Действительно ли иракские ополченцы разоружатся?

Впервые несколько иракских вооруженных формирований впервые публично заявили о поддержке принципа монополии государства на применение силы. Это означает их готовность передать оружие правительству, распустить свои структуры или интегрироваться в официальные силовые ведомства, перейдя к политической деятельности. Данный шаг стал ответом на два взаимосвязанных фактора. С одной стороны, на недавних выборах представители вооруженных группировок получили около 100 мест в парламенте. С другой — Соединенные Штаты активизировали давление на Ирак, требуя формирования правительства без участия ополченцев и угрожая экономическими санкциями и даже военными операциями против неподконтрольных группировок. Этот политический маневр разворачивается на фоне заметного ослабления влияния Ирана на внутреннюю ситуацию в Ираке. Теперь перед формирующимся правительством стоит сложнейшая задача: либо реализовать эти декларации о разоружении, либо оказаться втянутым в прямое противостояние с сохраняющими военный потенциал боевиками.

Эти заявления выходят за рамки политической манипуляции и отражают готовность к конкретным действиям. Однако их реализация будет зависеть от множества еще не определенных переменных: масштаба и сроков передачи вооружения, того, какие именно государственные институты станут его получателями, будущего политического статуса самих группировок и окончательной судьбы структуры «Сил народной мобилизации».

Основная задача формирующегося правительства — в ходе сложных внутренних дебатов и переговоров с Вашингтоном и Тегераном — преобразовать эти общие принципы в эффективные механизмы разоружения и интеграции.

Признание частью ополченцев верховенства государства можно назвать положительным, но незначительным и потенциальным обратимым шагом. Его реализацию блокируют серьезные вызовы: решительный отказ других влиятельных группировок от разоружения, сомнения в способности нового правительства добиться выполнения соглашений, неопределенная позиция Ирана, который может выбрать как эскалацию, так и деэскалацию, и, наконец, стратегическая дилемма США — следовать ли заявленному графику вывода войск или пересмотреть его, ужесточив условия. Таким образом, текущие декларации — лишь начало долгого и рискованного процесса, исход которого зависит от непредсказуемого взаимодействия внутренних и внешних сил.

Впервые несколько иракских вооруженных формирований впервые публично заявили о поддержке принципа монополии государства на применение силы. Это означает их готовность передать оружие правительству, распустить свои структуры или интегрироваться в официальные силовые ведомства, перейдя к политической деятельности. Данный шаг стал ответом на два взаимосвязанных фактора. С одной стороны, на недавних выборах представители вооруженных группировок получили около 100 мест в парламенте. С другой — Соединенные Штаты активизировали давление на Ирак, требуя формирования правительства без участия ополченцев и угрожая экономическими санкциями и даже военными операциями против неподконтрольных группировок. Этот политический маневр разворачивается на фоне заметного ослабления влияния Ирана на внутреннюю ситуацию в Ираке. Теперь перед формирующимся правительством стоит сложнейшая задача: либо реализовать эти декларации о разоружении, либо оказаться втянутым в прямое противостояние с сохраняющими военный потенциал боевиками.

Политический сдвиг: иракские ополченцы поддерживают контроль государства над применением силы

Недавние заявления лидеров пяти влиятельных военизированных формирований свидетельствуют об их согласии с принципом монополии государства на применение силы. В их число вошли Каис аль-Хазали («Асаиб Ахль аль-Хак»), Шибл аль-Заиди («Катаиб аль-Имам Али»), Ахмед аль-Асади («Катаиб Джунд аль-Имам»), Абу Ала аль-Валаи («Катаиб Сайид аль-Шухада») и Хайдер аль-Гарауи («Ансар Аллах аль-Авфия»). Большинство руководителей ведущей на политической арене «Координационной структуры» высказали схожие мнения, подчеркнув важность поддержки государства в предстоящий период.

Председатель Высшего судебного совета, судья Фаик Зайдан, поблагодарил указанные группы за их реакцию на его призыв к сотрудничеству, направленному на обеспечение верховенства права, концентрацию оружия в руках государства и переход к политическим действиям, учитывая, что необходимости в военных действиях на национальном уровне больше не существует. Некоторые политические силы также высказали аналогичную поддержку.

