От британских колоний к неформальной империи (к 250-летию США)

24 апреля 2026

Тема: Глобальное управление, Экономика

Валерий Гарбузов

Д.и.н., главный научный сотрудник ИСКРАН, член-корреспондент РАН, член РСМД

Краткая версия

Эволюция американского государства и общества на протяжении 250 лет привела к превращению Соединенных Штатов в неформальную империю современного мира. В отличие от ушедших империй традиционного типа, ведущих колониальные войны и распространявших свое влияние путем силового захвата территорий, США формировали свою империю иначе.

Прежде всего они целенаправленно и методично интегрировали в себя остальной мир, создавая из различных этнических сегментов, из иммиграционных потоков планеты нацию наций – феномен, который в подобных масштабах пока не удалось повторить никому. Но не только это.

Благодаря явлениям вестернизации, американизации и современной глобализации, распространяя свой опыт и свои модели, процессы и институты на остальной мир, Соединенные Штаты так же методично интегрировали и себя в окружающий мир.

Наблюдая за другими странами и цивилизациями, мы неизбежно встречаем там сегменты, через которые (довольно успешно) и распространяется американское влияние: университеты и культурные центры, предприятия и банки, корпорации и строительные объекты, театральные постановки и фильмы, военные базы и религиозные миссии, инвестиции и кредиты. С их помощью Америка перешагнула свои границы и растворилась в остальном мире, создав эффективные инструменты собственного влияния за рубежом.

Полная версия

7 июля 1776 года была принята Декларация независимости, провозгласившая рождение нового государства – Соединенных Штатов Америки, объединившего 13 североамериканских колоний Великобритании. Многие современники восприняли этот факт как историческое недоразумение, как случайность, считая, что появившийся на свет младенец умрет, так и не успев окрепнуть.

Однако события развивались по иному сценарию. Молодое, на первый взгляд нежизнеспособное государство, которое к тому времени не успело обзавестись даже самыми необходимыми атрибутами власти, все-таки выстояло и с годами и десятилетиями превратилось в экономического и геополитического гиганта, претендующего на то, чтобы вести за собой весь остальной мир. И совсем уже скоро гиганту этому исполняется 250 лет.

Как же образовался и устоял этот исторический феномен, это американское чудо, прошедшее без особых утрат через кризисы, эпохи, войны и социальные катаклизмы, вынося из них не потери, а лишь приобретения? Каким образом эта страна и ее народ сумели нивелировать собственные неудачи и поражения, превращая их в успехи и победы?

«Мы – другие»

Одних эта аномалия притягивает, а других отталкивает. Для многих США – главная проблема современного человечества, неформальная империя, быстро добившаяся собственного доминирования и навязывающая свою гегемонию остальному миру. Даже внутренние проблемы собственных государств многие склонны объяснять происками американцев.

Первые английские (и не только) переселенцы, бежавшие в Новый Свет из старой, феодальной и католической Европы и ставшие американскими колонистами, уже тогда осознавали себя другими, обособленными от остального мира. Европейское окружение с его феодальными пережитками, цеховыми ограничениями и абсолютизмом, препятствующими свободе предпринимательства и соответствующей обустроенности жизни, лишь угнетало их. Они жаждали иного: нового обустройства, нового общества, новой власти.

Мирное сопротивление колонистов английской короне, их неоднократные просьбы о представительстве в английском парламенте оказались в итоге безрезультатны. И тогда они, взявшись за оружие, сумели объединиться в США и одержать (главным образом при поддержке Франции) победу в Войне за независимость (1775–1783).

США – первое государство мира, появившееся в результате победы национально-освободительного движения, в основу которого тогда легли идеи Просвещения (согласно которым историей управляет не Бог, а разум и законы), только пробивавшиеся в еще феодальной и, по сути, все еще средневековой Европе.

Со временем, особенно в XIX веке, с бурным развитием капитализма страна уверенно двигалась вперед. Продолжал формироваться буржуазный класс, создавались первые монополистические объединения, рождалась финансовая олигархия. Американский социум стал эволюционировать, превращаясь в классическое общество групповых интересов.

Бурному развитию молодого государства благоприятствовал целый ряд факторов. Среди них – прежде всего отсутствие каких-либо серьезных преград для развития капитализма в виде феодальных пережитков, крепостного права и абсолютизма. Хотя главным препятствием оставался все же английский король Георг III, политика которого сдерживала предпринимательскую активность и душила любую инициативу колонистов.

Особую роль играли и географические особенности, удаленность от очага войн и конфликтов, благоприятный климат. Несомненно, большое значение имел и сам состав переселенцев, преимущественно приверженцев протестантской веры, нацеливавшей своих адептов не на ожидание загробного мира и последующее спасение в нем, а на построение своими собственными руками рая на земле.

