Сломанный компас АСЕАН: как Китай сбивает курс блока на Мьянму

Пока АСЕАН пытается реанимировать «Консенсус из пяти пунктов», Китай укрепляет политическое взаимодействие с мьянманским военным правительством, поддержав проведение прошедших в декабре 2025 г. выборов. Пекин отдает предпочтение двустороннему диалогу в обход региональных процедур, что ослабляет дипломатическое давление, на которое рассчитывала Ассоциация. Такая линия препятствует формированию единой позиции АСЕАН и ставит ее перед выбором: продолжать настаивать на основополагающих принципах или принять новую геополитическую реальность.

Кризис в Мьянме вышел за рамки региональной повестки АСЕАН, превратившись в пространство, где различные подходы к урегулированию проходят проверку на прочность.  «Сломанный компас» — не случайность, а прямое следствие системного кризиса. Кроме того, особая роль Китая объективно затрудняет выработку единого подхода АСЕАН.

При этом у Ассоциации нет ни инструментов, ни политической воли, чтобы «починить компас». Отсутствие общей координации и переговоры по альтернативным каналам с военным правительством лишь создают новые способы ее легитимации, поощряя игнорирование официальных структур блока. Для военного правительства это означает, что решения организации носят символический характер и не предполагают реальных действий.

Выход из тупика требует от АСЕАН не точечных реформ, а глубинной трансформации. Ключевое условие — реформа принципа консенсуса и создание гибких форматов, позволяющих коалициям стран действовать от имени блока. Параллельно Ассоциация могла бы легализовать диалог со всеми сторонами конфликта, включая этнические армии и гражданское сопротивление. Однако ни одна внутренняя реформа не будет иметь смысла, если АСЕАН не выработает единую позицию по отношению к роли Китая в мьянманском кризисе. Без этой болезненной реновации и без учета ключевого внешнего игрока АСЕАН рискует остаться с формальными процедурами в пустом зале переговоров, уступив роль «навигатора» Китаю.

Пока АСЕАН пытается реанимировать «Консенсус из пяти пунктов», Китай укрепляет политическое взаимодействие с мьянманским военным правительством, поддержав проведение прошедших в декабре 2025 г. выборов. Пекин отдает предпочтение двустороннему диалогу в обход региональных процедур, что ослабляет дипломатическое давление, на которое рассчитывала Ассоциация. Такая линия препятствует формированию единой позиции АСЕАН и ставит ее перед выбором: продолжать настаивать на основополагающих принципах или принять новую геополитическую реальность.

Паралич «неторопливой дипломатии»

АСЕАН уже несколько лет демонстрирует свою неспособность повлиять на разрешение кризиса в Мьянме, который продолжается с момента военного переворота в феврале 2021 г. Ключевой подход блока, «Консенсус из 5 пунктов», за пять лет так и не принес реальных результатов. К осени 2025 г. на саммите лидеры признали отсутствие прогресса, лишь выпустив новый документ для ревизии старого. Фактически консенсус превратился в дипломатический ритуал. Эта «неторопливая дипломатия» проявляется не только в кризисах: даже процесс принятия новых членов, как в случае с Восточным Тимором, растягивается на годы. Однако если в вопросах расширения организации медлительность — часть процедуры, то в ситуации с Мьянмой она парализует способность блока реагировать на гуманитарные катастрофы.

«Неторопливая дипломатия» окончательно провалилась в марте 2025 г., после мощного землетрясения в Мьянме. Механизмы оказания помощи через официальные каналы АСЕАН, предполагавшие взаимодействие с военным правительством, продемонстрировали свою неэффективность. Вооруженные силы Мьянмы в этот период были сосредоточены на обеспечении собственной безопасности: режим прекращения огня использовался ими для перегруппировки и укрепления обороноспособности, а не для содействия распределению помощи. Эта ситуация обнажила провал координации между АСЕАН и военным правительством. Ассоциация продолжает выстраивать взаимодействие с центральным правительством Мьянмы как с единым субъектом переговоров, в то время как на местах управление носит децентрализованный характер.

К декабрю 2025 г., когда в Мьянме состоялся первый этап выборов, стало ясно, что дипломатический процесс, инициированный блоком, зашел в тупик. На саммите в октябре того же года АСЕАН ограничилась общими призывами к прекращению насилия и отметила подготовку к голосованию. Такие аккуратные заявления не могут стать основой для урегулирования, а надежда на мир, не подкрепленная реальными действиями, неспособна принести практической пользы.

Осторожная политика АСЕАН отражает институциональную слабость организации. Принцип невмешательства не позволяет оказывать коллективное давление на военное руководство. Консенсусный метод принятия решений парализует организацию, не позволяя ей оперативно и эффективно реагировать на кризис. Ассоциация ограничилась символическими шагами, например, запретом участия представителей военного правительства в саммитах, но не создала конкретный план урегулирования кризиса. Из всех пяти пунктов Консенсуса удалось начать реализовывать только предоставление гуманитарной помощи.

Внутренняя разобщенность остается ключевым вызовом для АСЕАН в выработке единой позиции по Мьянме, что создает пространство для альтернативных форматов урегулирования, включая китайского. Позиции стран АСЕАН по мьянманскому вопросу раскололись на два основных лагеря. С одной стороны, «прагматичный» лагерь (Таиланд, Камбоджа, Лаос), имеющий тесные связи с Мьянмой, выступает за осторожный диалог с военным руководством. Эта позиция созвучна линии Пекина, который отказался осудить переворот, что создает основу для совпадения внешнеполитических векторов. В результате консолидированная позиция этой группы при поддержке Китая нередко преобладает над инициативами государств, выступающих за более жесткий курс в отношении Мьянмы.