В отличие от традиционной риторики прошлых лет, направленной на поддержку ополченцев, признание вооруженными группировками монополии государства на оружие представляет собой значимый идеологический сдвиг. Это также можно рассматривать как осторожный отход от иранской модели, способствующей созданию вооруженных организаций вне рамок государственных институтов.

Однако предложения о сдаче оружия были решительно отвергнуты другими вооруженными группами, в том числе двумя наиболее боеспособными: «Катаиб Хезболла» под руководством Ахмеда Мохсена Фараджа аль-Хамидави и «Харакат аль-Нуджаба» во главе с Акрамом аль-Кааби. Связанные с ними медиа и политические организации начали кампанию по дискредитации других формирований, используя присутствие США в Ираке как оправдание для продолжения своих действий. Кроме того, они заявили, что любые переговоры о разоружении возможны лишь после полной эвакуации сил Турции и НАТО с иракской территории.

Возможный раскол

Явное различие в позициях вооруженных фракций порождает две гипотезы. Согласно первому, речь идет о глубоком идейном расколе, который может привести к прямому вооруженному противостоянию между фракциями, ориентирующимися на государство и США, и теми, кто остается под влиянием Ирана. Вторая гипотеза предполагает, что это тактическое и заранее согласованное разделение ролей, призванное распределить обязанности внутри движения и выиграть время до ключевых электоральных циклов в США (промежуточные выборы 2026 г. и президентские выборы 2028 г.), которые могут изменить внешнеполитический курс Вашингтона.

Оба сценария имеют основания в текущей политической реальности Ирака. С одной стороны, конституционные и избирательные нормы, формально запрещающие военизированным формированиям участвовать в выборах, вызывают правовое и общественное сопротивление их присутствию в парламенте. С другой — США прямо заявляют иракскому правительству и «Координационной структуре» о необходимости срочного решения проблемы ополченцев, не исключая даже силового варианта с привлечением Израиля.

Стремление части ополченцев к интеграции в государственную систему и сдаче оружия объясняется несколькими факторами: их недавним электоральным успехом, развитием собственной экономической инфраструктуры, а также опасениями перед потенциальной военной угрозой со стороны США и Израиля. Однако именно эти достижения — политическое влияние, финансовые ресурсы и военная мощь — одновременно удерживают их от полного разоружения. Отказ от оружия грозит им судебными преследованиями, экономическими санкциями и потерей общественной поддержки, которая и привела их во властные структуры.

Военное присутствие США в Ираке: путь к выводу войск и разоружению

По информации осведомленных политических источников в Ираке, вооруженные группировки, объявившие о намерении сдать оружие, еще несколько месяцев назад начали негласные переговоры с США через посредников. Ключевой темой стали гарантии политического будущего в обмен на разоружение. Этот диалог продолжается в различных форматах уже несколько лет, хотя его конкретные масштабы и результаты остаются непрозрачными.

После эскалации конфликтов в Газе, Ливане, Иране и Сирии, которые оказали влияние на геополитическую стабильность Ближнего Востока, фокус американского давления сместился. Теперь под угрозой находятся не только ополченцы, угрожающие персоналу и интересам США, но и само иракское правительство, а также политические партии, рассматриваемые Вашингтоном как пособники этих формирований. Именно этим объясняется недавнее ужесточение экономических санкций против официальных иракских банков и нефтяных структур.

Тем не менее, чтобы понять текущую стратегию США, необходимо вернуться к ее истокам. Напряженность между американскими силами и проиранскими ополченцами резко возросла во время первого президентства Дональда Трампа, достигнув пика после убийства Вашингтоном командующего иранским Корпусом стражей исламской революции Касема Сулеймани и заместителя командующего иракскими Силами народной мобилизации «Аль-Хашд аш-Шааби» Абу Махди аль-Мухандиса в январе 2020 г. Ответный ракетный удар Ирана по американской авиабазе Айн-эль-Асад, расположенной на западе Ирака, и последующее сдерживание обеими сторонами заложили основу для неформальных переговоров, которые позже были опробованы в ходе двенадцатидневного конфликта (с 13 по 24 июня 2025 г.) между Ираном, Израилем и США. Это наглядно продемонстрировала иранская атака на авиабазу Аль-Удейд в Катаре, где Иран также нашел способы противостоять угрозе со стороны иракских ополченцев, независимо от того, находились ли они под американским или иранским контролем.