Нация наций

В итоге за короткое время на Североамериканском континенте сформировалась уникальная полиэтническая и мультикультурная общность, вобравшая в себя все этносы и расы мира, представляющая все религии и верования мира, объединившая все его культуры и ценности.

Сегодня эта динамично развивающаяся нация наций объединяет 350 млн человек с европейскими, африканскими, российскими, азиатскими, латиноамериканскими и иудейскими корнями, которая пополняется как за счет естественной рождаемости, так и за счет иммиграционных потоков. Сохраняя неизменно свою привлекательность, она ежегодно принимает до 2,4 млн переселенцев со всего света. Ежегодный прирост населения США в последние три года составляет 1%.

Формирование в результате иммиграции такого уникального сообщества этнических групп постоянно порождало справедливые опасения в его жизнеспособности. В самом деле, такая этническая и расовая сегментированность неизбежно создавала линии разделения, которые при определенных условиях могли бы привести к глубоким внутренним этно-социальным и политическим конфликтам и даже спровоцировать распад США на несколько государств.

Многие, пытаясь понять подобный этнический феномен, первоначально склонны были видеть в нем некий уникальный «плавильный котел», в котором смешиваются разные народы, из которых и возникла одна американская нация. Позже было замечено, что американское общество – вовсе не «плавильный котел», а скорее подобно «миске крупно нарезанного салата», в котором иммигранты разных волн живут вместе, но нередко замкнутыми анклавами, не смешиваясь друг с другом, сохраняя при этом свой язык, обычаи и культуру. Тем самым оберегая себя и собственную идентичность.

Что же тогда объединяет эти разные этнические группы, волей судьбы оказавшиеся на американской земле и, несмотря ни на что, сумевшие ужиться на ней? Ответ следует искать на лицевой стороне герба США, а именно в той ленте, которую белоголовый орлан держит в своем клюве. На ней надпись на латыни – E pluribus unum, в переводе означающая «Из многих – единое». «Мы вместе потому, что мы разные» – вот тот смысл, который несет этот девиз уже 250 лет.

Именно осознание этого единства в разнообразии и стало тем связующим раствором, который сцементировал разные мировые этносы и со временем превратил их в единую американскую нацию, формирование которой продолжается до сих пор.

Демократия

Есть страны, которым со временем становится тесно в собственных границах. И тогда они перешагивают через них. С самого рождения в США был заложен экспансионистский заряд. Расширение территории страны, продвижение колонистов за Аллеганские горы, на Запад, а также энергичная континентальная экспансия к концу XIX века сформировали американское государство в его нынешних границах.

Стремительное и беспрепятственное развитие капиталистических отношений, ставших мотором всей экономики молодого государства, привело в итоге к его «перепрыгиванию» за пределы собственных рубежей. Американская буржуазия искала новые рынки, источники дешевого сырья и рабочей силы, формировала сферы приложения капитала, а вслед за ними и сферы собственных национальных интересов. Основным инструментом государства стало продвижение американских ценностей, ставших универсальными.

Главным из них оказалась демократия, принципы которой были закреплены в Декларации независимости 1776 года и Конституции США 1787 года. Демократия как универсальный механизм согласования групповых интересов всякого общества – великое достижение человечества в целом. Разные страны и народы разных эпох и континентов внесли в ее рождение и формирование свою лепту. Античные Греция и Рим, города-государства Средиземноморья, раннефеодальные республики Новгорода и Пскова, эпоха Возрождения оставили после себя такое духовное наследие, которое восприняли американские просветители того времени Бенджамин Франклин, Томас Джефферсон, Томас Пейн, Джеймс Мэдисон, Александр Гамильтон, Джон Адамс и другие, развившие его в своих сочинениях.

Положения Декларации независимости 1776 года провозгласили важнейшие идеи теории «народного суверенитета», основанной на принципе общественного договора. Этот документ утверждал постулаты демократии о том, что власть исходит от народа, что именно народ учреждает правительства, которые должны править в его интересах, что в противном случае именно народ вправе и обязан свергнуть его даже с оружием в руках. Именно они и стали теми константами, которые довольно быстро распространились по миру и обрели признание в других странах.

Научивший колонистов многому негативный опыт общения с английским королем Георгом III привел их к мысли о том, что самой большой угрозой и опасностью для них является монархия с чрезмерной концентрацией власти в одних руках. Именно поэтому при составлении Конституции в ее текст был заложен принцип разделения властей на три ветви: исполнительную, законодательную и судебную, распространившийся позже почти на все страны мира. Многими народами была воспринята и система сдержек и противовесов, не позволявшая узурпировать власть одной из них.

