Энергетическая политика БРИКС: координация и конфликты интересов

Авторы: 

Васильева Ксения, студент Финансового Университета при Правительстве РФ, стажер РСМД

Комарова Дарья, студент Финансового Университета при Правительстве РФ, стажер РСМД

Куликова Дарья, студент Финансового Университета при Правительстве РФ, стажер РСМД

Наличие природных ресурсов, особенно энергетических, является одним из факторов, определяющих экономический рост страны и благосостояние ее населения. Энергетическая безопасность всегда сопровождается соперничеством за источники энергии и пути их транспортировки. Данный вопрос особенно актуален между некоторыми государствами БРИКС, где сотрудничество и конкурирующие интересы сосуществуют на мировом рынке энергоресурсов.

Источник: Freepik

Роль стран БРИКС в мировой энергетике сохраняется в контексте как добычи и экспорта энергоресурсов, так и их потребления внутри объединения: Россия – один из ведущих поставщиков нефти и газа на мировой рынок; Китай продолжает занимать лидирующие позиции по объемам добычи угля и производству ветроэнергетики по установленной мощности, и одновременно является крупнейшим потребителем энергии внутри БРИКС; Индия – один из крупнейших потребителей и импортеров энергетических ресурсов в регионе; Бразилия – важнейший производитель биотоплива и ключевой игрок в Латинской Америке и региональном объединении МЕРКОСУР; Южная Африка является мировым лидером по добыче минералов и поставщиком угля.

Первоначальный формат БРИКС уже демонстрировал значительный потенциал в энергетическом секторе, объединяя одного из ведущих экспортеров углеводородов в мире и их крупнейших потребителей. Расширение БРИКС с 1 января 2024 г., а затем и присоединение к объединению Индонезии, потенциально, трансформировало БРИКС в одного наиболее влиятельных игроков на мировом энергетическом рынке: на сегодняшний день ресурсный потенциал объединения составляет более 40% общемировых запасов нефти, более 50% - газа.

Механизмы энергетического сотрудничества БРИКС

Стоит отметить, что само по себе объединение не институционализировано, соответственно, энергетическое взаимодействие стран БРИКС регулируется преимущественно координационными инструментами. В их числе: встречи министров энергетики и официальные декларации, дорожные карты сотрудничества, инфраструктурные проекты, реализуемые через Новый банк развития (НБР). Данные механизмы позволяют определить общие направления взаимодействия, однако не создают регламентированных единых стандартов и требований. В результате координация является фрагментарной, порождая различия в подходах торговли энергоресурсами, управлении финансовыми рисками внутри БРИКС и др.

В условиях мирового тренда на декарбонизацию члены БРИКС активно работают над продвижением возобновляемых источников энергии. С момента принятия Парижского соглашения по климату ООН в 2015 г., «зеленая» повестка стала одной из основных по линии энергетического сотрудничества внутри объединения. С 2019 г. функционирует Платформа сотрудничества БРИКС в области энергетических исследований. Однако конкретные механизмы взаимодействия государств-членов в данной сфере получили развитие лишь в 2024 г. в рамках Казанской декларации, где были обозначены приоритетные направления сотрудничества, включая реализацию стратегий низкоуглеродной трансформации энергетического сектора.

В части атомной энергетики, например, Россия тесно сотрудничает с Индией, где функционирует единственная на территории страны АЭС «Куданкулам», строительство которой осуществляется российской стороной. Наряду с этим, госкорпорация «Росатом» обеспечивает весь жизненный цикл атомных проектов в Индии. В январе 2026 г. в ходе Индийской энергетической недели «Росатом» представил исследовательский реактор МБИР, который станет самым мощным в мире. Сотрудничество России и Индии в области атомной энергетики прежде всего рассматривается как часть более широкого стратегического партнерства: Нью-Дели пытается снизить зависимость от ископаемого топлива для удовлетворения растущих потребностей экономики и населения, а Москва стремится укрепить свои позиции на мировом рынке атомной энергетики, экспортируя технологии и ядерное топливо. В то же время Россия активно развивает сотрудничество в области ядерной энергетики с Китаем, реализуя проекты по строительству АЭС, включая «Тяньваньскую» АЭС и АЭС «Сюйдапу».

