Три сценария развития конфликта между Ираном, Израилем и США

Новая волна эскалации на Ближнем Востоке, судя по первым часам совместных ударов американских и израильских сил по Ирану утром 28 февраля 2026 г., будет качественно отличаться от предыдущих в 2024 и 2025 гг. Главное отличие — в ходе начальных атак операции «Эпическая ярость» были уничтожены 49 высокопоставленных представителей иранского руководства, включая Верховного лидера Али Хаменеи, его советника и главу Совета обороны Али Шамхани, командующего Корпусом стражей исламской революции генерала Мохаммеда Пакапура, министра обороны Азиза Насирзаде и начальника штаба Абдолрахима Мусави.

В отличие от двенадцатидневного конфликта в июне 2025 г., нынешняя волна эскалации, судя по всему, не имеет тенденции к быстрому завершению. Признаки указывают на то, что США нацелены на фундаментальные изменения в Иране. Речь идет либо о смене консервативного руководства с передачей власти умеренным лидерам, готовым к диалогу, либо о продолжении военной стратегии, направленной на ослабление иранского потенциала путем ударов по ракетным запасам и ликвидации региональных прокси-группировок.

При этом даже при объединении усилий Израиля и администрации Д. Трампа в противостоянии с Ираном вероятны расхождения в понимании конечных целей. Еврейское государство, по всей видимости, склоняется к сценарию распада, предполагающему дальнейшее ослабление иранской армии и ее способности контролировать страну. Это позволило бы повстанческим группировкам активизироваться и создало бы условия для широкомасштабного международного вмешательства. Белый дом, в свою очередь, ориентирован прежде всего на смену иранского руководства, устранение его регионального влияния и нейтрализацию угрозы союзникам США.

Важным фактором, который нельзя игнорировать, остаются позиции региональных правительств, способных влиять на решения Вашингтона. Поскольку дальнейшая эскалация способна нанести ущерб их интересам, некоторые из них могут выступить за деэскалацию и возобновление переговоров. Кроме того, видя в Израиле региональную угрозу, эти правительства стремятся противодействовать его попыткам навязать свое видение конфронтации с Ираном. Однако любое возвращение к переговорному процессу будет происходить уже на иных условиях, нежели те, что существовали до начала текущего конфликта.

Новая волна эскалации конфликта на Ближнем Востоке, судя по первым часам совместных ударов американских и израильских сил по Ирану утром 28 февраля 2026 г., будет качественно отличаться от предыдущих в 2024 и 2025 гг. Главное отличие — в ходе начальных атак операции «Эпическая ярость» были уничтожены 49 высокопоставленных представителей иранского руководства, включая Верховного лидера Али Хаменеи, его советника и главу Совета обороны Али Шамхани, командующего Корпусом стражей исламской революции генерала Мохаммеда Пакапура, министра обороны Азиза Насирзаде и начальника штаба Абдолрахима Мусави.

После гибели А. Хаменеи официальный Тегеран делает акцент на стабильности институтов и преемственности политической системы. В заявлении Корпуса стражей исламской революции (КСИР) подчеркивается, что противостояние с Израилем и США продолжится, а функционирование государственных структур не нарушено. Однако статус А. Хаменеи в иранской системе и его фактические полномочия — как закрепленные Конституцией, так и приобретенные за 38 лет правления, в течение которых он контролировал сложнейшие политические, экономические и военные механизмы страны, — создают политический вакуум, который будет крайне сложно заполнить. Речь идет о позиции, которая на протяжении четырех десятилетий обрела свой современный облик, сосредоточив контроль над военным ведомством, определяющее влияние на всю политическую систему и экономику. Значительная часть власти А. Хаменеи зиждилась на его личном авторитете и межличностных связях, выстраивавшихся на протяжении полувека, что делает эту роль уникальной и неотделимой от его личности.

В связи с этим ключевой темой сейчас становится не столько ход военных действий, сколько отсутствие рахбара и его возможные последствия для внутриполитической ситуации в Иране. Поскольку устойчивость режима в ходе войны напрямую зависит от фигуры Верховного лидера, сценарии преемственности и вероятный политический ландшафт в ближайшем будущем приобретают критическое значение — они способны затмить дискуссии о перипетиях самого конфликта.

Иран, несмотря на первоначальные потери, продемонстрировал способность к централизованному принятию решений, сформировав «Временный совет лидеров» в составе аятоллы Али Резы Арефи, президента Масуда Пезешкиана и главы судебной власти Голама Хоссейна Мохсени Эджеи. Более того, ракетные удары по Израилю и атаки на военные объекты в регионе подтвердили военный потенциал Тегерана, что способно существенно повысить цену эскалации для противника.