Несомненным достижением первых американских конституционалистов стал институт президентства – избираемого временного главы государства и исполнительной власти (администрации) одновременно, наделяемого кругом ограниченных, но важных полномочий с возможностью его отстранения от должности путем импичмента. Сами же президентские выборы в США, вне зависимости от обстоятельств проходящие каждые четыре года и длящиеся более года, преследуют две основные цели: 1) избрание очередного президента; 2) широкое и открытое обсуждение накопившихся насущных проблем, волнующих американское общество.

Именно эти совершенно новые принципы отношений наносили удар по старой феодальной системе государственной власти, основанной на провиденциализме и на знатности рода, на передаче властных полномочий по наследству и на пожизненном правлении. Широкое распространение этих принципов в странах, прошедших через ранние буржуазные революции нового времени, в более позднее время лишь закрепило их универсальный характер и доказало пригодность для самых разных эпох и народов. Эти принципы и институты зафиксированы и в ныне действующей Конституции РФ, равно как и в основных законах остальных государств мира. Хотя в реальной жизни они соблюдаются далеко не всегда.

Со временем демократический механизм обрел необходимые элементы: конгресс и политические партии, избирательные процедуры и независимая пресса. Происходило становление судебной системы. Позднее в США стала развиваться система политического влияния и лоббизма, без которых сегодня не обходится сам процесс законотворчества.

При этом на протяжении всей истории в стране сохранялась конкурентная политическая среда, без которой ни один демократический инструмент не мог бы полноценно исполнять свою роль, а сама демократия теряла бы весь свой изначальный смысл. Конституционные принципы и сложившиеся на их основе институты воспринимаются американцами как твердая гарантия и от проявлений узурпации, от эксцессов авторитаризма, от которых не застраховано даже американское общество. В американском социуме сформировалась традиция широкой общественно-политической дискуссии, ни на год не прекращающейся полемики по всем вопросам жизни страны, нередко перерастающей в массовые протесты.

Сложившаяся в США двухпартийная система (которая регулярно подвергается справедливой критике) выполняет очень важную миссию. Попеременно приходя к власти (в Белый дом или Капитолий), главные партии (республиканцы и демократы) стремятся воплотить в жизнь повестку прежде всего своих сторонников. Причем в течение каждого электорального цикла они действуют в интересах именно собственного электората, неизбежно в чем-то обделяя вниманием «чужого» избирателя. Но регулярные выборы исправляют возникшие перекосы. Победитель на них берет реванш, наверстывает упущенное и, вынужденно становясь на путь согласования интересов и поиск компромисса, приводит тем самым весь демократический механизм в равновесие, которое, правда, может длиться недолго.

Этот новый механизм государственного управления, кардинально отличавшийся от прежнего политического режима, все еще господствовавшего в Старом Свете, с течением времени менялся, не утрачивая при этом своего главного назначения – согласовывать групповые интересы общества.

Американская исключительность

Особенности формирования американской нации, ее разрыв со Старым Светом и его основами, формирование новой системы государственной власти, берущей свои истоки в идеях просветителей о народном суверенитете, сама исключительность исторического пути общества и государства, наконец мессианизм и осознание универсальности новой модели и ее привлекательности вызвали к жизни концепцию американской исключительности.

Правда, постулаты ее зачастую трактуются неверно. Многие недоброжелатели США видят в ней инструмент идеологического обоснования превосходства американской нации над другими, уравнивая ее даже с «расовой теорией» идеолога НСДАП и отъявленного антисемита Альфреда Розенберга и с идеологией и практикой гитлеризма, основанными на псевдонаучных идеях о превосходстве так называемой арийской расы. А это явно противоречит реальности. Нация, сотканная из этносов всего мира, из людей с разным цветом кожи, вряд ли решится на декларацию своей расовой исключительности.

Экономика

Важным фактором американской мощи служит экономика. Преодолев после Гражданской войны 1861–1865 годов экономическую разобщенность затянувшейся эпохи плантационного рабства, тормозившего промышленный подъем и сферу социальных отношений, Соединенные Штаты быстро обрели второе дыхание. Американский экономический бум XIX века, особенно промышленный переворот, вывели страну в число ведущих экономических гигантов столетия. К началу XX столетия страна уже стала самой экономически развитой державой мира.

Позитивное влияние на экономический рост оказали и мировые войны. После каждой из них США становились все более могущественными. Они легко теснили конкурентов, замещая собою их былые позиции на мировых финансовых рынках. Первая мировая война превратила Соединенные Штаты в мирового кредитора и промышленного лидера. Уже к началу 1920-х годов их доля в мировом промышленном производстве достигала более 40%. После окончания Второй мировой войны она доходила до 50% мирового ВВП, что обеспечивало им лидерские позиции на десятилетия, а Нью-Йоркская Уолл-стрит стала главным финансовым центром всего мира. Глобальное экономическое доминирование обеспечивало неуклонное возвышение США.