После событий 2020 г. США активизировали «стратегический диалог» с правительством Мустафы аль-Кадими о необходимости контроля над своим военным присутствием в Ираке. Возможно, это было вызвано опасениями из-за роста влияния Франции, предложившей план по укреплению иракского суверенитета через минимизацию иностранного вмешательства. В ходе переговоров были созданы совместные технические военные комитеты, которые оценили потребности Ирака в безопасности и разработали пятилетний план до 2026 г. по наращиванию потенциала иракской армии с параллельным выводом американских войск. Вашингтон напрямую увязывал завершение этого вывода с роспуском ополчений и установлением государственного контроля над оружием.

В сентябре 2024 г. было официально объявлено о двухэтапном выводе войск: с базы Айн-эль-Асад — к ноябрю 2025 г., с базы Харир — к ноябрю 2026 г. Хотя сокращение контингента идет, на авиабазе Айн-эль-Асад продолжает оставаться небольшой боевой контингент США. Полный вывод к установленным срокам, особенно с базы Харир, теперь находится под большим вопросом из-за новой региональной нестабильности.

Отказ от выполнения соглашения без официального и четкого запроса со стороны Ирака нанесет удар по общей политике США и создаст дополнительные риски для легитимности американского военного присутствия в стране. Это может произойти даже несмотря на то, что недавние события на Ближнем Востоке, вероятно, заставили Вашингтон пересмотреть приоритеты и темпы вывода войск.

Текущее давление США на Ирак — не новая инициатива, а реакция на невыполнение ранее достигнутых договоренностей. Еще со времен Стратегического рамочного соглашения 2008 г., которое продолжает оставаться единственной правовой основой для взаимодействия двух сторон, обязательство США обеспечивать безопасность и демократические институты Ирака вступало в противоречие с существованием вооруженных ополчений. Сегодня Вашингтон напоминает Багдаду, что суверенитет и безопасность страны невозможны без полного государственного контроля над оружием и роспуска параллельных военных структур.

Гипотезы о выводе американских войск из Ирака

На этом фоне можно выдвинуть две ключевые гипотезы относительно мотивов США. Первая заключается в том, что США стремятся к выполнению соглашения. Согласно этой точке зрения, Вашингтон действительно намерен завершить вывод войск в установленные сроки, а нарастающее давление на правительство, политические силы и ополченцев — инструмент создания в Ираке необходимых условий. Цель — обеспечить безопасную и упорядоченную передачу ответственности суверенному иракскому государству.

Вторая предполагает, что США пересматривают свою стратегию, увязывая вывод с роспуском ополчений. Эта гипотеза исходит из того, что ни одно официальное иракское правительство не способно в полной мере выполнить ключевое требование США — полный роспуск «Сил народной мобилизации» («аль-Хашд аш-Шааби») (СНМ). Следовательно, Вашингтон вынужден пересмотреть график вывода, прямо увязав его с конкретными и проверяемыми результатами в деле разоружения ополченцев.

Обе гипотезы имеют логические основания. Вторая, однако, находит больше подтверждений в текущей ситуации. Раскол среди самих ополченцев — где половина согласна на условия разоружения, а другая половина их отвергает, — фактически блокирует выполнение старых договоренностей. Это создает для США повод настаивать на возобновлении переговоров и разработке новых, более жестких «дорожных карт», которые прямо свяжут будущие сроки вывода с конкретными механизмами ликвидации вооруженных групп. В этом контексте показательна позиция влиятельного лидера. 24 декабря 2025 г. глава организации «Бадр» Хади аль-Амири заявил, что решение о разоружении должно приниматься исключительно иракцами, исключая любое внешнее вмешательство, и подчеркнул, что международная коалиция не может диктовать условия по контролю над оружием, пока ее войска остаются в стране.

Роль Ирана в Ираке после двенадцатидневной войны

Влияние Ирана снизилось после двенадцатидневной войны на нескольких фронтах, особенно в Ираке, где его политическая роль в формировании нового правительства стала менее значительной, чем ранее. Тем не менее его организационные, идеологические и экономические связи с ключевыми вооруженными группировками остаются прочными, что делает маловероятным ослабление его реального влияния на эти формирования.

