Газовый хаб Египта: второе дыхание?

После 2022 г. поставки российского газа, некогда доминирующего в энергобалансе Европы, существенно сократились. Это вынудило страны региона искать альтернативные маршруты поставок и продавцов «политически нейтрального» топлива. Одним из таких направлений становится Египет с формирующейся моделью газового хаба. Однако сейчас она сталкивается с существенным препятствием для дальнейшего развития. Сезонные энергетические кризисы служат своеобразным «потолком», о который газовая индустрия бьется практически каждый год, будучи неспособной его преодолеть. Европейскому союзу придется мириться с подобным риском ввиду отсутствия явных безопасных альтернатив. Очередной конфликт на Ближнем Востоке демонстрирует, что даже такой крупный поставщик СПГ как Катар может оказаться ненадежным. Это вновь возвращает европейских лидеров к вопросу актуальности маршрута поставок через Арабскую Республику.

Египетскому хабу требуется устойчивая к энергетическим кризисам модель, чтобы перейти на следующий этап развития. Корни проблемы лежат в самом энергобалансе страны. Дальнейшее развитие хаба упирается в способность руководства страны стабилизировать внутренний энергобаланс. Ключ к этому — диверсификация: увеличение доли атомной генерации и возобновляемых источников.

Европейский поворот на Восток?

Осознав риски чрезмерной зависимости от одного поставщика, Европа в спешке приступила к диверсификации энергопоставок. После провозглашения курса на отказ от российских углеводородов страны ЕС с новой интенсивностью запустили процесс диверсификации поставок. В этих условиях активизировались обсуждения роли Египта как регионального хаба, способного координировать потоки природного газа и поставлять его на европейские рынки. Совместная военная операция США и Израиля против Ирана, начавшаяся в феврале 2026 г., подорвала устоявшиеся цепочки поставок СПГ из стран Персидского залива и в очередной раз актуализировала вопрос безопасности энергетических маршрутов, повысив роль египетского хаба для Европы.

В июне 2022 г. между ЕС, Израилем и Египтом был подписан меморандум о взаимопонимании по поставкам газа в Европу. В 2024 г. последовала двусторонняя декларация о стратегическом и всеобъемлющем партнерстве между Каиром и Брюсселем. В ней стороны заявили о намерении расширять энергетическое сотрудничество и развивать торговлю газом. Характерно, что в документах ставка делается на Египет как на ключевое звено региональной газовой архитектуры, что, в свою очередь, обусловлено рядом основательных причин.

Во-первых, в стране существует вся необходимая для успешного функционирования хаба развитая газотранспортная инфраструктура, включая мощности по производству, экспорту и импорту СПГ. В частности, в стране функционируют два СПГ-терминала: SEGAS LNG и Egyptian LNG совокупной мощностью 586 млрд куб. футов в год. При этом, как утверждается компанией-оператором, в перспективе мощность последнего можно увеличить в три раза до шести работающих линий. К импортным мощностям относятся четыре установки для хранения и регазификации: Höegh Galleon (которая в конце 2026 г. будет заменена более вместительной Höegh Gandria), Energos Eskimo, Energos Power, Energos Winter.

В настоящее время суммарная регазификационная способность всех плавучих установок составляет около 1100 млрд куб. футов в год, но после прибытия Höegh Gandria увеличится примерно на 100 млрд куб. футов в год. Национальная газотранспортная система соединяет месторождения, промышленные зоны и порты. Эти мощности позволяют Египту принимать газ из других стран и собственных месторождений, производить СПГ и отгружать его на танкеры.

Во-вторых, географическое положение страны позволяет ей аккумулировать ближневосточный газ (в первую очередь израильский) через Восточно-Средиземноморский газопровод и затем направлять его в Европу. У Израиля, одного из крупнейших поставщиков газа в регионе, отсутствуют СПГ-мощности, позволяющие ему экспортировать сжиженный газ. По этой причине сжижение израильского газа и его дальнейшая транспортировка в Европу осуществляются через Египет (около шести-семи млрд куб. метров в год поставляется в Арабскую Республику, из которых 1,5 млрд куб. метров сжижаются и реэкспортируются).

Кроме того, одну из главных проблем двустороннего сотрудничества с еврейским государством в сфере энергоресурсов — перегруженность существующих газопроводов — начали решать. В октябре 2025 г. было подписано соглашение о строительстве наземного газопровода Nitzana из Израиля в Египет, который поможет двум «полностью загруженным» газопроводам. Пропускная способность Nitzana составит один млрд куб. метров в год. Подписание соглашения указывает на то, что Израиль продолжит полагаться на Египет как на реэкспортера своего газа в ЕС. Это укрепит позиции Египта как регионального хаба и усилит его инфраструктурную связку с Израилем.

В условиях военных действий на Ближнем Востоке ни Египту, ни Израилю не стоит опасаться полного прекращения работы трубопроводов, так как они достаточно защищены, хотя, безусловно, риск атак со стороны Ирана на израильскую часть инфраструктуры возрос. Возможен сценарий временных перебоев поставок, но не полная остановка транзита. Конфликт скорее подстегнет европейские страны рассматривать египетский маршрут как более безопасный, чем морской путь, которым пользуются Катар и ОАЭ — крупные поставщики СПГ. Риск атак на египетскую газовую инфраструктуру со стороны Ирана существенно ниже, чем на танкеры в Ормузском проливе.

К разветвленной газотранспортной сети Египта, делающего его региональным хабом, относится и часть Арабского газопровода, через который страна поставляет газ соседям — Сирии, Иордании и Ливану. Ее пропускная способность составляет десять млрд куб. метров газа в год.

