя в ещё более радикальных формах активизма, в ещё более экстремальных взглядах, чтобы вернуться в привычное для них положение «осаждённой крепости». Тем не менее, их дающий о себе знать возраст, скорее всего, сдержит подобные начинания. Но если не сдержит? Тогда можно будет ожидать новой кооптации этих сил в японский мейнстрим, подъём «правости» японской политики ещё на одну ступеньку и нового откола нэтто-уёку с ещё более радикальными взглядами. Где находится потолок подобного движения, и есть ли он вообще? Это ещё только предстоит выяснить.

1. iv. Заключение: чему мы можем научиться из истории нэтто-уёку?

Подводя итог, следует указать на то, какое значение может иметь для российской политической практики опыт героев нашего сегодняшнего рассказа, японских нэтто-уёку. Наиболее весомыми видятся следующие выводы:

1. Министерство иностранных дел Российской Федерации могло бы выделить отдельный трек для мониторинга японского правого цифрового активизма и систематически отслеживать японские правые YouTube-каналы, аккаунты в социальной сети X, а также онлайн-сообщества, где формируется повестка нэтто-уёку и примыкающих к ним сил. Полученная в результате информация могла бы пролить свет на мотивации современных японских политических акторов, а также способствовать конструктивному пониманию возможных дальнейших действий как японского правящего истеблишмента, так и оппозиции.


2. МИД РФ следует оценивать, какие сегменты японского правого онлайн-электората в перспективе могут быть открыты к прагматичному диалогу с Россией (имея в виду их скепсис в отношении США, критику однополярности и т. п.), и через какие форматы этого возможно достичь, к примеру: неформальные треки общения, экспертные форумы, культурную дипломатию и пр. Вполне вероятно зарождение политических сил, способных и готовых к взаимовыгодному сотрудничеству с нашей страной именно в среде правых политических Интернет-активистов современной Японии.


3. Министерство образования и науки Российской Федерации могло бы выделить гранты на исследования цифровой политической пропаганды в Японии, в частности применяемой правящей Либерально-демократической партией, и её влияния на внешне- и внутриполитический курс Токио.


4. Политические партии Российской Федерации могли бы заимствовать политические технологии вовлечения цифрового электората у своих японских коллег, в частности:

• формирование «цифрового ядра» сторонников вокруг официальных партийных СМИ


• выстраивание экосистемы «симпатизантских» каналов и блогеров, неформально транслирующих линию партии


• создание «учебного контента» (объясняющих политическую жизнь страны и партии роликов, коротких лекций), а не только прямой агитации


• адаптация политической агитации под цифровые форматы подачи, понятные цифровому электорату — короткие ролики, нарезки, мемы


• переход в выборных циклах от «кампаний» к «экосистемам». Нэтто-уёку продемонстрировали насколько действенной на горизонте нескольких десятилетий может быть не только мобилизация «под выборы», а постоянное поддержание сообщества через контент, вовлечение, события в онлайне и офлайне. Также, опыт Такаити Санаэ показывает, что сильный личный «цифровой фундамент» (устойчивая аудитория в YouTube, ядро лояльных комментаторов) может критически усилить позицию отдельно взятого политика как внутри партии, так и на выборах.

5. Российским компаниям, работающим в IT-сфере, следует заранее прописывать в своём регламенте, как они обращаются с политической агитацией, бот-сетями и координированными акциями на своих платформах. То, насколько непредсказуемо может развиваться ситуация в отсутствии чётких правил и разграничений в этой сфере, наглядно демонстрирует история наших сегодняшних героев — японских нэтто-уёку.

Примечания:

[1] Стрельцов Д. В. Законодательный процесс в японском парламенте // Политическая система современной Японии: Учебник. 2-е издание, дополненное и переработанное / Под ред. Д. В. Стрельцова. Москва: Аспект Пресс, 2025. С. 116-162.

[2] Там же.

[3] Стрельцов Д. В. Политические партии современной Японии: прочие партии // Политическая система современной Японии: Учебник. 2-е издание, дополненное и переработанное / Под ред. Д. В. Стрельцова. Москва: Аспект Пресс, 2025. С. 325-360.

[4] Там же.

[5] YouTube заблокирован на территории Российской Федерации.

[6] Вещание NicoNico частично ограничено за пределами Японии (не все функции могут быть доступны к просмотру).

[7] Хайгайсюги ундо:-но микуро-до:ин катэй — надзэ Дзайкокукай ва до:ин ни сэйко: сита но ка 排外主義運動のミクロ動員過程―なぜ在特会は動員に成功したのか― [Процессы микро-мобилизации в ксенофобском движении: почему Дзайтокукай добилась успеха в мобилизации?] // Адзиа тайхэйё: рэбю: アジア太平洋レビュー [Азиатско-Тихоокеанское обозрение]. № 9. С. 2-16.

[8] Kaplan D. E., Dubro A. Part II: The Kodama Years / D. E. Kaplan, A. Dubro // Yakuza: Japan's Criminal Underworld. Expanded Edition. Berkley, Los Angeles: University of California Press, 2003. Pp. 31-108.

[9] Facebook запрещён на территории Российской Федерации и принадлежит признанной экстремистской компании Meta.

[10] X заблокирован на территории Российской Федерации.

[11] Fabian Schäfer. Japan’s Shift to the Right: Computational Propaganda, Abe Shinzō’s LDP, and Internet Right-Wingers (Netto Uyo) // Asia-Pacific Journal: Japan Focus. Vol. 20, Iss. 2, № 4. Pp. 1-18.

[12] Фуруя Цунэхира 古谷経衡. Синиа-уёку — Нихон-но тю:ко:нэн ва надзэ укэйка суру но ка シニア右翼―日本の中高年はなぜ右傾化するのか [Пожилые правые: почему люди среднего и старшего возраста в Японии становятся всё более правыми?]. Токио: Тю:о: ко:рон синся, 2023. 288 с.

[1] Коидзуми Синдзиро (род. 14 апреля 1981 г.) — японский политик, член палаты представителей от Либерально-демократической партии, сын бывшего премьер-министра Японии (2001-2006) Коидзуми Дзюнъитиро, По состоянию на март 2026 года занимает пост министра обороны Японии в кабинете Такаити Санаэ. На выборах председателя ЛДП в октябре 2025 года занял второе после Такаити Санаэ место. Если бы Коидзуми Синдзиро одержал победу на внутрипартийных выборах, он стал бы самым молодым председателем ЛДП и самым молодым премьер-министром Японии в истории.

[2] Коно Таро (род. 10 января 1963 г.) — японский политик, член палаты представителей от Либерально-демократической партии, в разные периоды занимавший должности министра по цифровизации Японии (2022-2024), министра иностранных дел Японии (2017-2019), министра обороны Японии (2019-2020) и министра по делам административной реформы и реформы управления Японии (2015-2016; 2020-2021).