Наиболее вероятно, что Иран проводит стратегическую перегруппировку своих инструментов влияния в Ираке. Он интегрировал наиболее политически успешные формирования ( «Асаиб Ахль аль-Хак» (27 мест), «Катаиб Сайид аш-Шухада» (12 мест), «Катаиб аль-Имам Али» (12 мест), «Ансар Аллах аль-Авфия» (5 мест) и «Организация Бадр» (21 место)) в легальное политическое поле через структуру СНМ. Их согласие на разоружение может быть частью этой легализации, превращающей их в долгосрочную политическую альтернативу. При этом наиболее боеспособные и радикальные группировки (например, «Катаиб Хезболла» и «Харакат ан-Нуджаба») сохраняют военный потенциал для возможных будущих столкновений с США. Это не раскол, а распределение ролей в рамках единой стратегии.

Менее вероятный сценарий предполагает, что раскол отражает реальное ослабление иранского контроля, позволившее части группировок действовать самостоятельно. Однако этому противоречит скоординированное участие этих же формирований в выборах и их публичная риторика, продолжающая соответствовать общей проиранской линии.

Путь Ирака к формированию правительства: сложная политическая обстановка

Основная тенденция в Ираке в настоящее время заключается в создании правительства, способного выполнить конкретную, исключительно сложную задачу. Несмотря на явные разногласия внутри правящей «Координационной структуры» по процедурам, стандартам и целям этого процесса, существует консенсус относительно его ключевой миссии. С целью обеспечения безопасного перехода для вооруженных группировок правительство должно достичь соглашения касательно статуса и будущего СНМ, установить сроки и процедуры их поэтапного разоружения, а также начать переговоры с американской стороной о судьбе этих группировок.

Однако вероятность того, что этот план будет реализован традиционными политическими силами, невысока. Вряд ли какая-либо влиятельная партия или бывший премьер-министр, обладающий реальной властью, сможет возглавить такой процесс. Их вовлеченность в существующую систему, партийные интересы и личные амбиции будут неизбежно восприниматься как конфликт интересов и подрывать доверие как ополченцев, так и Вашингтона. Более высокие шансы на успех имеют фигуры, не связанные с партийной или парламентской борьбой и не стремящиеся к личной власти в долгосрочной перспективе. Такой «технический» или переходный лидер мог бы действовать как нейтральный арбитр, чья единственная задача — провести страну через этот кризис.

Необходимость срочного решения усугубляется растущим внутренним давлением. В политических кругах Ирака крепнет понимание, что продолжающаяся конфронтация с США и сохранение санкций грозят не только углублением экономического кризиса, но и крахом всей политической системы. Неспособность государства выполнять базовые финансовые обязательства — выплачивать зарплаты госслужащим и пенсии — уже формирует опасную социальную ситуацию, чреватую массовыми протестами.

***

Заявления ряда иракских вооруженных формирований о поддержке государственной монополии на оружие выходят за рамки политической манипуляции и отражают готовность к конкретным действиям. Однако их реализация будет зависеть от множества еще не определенных переменных: масштаба и сроков передачи вооружения, того, какие именно государственные институты станут его получателями, будущего политического статуса самих группировок и окончательной судьбы структуры «Сил народной мобилизации».

Основная задача формирующегося правительства — в ходе сложных внутренних дебатов и переговоров с Вашингтоном и Тегераном — преобразовать эти общие принципы в эффективные механизмы разоружения и интеграции.

Признание частью ополченцев верховенства государства можно назвать положительным, но незначительным и потенциальным обратимым шагом. Его реализацию блокируют серьезные вызовы: решительный отказ других влиятельных группировок от разоружения, сомнения в способности нового правительства добиться выполнения соглашений, неопределенная позиция Ирана, который может выбрать как эскалацию, так и деэскалацию, и, наконец, стратегическая дилемма США — следовать ли заявленному графику вывода войск или пересмотреть его, ужесточив условия. Таким образом, текущие декларации — лишь начало долгого и рискованного процесса, исход которого зависит от непредсказуемого взаимодействия внутренних и внешних сил.