В-третьих, внешнеполитическая гибкость Египта делает его надежным партнером в глазах ЕС. Когда в 2023 г. вспыхнул конфликт в секторе Газа, поставки израильского газа через Египет не прекратились. Страна стремится поддерживать конструктивные отношения и с Западом, и с региональными соседями, и с другими государствами, в том числе с Россией, что делает ее многовекторным и предсказуемым партнером в глазах ЕС. На этом фоне роль Египта как хаба приобретает дополнительное измерение — не только инфраструктурное и географическое, но и политическое.

Египет способен обеспечить для Европы маршрут, на котором по логистическим причинам происхождение газа становится смешанным, что соответствует запросу ЕС на гибкость поставок и «политическую нейтральность» продавца. Этот запрос возник в связи с переоценкой энергетической безопасности. Нейтральный партнер, коим выступает Египет, снижает вероятность перебоев, минимизирует имиджевые издержки и обеспечивает предсказуемость поставок. Для ЕС это — способ обезопасить энергетический рынок в условиях геополитической турбулентности.

Помимо этого, развитие географически близкого к Европе «политически нейтрального» хаба, способного аккумулировать газ и оперировать значительными объемами, с перспективами их наращивания, не может не восприниматься положительно для Европы в современных реалиях глобального энергетического рынка. Наличие подобного рода хаба упрощает импорт.

Например, российский СПГ мог бы стать одним из элементов корзины египетского импорта, но это не означает его реэкспорт в Европу. Так как страны ЕС к осени 2027 г. планируют полностью отказаться от российского газа и будут проверять происхождение поставок, реэкспорт российского газа станет юридически неприемлемым и технически сложно реализуемым. Но никто не запрещает использовать Египту российский газ внутри страны, а на экспорт отправлять «несанкционный» газ с национальных или израильских месторождений. Кроме того, опыт российских поставок СПГ в Египет имеется, а дискуссии о расширении сотрудничества в нефтегазовой сфере ведутся. Благодаря своей инфраструктуре Египет способен гибко управлять потоками, удовлетворяя потребности и внутреннего рынка, например, за счет российского газа, и внешних покупателей (в первую очередь Европы) через реэкспорт.

«Парадокс египетского хаба»

Наличие вышеупомянутых факторов — инфраструктура, выгодное географическое положение и актуальная как никогда раньше для Европы «политическая нейтральность» — невольно наводит на мысль о том, что Арабская республика имеет все шансы стать новым крупным экспортером газа для Европы, зарабатывая добавочную стоимость на транзите. Однако объемы поставок газа доказывают обратное. В 2022 г. ЕС импортировал из Египта рекордные 3,1 млн тонн СПГ, но в 2023 и 2024 гг. импорт начал существенно снижаться, составив 0,9 млн и около 0,4 млн тонн соответственно. При этом в 2023–2025 гг. ЕС выступал крупнейшим покупателем СПГ для Египта. В результате складывается следующая картина: у хаба есть все необходимое, чтобы расти количественно в экспорте, однако этого не происходит.

Дело в том, что у страны слабая диверсификация источников электроэнергии. По состоянию на 2024 г. 80% всей вырабатываемой электроэнергии в Египте приходится на газ. Летом энергопотребление в стране традиционно увеличивается из-за жары, и большая доля энергии, в которой превалирует газ, направляется на работу электростанций, испытывающих пиковые нагрузки. В результате внутренний рынок Египта оказывается в состоянии дефицита, что вынуждает страну импортировать газ в больших количествах для собственных нужд. Минувший 2025 год тому подтверждение: на фоне очередного сезонного энергетического кризиса Египет импортировал около девяти млн тонн СПГ, что стало свидетельством усугубления дефицита. Для сравнения, в 2024 г. эта цифра составила около 2,8 млн тонн. Египет в тот год впервые с 2018 г. стал нетто-импортером газа.

Такая ситуация имеет ярко выраженную сезонность (энергопотребление в июле–августе достигает пика и постепенно снижается к январю) и повторяется из года в год. Это не позволяет Египту стабилизировать газовый баланс, необходимый для наращивания поставок. Когда страна находится в состоянии дефицита каждое лето, у нее попросту не остается достаточного излишка для экспорта. Хаб работает односторонне: импортные мощности работают на полную, при этом экспортные СПГ-заводы загружены минимально.

Компенсировать сезонные энергодефициты в последние годы становится все сложнее. Усугубляет нехватку газа снижение добычи на крупнейшем национальном месторождении Zohr, которое приносит 23% от общей добычи газа Египта. При этом на фоне снижения добычи энергопотребление в стране увеличивается — Египет представляет собой быстрорастущую экономику с большим населением.

***

Египет де-факто выступает региональным газовым хабом, но сталкивается с существенным препятствием для дальнейшего развития. Сезонные энергетические кризисы служат своеобразным «потолком», о который газовая индустрия бьется практически каждый год, будучи неспособной его преодолеть. Европейскому союзу придется мириться с подобным риском ввиду отсутствия явных безопасных альтернатив. Очередной конфликт на Ближнем Востоке демонстрирует, что даже такой крупный поставщик СПГ как Катар может оказаться ненадежным. Это вновь возвращает европейских лидеров к вопросу актуальности маршрута поставок через Арабскую Республику.

Египетскому хабу требуется устойчивая к энергетическим кризисам модель, чтобы перейти на следующий этап развития. Корни проблемы лежат в самом энергобалансе страны. Дальнейшее развитие хаба упирается в способность руководства страны стабилизировать внутренний энергобаланс. Ключ к этому — диверсификация: увеличение доли атомной генерации и возобновляемых источников.

Статья подготовлена в рамках курса «Международная аналитика» для бакалавров 3 курса НИУ ВШЭ под руководством А.С. Королева.