Правда, с 70-х годов ХХ века доля США в мировом производстве стала снижаться. Дала о себе знать конкуренция со стороны «восточноазиатских тигров» (Южной Кореи, Сингапура, Гонконга и Тайваня), а позже (с 1978 года) и со стороны материкового Китая, стремительно превращавшегося в «мировую фабрику». Его массовое производство, ориентированное на экспорт, масштабные инвестиции в передовые технологии и инфраструктуру, невиданная прежде урбанизация быстро преобразили некогда аграрную и обескровленную «культурной революцией» Поднебесную, превратив ее во вторую экономику планеты. Именно от нее отныне и стали исходить вызовы для США, стремившихся не допустить появления в мире равного им по силе соперника.

Тем не менее Америка и сегодня, не теряя технологического превосходства, по-прежнему удерживает свои лидирующие позиции в мире. Хотя темпы роста этой крупнейшей экономики в целом в 2025 году снизились до 2%, ее доля в мировом ВВП в 2023 году составила свыше 26% (около 30 трлн долл.).

Во второй половине ХХ века американская экономика стала носить глобальный характер. Вывоз капитала за рубеж, прямые инвестиции, транснациональные корпорации, филиалы американских предприятий и банков за рубежом, доллар как мировая валюта, технологическое лидерство сделали свое дело. Интеграция США в мировое пространство способствовала созданию множества американских сегментов по всей планете.

Нехватка финансовых средств у федеральных властей привела их к долговой зависимости, давно ставшей серьезной политической проблемой. Сегодня долг федерального правительства США составляет уже 38,5 трлн долл. (125% ВВП). Но и эту проблему американцы научились воспринимать с пользой для себя. Распространяя свои долговые обязательства, США тем самым регулярно привлекают недостающие мировые ресурсы для решения собственных внутренних и внешних проблем. Казначейские обязательства США, номинированные в долларах, неизменно пользуются повышенным спросом.

Социальное государство

Когда-то в годы экономической депрессии 1929–1932 годов выяснилось, что США – самое сильное государство мира – оказались бессильными в сфере социального обеспечения своих граждан. Государственная система социальной защиты в стране тогда практически отсутствовала.

Президент Франклин Рузвельт в период реформ «нового курса» (1933–1938) сформировал ее основы. Тогда в США была создана система пенсионного обеспечения и вводились пособия по безработице. Свое развитие эта тенденция получила после Второй мировой войны. При двухпартийной поддержке в 1950-е и 1960-е годы в стране появилась разветвленная система социальной защиты граждан, состоящая из программ социального страхования (действующих по принципу «каждый платит сам за себя») и программ вспомоществования для низкодоходных слоев населения (действующих по принципу «богатый платит за бедного»). Тем самым американский капитализм начал подвергаться трансформации, становясь все более социализированным и человечным.

Это государство «всеобщего благосостояния» существует и сегодня. Из почти 350 млн граждан США 72 млн (22%) получают пенсии, 74 млн (23%) являются получателями программ медицинской помощи для малоимущих «Медикейд», более 75 млн (25%) – получателями аналогичной программы для пожилых «Медикейр». 2 млн американцев являются обладателями пособий по безработице, а 17 млн – реципиентами программ продовольственных талонов.

Разрастание в связи с этим социальных функций государства привело к росту федеральной бюрократии и образованию так называемого «большого правительства», которое многими американцами воспринимается не как необходимый инструмент регулирования, а как «большая бюрократическая берлога», обитатели которой заинтересованы лишь в собственном благополучии. Общее число гражданских федеральных служащих в США доходит сегодня до 3 млн человек, даже при планах Трампа по их сокращению.

Помимо этого, у американского социального государства есть еще одна трудноразрешимая проблема. Программы вспомоществования, действующие с 1960-х годов, рассчитанные на малоимущих граждан и являющиеся обязательными, со временем стали чрезмерно затратными и неэффективными. Слишком большое число желающих получать государственную поддержку обернулось со временем серьезной социальной дилеммой. И она состоит не только в том, что на всех зарегистрированных бедняков уже давно не хватает необходимых средств. Проблема оказалась гораздо сложнее.