С другой стороны, «принципиальный» лагерь (Малайзия, Индонезия, Сингапур) требует от режима реальных уступок и выполнения «Консенсуса из 5 пунктов». Однако попытки активизировать усилия, например, со стороны Малайзии как председателя АСЕАН в 2025 г., сталкиваются с сопротивлением прагматиков. Глубокий скептицизм внутри ассоциации, отраженный, например, в заявлениях министра иностранных дел Таиланда о «затруднительном» взаимодействии с Мьянмой даже после проведения выборов, не позволяет АСЕАН выработать последовательную политику, поскольку страны по-разному оценивают риски конфронтации с военным правительством.

Тень дракона над Мьянмой

В то время как дипломатия АСЕАН буксует, Китай проводит в Мьянме активную и многоплановую политику. В отличие от скованной консенсусными процедурами АСЕАН, Пекин гибко выстраивает отношения со всеми сторонами конфликта. Китайская стратегия включает три взаимосвязанных направления.

Во-первых, это прямая поддержка военного правительства, сочетающая военно-техническое содействие с активным дипломатическим взаимодействием на высоком уровне. После переворота 2021 г. Пекин поставил стране шесть боевых самолетов FTC-2000G и вооружений на сумму около 267 млн долл., параллельно пообещав финансовую помощь в размере трех млрд долл. для проведения выборов. Дипломатическая линия реализуется через регулярные контакты с руководством Мьянмы. В августе 2024 г. глава МИД КНР Ван И посетил Нейпьидо, а в ноябре 2024 г. верховный лидер военного руководства Мин Аун Хлайн нанес визит в Куньмин, китайский премьер Ли Цян выразил поддержку выбранного Мьянмой пути в продвижении политического примирения и процесса трансформации. Регулярные контакты с бирманскими лидерами сопровождаются последовательной позицией Пекина, согласно которой нынешнее руководство страны представляет собой единственную силу, способную сохранить целостность Мьянмы.

Во-вторых, Китай активно взаимодействует с этническими вооруженными группами. В рамках куньминского мирного процесса (серия переговоров под эгидой Китая) Пекин добился вывода войск Армии национального демократического альянса Мьянмы (MNDAA) из Лашио в апреле 2025 г. и заключения перемирия с Национально-освободительной армией Таанга (Ta’ang National Liberation Army, TNLA) в октябре того же года. Особое внимание уделяется Объединенной армии Ва, на которую оказывается давление с целью прекращения поставок оружия оппозиции.

В-третьих, экономическое взаимодействие в рамках Китайско-Мьянманского экономического коридора (CMEC) способствует формированию устойчивых хозяйственных связей и сотрудничеству двух стран. Реализуемые инфраструктурные проекты – включая глубоководный порт Кьяукпью и газотранспортную систему в Ракхайне – укрепляют китайские позиции в стране.

Наконец, КНР систематически организует альтернативные форматы для обсуждения кризиса, обходя официальные каналы АСЕАН. Например, в августе 2024 г., вскоре после падения Лашио, МИД Китая организовал неформальную встречу министров иностранных дел Китая, Лаоса, Мьянмы и Таиланда. Подобные инициативы создают альтернативную платформу в обход всей АСЕАН и ставят под сомнение ее роль как главного регионального посредника. На таких встречах китайская сторона подчеркивает принципы невмешательства во внутренние дела, что соответствует позиции «прагматичного» лагеря внутри АСЕАН (Таиланд, Лаос, Камбоджа) и тем самым углубляет раскол в Ассоциации.

Масштабная военная, экономическая и политическая поддержка со стороны Китая укрепляет уверенность правительства Мьянмы в собственной устойчивости. В этих условиях механизмы взаимодействия в рамках АСЕАН утрачивают прежнюю эффективность. Нейпьидо рассматривает именно Китай, а не АСЕАН как наиболее удобного и надежного партнера. Управляемый хаос Мьянмы позволяет Пекину усилить свои позиции, что смещает региональный баланс. Политика Пекина, сочетающая дипломатические гарантии, экономическое сотрудничество и постоянный диалог, формирует альтернативную модель урегулирования.

Кто починит компас?

Кризис в Мьянме вышел за рамки региональной повестки АСЕАН, превратившись в пространство, где различные подходы к урегулированию проходят проверку на прочность. «Сломанный компас» — не случайность, а прямое следствие системного кризиса. Кроме того, особая роль Китая объективно затрудняет выработку единого подхода АСЕАН.

При этом у Ассоциации нет ни инструментов, ни политической воли, чтобы «починить компас». Отсутствие общей координации и переговоры по альтернативным каналам с военным правительством лишь создают новые способы ее легитимации, поощряя игнорирование официальных структур блока. Для военного правительства это означает, что решения организации носят символический характер и не предполагают реальных действий.

Выход из тупика требует от АСЕАН не точечных реформ, а глубинной трансформации. Ключевое условие — реформа принципа консенсуса и создание гибких форматов, позволяющих коалициям стран действовать от имени блока. Параллельно Ассоциация могла бы легализовать диалог со всеми сторонами конфликта, включая этнические армии и гражданское сопротивление. Однако ни одна внутренняя реформа не будет иметь смысла, если АСЕАН не выработает единую позицию по отношению к роли Китая в мьянманском кризисе. Без этой болезненной реновации и без учета ключевого внешнего игрока АСЕАН рискует остаться с формальными процедурами в пустом зале переговоров, уступив роль «навигатора» Китаю.

Статья подготовлена в рамках курса «Международная аналитика» для бакалавров 3 курса НИУ ВШЭ под руководством А.С. Королева.