Новые страны-участницы БРИКС, присоединившиеся в последние годы, выступают катализаторами развития энергетического сотрудничества внутри объединения. Так, Эфиопия, ставшая членом БРИКС в 2024 г., активно развивает сотрудничество с членами организации и привлекает инвестиции в области энергетики. В феврале этого года премьер-министр Эфиопии Абий Ахмед дал старт работе первой очереди новой ветровой электростанции. Объект, расположенный на востоке страны, был возведен с участием китайской стороны. Деятельность китайских компаний включает в себя как прямые инвестиции в «зеленые» проекты Эфиопии, так и передачу местным специалистам современных технологий. Россия тоже заинтересована в энергетическом сотрудничестве с Эфиопией. Российская компания «Интер РАО» сейчас ведет переговоры с Эфиопией о строительстве гидроэлектростанции. Египет также планирует увеличить долю возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в своем энергобалансе до 42% к 2030 г., а к 2040 г. — до 60%. Страна активно привлекает иностранные инвестиции (в том числе, китайские) для строительства солнечных станций. В прошлом году ОАЭ и Китай договорились вместе создавать учебные и научные центры для передачи Эмиратам патентов на солнечные батареи и детали для электромобилей. Благодаря такому соглашению ОАЭ смогут сами производить эту продукцию, а китайские компании — обходить заградительные пошлины при экспорте.

Для Претории энергетическая повестка БРИКС имеет критическое значение. Страна переживает затяжной энергетический кризис, сопровождаемый веерными отключениями электроэнергии. В прошлом году Национальное дорожное агентство ЮАР подписало кредитное соглашение с НБР на сумму 7 млрд. южноафриканских рэндов (около 31,4 млрд. рублей). Эти средства будут инвестированы в обновление инфраструктуры страны, в том числе модернизацию электросетей. В январе этого года НБР одобрил крупнейший для Бразилии энергопроект — ЛЭП «Граса-Аранья – Силвания» длиной около 1,5 тыс. км. Инвестиции составят 20 млрд реалов. Магистраль соединит штаты Гояс и Мараньян, укрепит энергосистему и упростит подключение объектов ВИЭ.

Противоречия в энергетической политике БРИКС

В то же время, геополитические вызовы обуславливают усиливающиеся конфликты интересов. Объединение сталкивается с уже привычной для мирового сообщества схемой, когда принцип экономической целесообразности уступает принципу «политической лояльности», что ставит некоторые страны БРИКС в уязвленное состояние. Конкуренция за рынки сбыта между крупнейшими экспортерами энергоресурсов, прежде всего России, ОАЭ и Ирана, создает угрозу возникновения дисбаланса на энергетическом рынке.

Постепенный переход от доминирования доллара в торговых расчетах к более диверсифицированной расчетной политике с использованием национальных валют значительно сокращает зависимость стран БРИКС от американской финансовой инфраструктуры и усиливают региональные платежные системы, однако в то же время создает валютную неопределенность и снижает конвертируемость валют. При этом, Китай, на правах одной из главных экономик мира, продвигает юань как основную альтернативу. Для многих стран-участниц это выглядит как смена одной финансовой зависимости на другую: Пекин сможет использовать контроль над платежными системами, доступом к финансированию и торговым каналам для навязывания своей внешнеполитической повестки. Санкционные и иные ограничительные меры доступа к рынкам могут стать инструментами давления, аналогичным тем, которые сегодня используют США. В результате, на текущем этапе страны БРИКС ориентируются на финансовую диверсификацию и повышение платежной гибкости, используя юань исключительно в качестве инструмента снижения долларовой зависимости. Так, юань занимает значимое, но не единственное, место в составе активов Банка России с 2022 г. на фоне антироссийских санкций и развития российского валютного рынка.