Миллионами американских бедных (по данным 2025 года, около 40 млн человек) социальная помощь со стороны государства давно воспринимается как само собой разумеющаяся. Поэтому многие из них (в условиях отсутствия мотивации) не стремятся к обучению и получению профессии или к приобретению хотя бы начальных трудовых навыков. Не говоря уже о выстраивании собственной карьеры. Чаще всего они предпочитают копировать образ жизни и потребительское отношение к ней, сформировавшиеся у собственных родителей, которые всю жизнь никогда не работали, жили на пособие и передали этот негативный опыт своим детям, а те, в свою очередь, своим. И подобная передача от отца к сыну происходит в США уже на протяжении нескольких поколений.

Показательно в этом плане и поведение отдельных социальных групп. Так, многие неработающие черные женщины, имеющие нескольких детей и живущие в гражданском браке, отказываются регистрировать свои реальные отношения, предпочитая заявлять о себе как о нуждающихся матерях-одиночках, претендующих на государственную поддержку. (В 2022 году около 40% рожденных детей приходилось на незамужних женщин, что выводило страну в ряд лидеров по числу неполных семей.)

В 70-е годы ХХ века подобное поведение стало вызывать недовольство тех американцев, которые с юности формировали свои трудовые навыки, всю жизнь работали или имели свой бизнес, исправно платили налоги и не рассчитывали на даровую господдержку. В их глазах все получатели социальных пособий выглядели обычными лентяями, откровенными нахлебниками и неприкрытыми дармоедами, сидящими на шее налогоплательщиков и не стремящимися хотя бы что-то сделать для самих себя. Их иждивенческое отношение осуждалось и спровоцировало во второй половине 1970-х годов настоящий «бунт налогоплательщиков», повлиявший даже на электоральное поведение американцев.

Кроме того, такая философия не приветствовалась и в обществе в целом, так как явно шла вразрез с устоявшимся классическим образом стопроцентного американца как человека, нацеленного на личный успех, который «сделал себя сам».

Экспансия

Формирование американской государственности шло непросто. Один из отцов-основателей США и автор Декларации независимости Томас Джефферсон видел в новом государстве «империю свободы» или «аграрную республику» – союз независимых фермеров, благостно ухаживающих за своими хозяйствами и избавленных от социальных противоречий. Однако подобная патриархальная картина со всеми ее добродетелями так и не воплотилась в жизнь. Верх одержали буржуазный прагматизм и расчетливость, выразителем которых был другой отец-основатель страны Александр Гамильтон. Вместо союза фермерских республик в Новом Свете на ноги становилась республика президентского типа – молодая капиталистическая держава с амбициозной, рвущейся вперед финансовой и промышленной буржуазией – «капитанами индустрии» новой эпохи.

Первоначально она развивалась по пути континентальной экспансии. Осваивая почти все свободное пространство от Атлантического океана до Тихого, прикупив территории Луизианы у Франции (1803) и Аляски у России (1867), присоединив в результате войн с Мексикой Техас (1845) и Калифорнию (1850), а также другие земли, к концу XIX века США почти оформились в своих нынешних границах.

Однако расширение собственной территории не останавливало, а лишь разжигало их аппетиты. Бурное развитие американского капитализма и мировые вызовы настойчиво выталкивали Соединенные Штаты за их собственные пределы. Ведь своей земли молодой державе явно не хватало. Так экспансия стала характерной чертой всего внешнеполитического поведения будущей неформальной империи.

Соединенные Штаты, обладающие мощным зарядом экспансионизма, за 250 лет своего существования сумели освоить практически все его виды (территориальный и военный, экономический и культурный, идеологический и ценностный), облеченные в формы как мягкой, так и жесткой силы. К тому же в их арсенале глобального доминирования мягкая сила (искусство применения которой было доведено почти до совершенства) давно занимала особое место.

Мессианство

Исключительную роль во внешнеполитическом поведении США стало играть и мессианство, обосновывающее богоизбранность этой нации и ее неповторимое место в истории. Часто для этого обычно используется фраза «Град на холме» – библейская метафора из Нагорной проповеди Иисуса Христа, ставшая неким символом справедливого, совершенного и образцового общества и создающая идеализированный образ страны, на которую обращены взоры всего мира.

Мессианство тесно связано с идеей «американской исключительности» и служит идейным оправданием как экспорта демократии и американского образа жизни, так и вмешательства (с целью их распространения, а порой и навязывания) в дела других государств зачастую без учета присущих им особенностей и традиций.

Изоляционизм

Первоначально внешнеполитическая активность США проявляла себя в границах так называемого изоляционизма – доктрины, предусматривающей невовлеченность страны в союзы с европейскими державами и их невмешательство в военные конфликты. В 1823 году она была дополнена доктриной Монро, которая запрещала европейскую колонизацию в Америке, требуя от государств Старого Света невмешательства в дела Западного полушария. С тех пор они вместе надолго обеспечивали региональную гегемонию Соединенных Штатов и их экспансию в Латинской Америке при невмешательстве в дела Европы. Девиз «Америка для американцев» на десятилетия стал правилом внешнеполитического поведения США.