Для анализа ситуации мы рассматриваем три возможных сценария развития текущего конфликта.

Первый сценарий: быстрое урегулирование

Под давлением военных действий и растущих потерь стороны могут стремительно вернуться к переговорному процессу с учетом позиции США. Это предполагает, что руководство Ирана заранее продемонстрирует готовность к компромиссам по трем ключевым вопросам: ликвидация ядерного арсенала, демонтаж ракетной программы и разрыв связей с региональными союзниками, особенно в Ираке и Ливане. Стремительные и весьма успешные атаки, которые ослабили функционирование иранской институциональной системы, позволяют предположить, что администрация Д. Трампа рассчитывает именно на такой исход, стремясь избежать длительной войны на истощение. Появление Али Лариджани, главы Высшего совета национальной безопасности Ирана, в роли умеренного лидера также может подтверждать данную гипотезу.

Второй сценарий: затяжной региональный конфликт

Если иранское руководство продолжит отказываться от переговоров и нарастит ракетные удары, затрагивающие союзников США в регионе, ситуация может перерасти в серьезное и продолжительное противостояние. Такая эскалация укажет на нежелание Ирана вести переговоры под давлением, а также продемонстрирует его способность повышать ставки и вынуждать затронутые страны к переговорам ради защиты их безопасности и стабильности энергопоставок. В этом случае переговорный процесс не ограничится лишь уступками Ирана в обмен на деэскалацию.

В этом сценарии конфликт вряд ли останется в рамках противостояния Ирана с Израилем и США. Скорее всего, местные игроки при поддержке иностранных держав предпримут действия, направленные на ослабление региональных иранских прокси-группировок, в частности «Хезболлы» в Ливане. Лидеры различных проиранских формирований в Ираке могут стать мишенью США и Израиля. Йеменские хуситы, в свою очередь, способны усугубить конфликт угрозами судоходству по энергетическим маршрутам в Красном море, что вызовет международную реакцию. Не исключено и скрытое подключение других сторон, стремящихся использовать ситуацию в контексте глобального баланса сил. В этом контексте приобретает особую важность вопрос о договоре Ирана с Китаем на приобретение противокорабельных ракет, о чем писали СМИ в конце февраля 2026 г.

Третий сценарий: развитие внутренней нестабильности на фоне частичной эскалации

Вместо полного прекращения огня США и Израиль могут стремиться к частичной деэскалации при сохранении перестрелок низкой интенсивности. Параллельно они способны поддержать внутренние беспорядки в Иране комплексом мер: ужесточением экономических санкций для провокации новых протестов, попытками ослабить влияние военных в преимущественно курдских регионах западного и центрального Ирана, создавая возможности для действий вооруженных курдских групп. Сообщения о попытках ЦРУ обеспечить курдских бойцов оружием для организации восстания подтверждают данное предположение. Аналогичная поддержка может оказываться на территориях Белуджистана, где в крайнем случае может быть задействован Пакистан с действующими там организациями, связанными с группировкой «Джаиш аль‑Адль».

***

В отличие от двенадцатидневного конфликта в июне 2025 г., нынешняя волна эскалации, судя по всему, не имеет тенденции к быстрому завершению. Признаки указывают на то, что США нацелены на фундаментальные изменения в Иране. Речь идет либо о смене консервативного руководства с передачей власти умеренным лидерам, готовым к диалогу, либо о продолжении военной стратегии, направленной на ослабление иранского потенциала путем ударов по ракетным запасам и ликвидации региональных прокси-группировок.

При этом даже при объединении усилий Израиля и администрации Д. Трампа в противостоянии с Ираном вероятны расхождения в понимании конечных целей. Еврейское государство, по всей видимости, склоняется к сценарию распада, предполагающему дальнейшее ослабление иранской армии и ее способности контролировать страну. Это позволило бы повстанческим группировкам активизироваться и создало бы условия для широкомасштабного международного вмешательства. Администрация Белого дома, в свою очередь, ориентирована прежде всего на смену иранского руководства, устранение его регионального влияния и нейтрализацию угрозы союзникам США.

Важным фактором, который нельзя игнорировать, остаются позиции региональных правительств, способных влиять на решения Вашингтона. Поскольку дальнейшая эскалация способна нанести ущерб их интересам, некоторые из них могут выступить за деэскалацию и возобновление переговоров. Кроме того, видя в Израиле региональную угрозу, эти правительства стремятся противодействовать его попыткам навязать свое видение конфронтации с Ираном. Однако любое возвращение к переговорному процессу будет происходить уже на иных условиях, нежели те, что существовали до начала текущего конфликта.