Наибольший интерес представляет продолжающаяся санкционная политика Запада, угроза вторичных санкций в отношении России и риски ареста морских транспортирующих энергоресурсы судов и влияние данной политики на российских партнеров по БРИКС. Основной санкционный удар направлен против энергетической отрасли: с декабря 2022 г. действует эмбарго на морские поставки сырья из России в Европейский Союз, Соединенные Штаты ввели полный запрет еще в марте 2022 г., позже активно расширяя санкционный список российских компаний-добывателей углеводородов. Более того, Вашингтон и Брюссель активно проводят политику вторичных санкций и увеличение торговых пошлин, которые так или иначе влияют на взаимоотношения внутри БРИКС. Так, в августе 2025 г. Д. Трамп ввел 25% таможенные пошлины на экспорт из Индии в связи с закупкой Нью-Дели российской нефти, которая с начала специальной военной операции России на территории Украины (СВО) приобреталась со значительным дисконтом. Из-за торговой сделки и определенных договоренностей с Вашингтоном, Индия в начале 2026 г. резко сократила закупки нефти из России, переориентируясь на поставки из США и Саудовской Аравии. В результате, 7 февраля 2026 г. пошлины были отменены. Традиционная для Нью-Дели, основанная на принципе стратегической автономии политика создает соответствующие риски в отношениях с Россией, которая, в то же время, является одним из основных торговых партнеров Китая. Энергетическая ситуация же в Китае осложняется сразу несколькими факторами. Во-первых, Пекин стремится проводить политику диверсификации и не желает энергетически зависеть от РФ. Так, КНР продолжает закупать энергоресурсы в Ираке, Австралии и других странах, при этом доля России в поставках угля в КНР в 2025 г. составила 29%, что нарушает негласный китайский принцип импорта – ни одна страна не может занимать в нем более 20%. Однако, ситуация на Ближнем Востоке может внести определенные коррективы в стратегии Китая. Еще один пункт – напряженные отношения с США и попытка минимизировать урон от уже наложенных санкций и пошлин не только на КНР, но и на другие страны. Так, наложенные США санкции на Иран значительно могут снизить поступления ресурсов в Поднебесную – вместе с Венесуэлой, которая также подверглась военной операции со стороны Америки в январе 2026 г., Иран закрывал 17% поступлений нефти в Китай. Иран, в свою очередь, проявляет благосклонность к КНР - контролируя Ормузский пролив, Иран придерживается принципа, по которому блокировке подвергаются только корабли «стран-противников», что никак не должно отразиться на китайских судах.

Перспективы энергетического рынка БРИКС

Тем не менее, БРИКС сосредоточен на внутреннем объединении и углублении связей между текущими участниками. Главным фактором консолидации остается неприятие односторонних санкций и протекционистских мер со стороны западных стран. Вызовы могут быть связаны с необходимостью согласования интересов стран-экспортеров (Россия, Иран и ОАЭ), заинтересованных в поддержании высоких цен на энергоносители и сохранение доходов от экспорта, и импортеров (Индия и Китай), для которых важны низкие цены и надежные поставки энергоносителей, а также с конкуренцией за лидерство в технологической области.

Таким образом, несмотря на явные разногласия по линии проведения энергетической политики, внутри БРИКС наблюдаются перспективы формирования общего рынка энергоресурсов. В мае 2025 г. министры энергетики стран БРИКС на 10-й встрече утвердили «Дорожную карту энергетического сотрудничества на 2025-2030 гг.», что ознаменовало переход объединения от деклараций к попытке формирования общего рынка энергоресурсов^[1]. В качестве приоритетных направлений сотрудничества выделяются: энергетический переход в контексте изменения климата; обеспечение устойчивости индустрии ископаемого топлива; секторальное сотрудничество и сквозные области. Министр энергетики РФ С.Е. Цивилев также подтвердил курс БРИКС на создание единой долгосрочной энергетической стратегии. Ожидается, что разработка этой стратегии завершится в 2026 г.

Энергетическая безопасность БРИКС на текущем этапе строится на балансе двусторонних интересов: страны стремятся повысить устойчивость и гибкость собственных энергосистем и поставок, но при этом пытаются сохранить политическую и экономическую самостоятельность. С одной стороны, широко развивается межгосударственное сотрудничество в области совместных инфраструктурных проектов, энергетической дипломатии, усилении региональных связей. С другой стороны, геополитические риски, санкционное давление, валютные и финансовые ограничения, институциональная фрагментация, неравномерность экономического развития значительно сокращают возможности для кооперации и построения единого рынка энергоресурсов. Тем не менее, БРИКС прежде всего как объединение и платформа для взаимодействия продолжает двигаться к укреплению межгосударственных отношений и углублению многосторонней кооперации, выстраивая собственную, отличную от Запада, политику, основанную на равноправии взаимоуважении интересов.