На пути к империи

Однако с наступлением ХХ столетия характер американской экспансии стал меняться. Наступала эпоха империализма, между великими державами началась ожесточенная борьба за территории и за передел уже поделенного мира.

Для Соединенных Штатов началась так называемая Прогрессивная эра. Ее пророком и вдохновителем был президент Вудро Вильсон (1913–1921), прозванный марксистскими историографами «певцом империализма». Будучи профессором истории, он обладал высоким интеллектом и проницательностью, которые сочетались с его религиозностью и идеализмом, а также с явной склонностью к мечтательности и мессианству. Своим стратегическим видением и способностью предугадывать даже самое отдаленное будущее он удивлял многих современников. Наряду с этим Вильсон был и неплохим прагматиком.

Являясь сторонником регулирования экономики и социальных отношений, а также большим апологетом экспорта демократии, Вильсон закладывал основы современного американского государства, стремился вывести свою страну из тени и превращал ее тем самым из заокеанской провинции в мировую державу. В основе его внешней политики лежали идеи о продвижении американских интересов под видом распространения демократии.

Это была первая попытка прорыва Америки во внешний мир, ее заявка на отказ от изживающего себя изоляционизма и явная претензия на собственное мировое лидерство. Однако усилия Вильсона тогда так и не увенчались успехом. Его битва с изоляционистами была проиграна, а сам пророк будущего американского доминирования был разбит параличом.

Глобализм

Однако после окончания Второй мировой войны расстановка сил изменилась и все преимущества США получили очередной импульс. С тех пор пророчество Вильсона начало сбываться. Оставив в прошлом изоляционистские сомнения, Соединенные Штаты уверенно перешли к политике глобализма, становясь при этом первой супердержавой мира.

Правда, отныне фокусом их внешнеполитического поведения стало «сдерживание коммунизма», курс на противодействие распространению влияния СССР – второй супердержавы, активно создававшей систему собственных союзов и полей геополитического влияния, распространявшей при этом в качестве образца советскую (сталинскую) модель государственного и общественного устройства (или ее аналоги).

Стремясь укрепить свои позиции в мире, две главные державы того времени формировали собственные сферы интересов, экспортируя при этом как свои модели организации общества и государства, так и близкие им идеи и ценности.

Так сложился миропорядок холодной войны, в основе которого была биполярная глобальная (зачастую асимметричная) конфронтация двух супердержав и их союзников на четкой идеологической и ценностной основе.

Корни же подобного явления следует искать в событиях октября 1917 года, приведших к власти в России большевиков и к созданию Советского государства, которое тогдашним капиталистическим окружением воспринималось как социальная и политическая аномалия. Одним своим существованием и политикой, направленной на экспансию коммунизма, молодая Страна Советов уже раскалывала мир на две неравноценные части.

Особую роль при этом играл Коминтерн (1919–1943), хотя и не выполнивший своей главной миссии по подготовке «мировой революции» и созданию «мировой коммунистической державы», но оставивший после себя обширное и все приумножавшееся наследство, на десятилетия ставшее серьезным раздражителем США и их союзников.

Примечательно и то, что вклад в становление и эволюцию холодной войны вносили обе стороны, отчаянно боровшиеся за глобальные сферы влияния. Причем поведение каждой было зеркальным отражением политики друг друга, так как воспринималось как угрожающее и провокационное. Поэтому и ответственность за биполярную конфронтацию той поры делится между ними.

Лишь хрущевская оттепель да последовавшая за ней разрядка на время ослабили накопившийся к тому времени конфронтационный накал. Создав в 1970-е годы режим контроля над вооружениями, обе супердержавы сумели сформировать механизм регулирования глобальной конфронтации, придав ей контролируемый (и потому предсказуемый) характер.

Однако разрядка так и не оправдала ожиданий сторон. С 1976 года на территории ГДР и Чехословакии началось размещение советских ядерных ракет средней дальности, что вызвало ответную реакцию США, принявших решение о дислокации в Европе новых американских ракет того же класса. После вхождения советских войск в Афганистан в декабре 1979 года разрядка была объявлена «улицей с односторонним движением», а сама биполярная конфронтация разгорелась с новой силой.

Лишь политика перестройки и нового мышления развернула опасную тенденцию вспять. Начало двустороннего диалога Рональда Рейгана и Михаила Горбачева в 1985 году в Женеве и в 1986 году в Рейкьявике, последовавшие за этими саммитами новые встречи и переговоры на высшем уровне рождали очередную надежду на долгосрочную нормализацию.

Но и тогда все пошло не по плану.

Российский вектор

Распад в 1991 году СССР, а вслед за ним и всего советского блока, окончание биполярной конфронтации и эпохи холодной войны явились, казалось бы, многообещающим началом рождения принципиально новой политики, направленной на преодоление вызванного Октябрьской революцией 1917 года мирового раскола и на возвращение России на «правильную дорогу истории»: на восприятие ею западных ценностей и институтов и на ее бесконфликтное вхождение в мировое сообщество и его структуры.

Но и эта тенденция просуществовала недолго.

Добровольная отставка Бориса Ельцина с поста президента, объявленная им в последний день 1999 года, и приход к власти Владимира Путина ознаменовали постепенный отказ от проводимого внешнеполитического курса и формирование новой политики РФ.

Отныне, в условиях слома прежнего международного порядка и последовавшей за ним фрагментацией мировой структуры, она была направлена на безусловное отстаивание национальных интересов страны всеми возможными средствами. Попытки вернуть утраченные с распадом СССР лидирующие позиции в мире, возродить былое величие стали главным фокусом российской внешней политики.

Российско-грузинский конфликт 2008 года, присоединение Крыма к России в 2014 году и начало СВО в 2022 году привели к полномасштабному разрыву России с Западом. Сами же США стали инициатором установления в отношении нее жесткого санкционного режима и формирования антироссийской коалиции, объединяющей 54 государства и стремящейся нанести ей «стратегическое поражение». Это современное издание политики сдерживания стало американским ответом на внешнеполитический курс Владимира Путина.

Доминирование

Основной целью американской внешней политики после Второй мировой войны стало сохранение собственного доминирования в самых различных областях и недопущение появления державы-конкурента, способной бросить вызов Соединенным Штатам. Основы такой политической линии были заложены еще в годы холодной войны. Сохранилась она и после распада СССР.

Курс на собственное превосходство и мировое доминирование проводился на двухпартийной основе всеми американскими администрациями второй половины ХХ и первой четверти XXI века. Мессианизм, способность вести за собой и создавать мощные союзы и коалиции, формирование собственных сфер жизненных интересов, геополитический контроль через разбросанные по всему земному шару военные базы (а их более тысячи), использование ресурсов транснациональных корпораций сформировали у США «комплекс полноценности» и как следствие – эгоизм и самонадеянное поведение, проявлявшиеся в односторонних действиях с опорой на силу, зачастую вызывающее досаду и отторжение даже у союзников.

Подобная политика должна была обеспечить американское лидерство не только среди сторонников, но и в остальных частях земного шара. Восприятие самих себя как бесспорного мирового лидера, как непререкаемого гегемона, которому все позволено, не раз подводило США.

Внешнеполитических провалов не удалось избежать ни одному американскому президенту. Война в Корее поставила точку на президентстве Гарри Трумэна, Вьетнамская война сказалась на судьбе Линдона Джонсона, неудачи на мировой арене преследовали Джимми Картера и Рональда Рейгана, Джорджа Буша и Барака Обаму. Не стал исключением и нынешний хозяин Белого дома – Дональд Трамп, вторичное воцарение которого в 2025 году стало хотя и ожидаемой, но крайне неприятной закономерностью и политической аномалией одновременно.

Стратегия Трампа

В декабре 2025 года президент обнародовал новую Стратегию национальной безопасности США, которая содержит в себе философию внешнеполитического трампизма, направленную на сохранение их величия.

Подобные стратегии принимаются каждой администрацией США с 1986 года. В них, как правило, дается оценка положения страны в мире, обозначаются ее базовые интересы, расставляются приоритеты и определяются пути их достижения. Документы такого рода являются обобщенным изложением видения действующей администрации США в сфере международных отношений и безопасности.

В сущности, все прежние стратегии национальной безопасности США были схожи между собой и представляли подходы Белого дома прежде всего к обеспечению американского глобального доминирования. Однако новая стратегия Трампа оказалась очень уж непохожей на прежние. Многим она сразу же показалась какой-то необычной и потому вызывала противоречивые чувства.

На первый взгляд кажется, что этот документ пронизан непривычным для современной Америки изоляционизмом и наносит удар по самому святому – американскому глобальному доминированию: тому, что всегда выделяло ее из всех стран мира. Впервые в современной истории, ставя под сомнение эту базовую константу, стратегия заявила о необходимости серьезной коррекции внешней политики государства.

Под влиянием подобного концептуального сдвига многие впечатлительные эксперты даже поторопились с выводами об историческом развороте США и их долгожданном отказе от политики глобального доминирования.

Однако содержание стратегии в целом, хотя и наполнено откровенно противоречивыми пассажами, все же говорит об обратном: пытаясь как-то соответствовать современной эпохе, Трамп тем не менее остался в прежнем политическом русле, в сущности, не отказываясь от давно избранного курса США на собственное превосходство.

А военная операция в Венесуэле в январе 2026 года и американо-израильская агрессия против Ирана в феврале 2026-го лишь закрепили за ними статус открытого и безнаказанного интервента, вмешивающегося во внутренние дела других стран ради продвижения собственных интересов (главным образом интересов американского бизнеса).

Правило «гегемону можно все» сработало и на этот раз.

Гегемония

Проблема американского лидерства заботит многих. Претензии США на то, чтобы вести за собой весь свободный мир, формировались давно. На первый взгляд, для того чтобы быть локомотивом, который тянет за собой все человечество, у Америки есть веские основания. Экономическая и военная мощь, универсализм американских ценностей, мессианизм и позиционирование себя в качестве модели для остального мира всегда служили весомыми аргументами в пользу гегемонии США, явно стремящихся не выпускать из своих рук это победное знамя.

Однако порой вместо парящего на ветру штандарта оно превращается в тяжелую, подчас непосильную ношу. И для самой Америки, и для окружающих. Известно, что влиять на других можно по-разному. Но самый эффективный способ воздействия – это сила собственного примера. Казалось бы, именно он-то и нужен этой уникальной стране с почти неограниченными возможностями.

Но жизнь, как это часто бывает, распоряжается иначе. Вместо того чтобы формировать у других внутреннюю убежденность, верх нередко берут напор, шантаж и агрессия. И тогда свет, исходящий от лидера, заметно тускнеет. Политика односторонних и силовых действий не всегда эффективна и часто вызывает общественное отторжение.

В период президентства Барака Обамы (2009–2017), осознававшего пределы военного могущества США и отказавшегося от «ковбойской» дипломатии Джорджа Буша-младшего, в стране велись жаркие дискуссии о том, каким же все-таки следует быть глобальному лидеру. А сам тогдашний американский президент предложил концепцию «лидерство из задних рядов» (или «лидерство из-за спины»), предусматривавшую незаметную и ненавязчивую руководящую роль США в мире по принципу «побуждать, а не возглавлять», когда не жесткое давление, а доверительные отношения, не сила оружия, а сила положительного американского опыта служили бы лучшим примером для подражания.

Такой тип лидерства мог бы быть эффективной стратегией, так как не навязывает свою волю, а создает условия для проявления лидерских качеств у других. Судя по всему, идеи эти в Америке так и не прижились, подтверждением чего стали недавние действия Трампа в Венесуэле и на Ближнем Востоке.

Неформальная империя

Как реагировать?

Как же реагировать на существование и действия в нынешнем мировом окружении подобной неформальной империи? На этот вопрос история дает нам несколько ответов.

Первый – вхождение в ближний круг такой державы, подобно союзникам по блоку НАТО, признающих американское лидерство и проводящих собственную политику в русле атлантизма (проамериканский курс).

Второй – проведение конфронтационного курса открытого и тотального государственного антиамериканизма, сопровождающегося соответствующей государственной пропагандой по образцу политики Ирана, КНДР, Кубы, Венесуэлы или современной России.

Третий – использование советского опыта. В условиях биполярной конфронтации между США и СССР был создан встроенный механизм ее регулирования, моделью которого тогда выступала в основном система контроля над вооружениями.

Четвертый – китайский ответ, когда в рамках двусторонней, порою острой, конфронтации сформирован механизм прежде всего экономической взаимозависимости, при котором оба государства просто не могут существовать друг без друга.

Можно еще придерживаться стратегии «задушить в объятиях», но это вряд ли сегодня кому-либо под силу.

К сожалению, до сих пор Россия и США так и не сумели выработать приемлемую долгосрочную модель двусторонних отношений, которая учитывала бы как интересы двух сторон, так и глобальный характер их внешней политики. Судя по всему, оба государства пока еще не готовы ни к критическому осмыслению прежде всего собственного внешнеполитического опыта, ни к взаимным уступкам и формированию на их основе долгожданного компромисса.

Соединенные Штаты – державу, чье внешнеполитическое поведение у многих в мире зачастую вызывает не одобрение, а раздражение, досаду и недоумение, которая в этом году приближается к своему 250-летию, можно любить или ненавидеть. Это, бесспорно, зависит от жизненного опыта и индивидуальных предпочтений каждого. Но так же бесспорно и то, что все-таки ее лучше знать, чем не знать. Знать, чтобы постичь ее историю и современность, ее общество и элиту, понять ее кино и литературу, осознать ее политику и разобраться в культуре. Ведь, изучая другого, мы лучше познаем не только его, но и самих себя.

Источник: Независимая газета, часть. 1, часть 2

Возврат к списку