Венчурный капитал идет на войну: европейские итоги 2025 года

Тема привлечения венчурного капитала в оборонный сектор крупнейших западных стран становится все более популярной. Фоном служит увеличение военных бюджетов и секьюритизация перспективных технологий двойного назначения. Параллельно укрепляются позиции «нетрадиционных» поставщиков военной продукции, чей портфель сформирован не крупными боевыми платформами, а прежде всего программным обеспечением. Тенденция, уже ставшая привычной в США, теперь демонстрирует ощутимую динамику и в Европе.

2025 год стал рекордным по объемам привлеченных средств в европейский сектор обороны, безопасности и устойчивости (Defence, Security, and Resilience), охватывающий девять областей: связь, квантовые технологии, новые материалы и методы производства, ИИ и вычислительные технологии, автономные средства, энергетика и двигательные установки, космос, гиперзвук.

В страновом разрезе по привлеченным средствам лидируют крупные страны: Великобритания, Германия и Франция. Также довольно активно привлекают финансирование стартапы в Финляндии, Испании и Швейцарии. В разрезе технологических направлений наибольший объем средств ушел в сферы ИИ/вычислений (с большим отрывом), квантовых технологий и биотеха.

Наряду с количественными изменениями европейский ландшафт венчурного финансирования и технологических стартапов меняется и качественно: растет количество госзаказов, налаживается стратегическое партнерство с «чемпионами» ОПК, происходит консолидация участников: быстрорастущие компании, следуя американскому опыту, укрепляют свои позиции посредством слияний и поглощений. Важно подчеркнуть, что некоторые из них выступают поставщиками ВСУ, получая ценную возможность оперативной отладки своей продукции с опорой на данные о боевом применении.

Несмотря на успехи, европейский венчурный сектор пока не преодолел системные ограничения. Во-первых, по меньшей мере в кратко- и среднесрочной перспективе усиливается его зависимость от американского капитала, и это идет вразрез с набирающей обороты дискуссией о «суверенизации» европейского технологического потенциала. В-вторых, пока не налажен устойчивый диалог между военными ведомствами, венчурными инвесторами и компаниями. В-третьих, структура национальных европейских рынков оборонных технологий и технологий двойного назначения во многом мешает масштабированию финансирования и продукции. К тому же существует вероятность соперничества между одновременно развиваемыми механизмами поддержки технологий и инноваций в ЕС и НАТО.

Оборонный комплекс впервые за несколько десятилетий перестал быть парией для европейских инвесторов, однако траектория развития сектора DSR остается под вопросом. Так или иначе, рост активности венчурного капитала отражает существенную, если не главную, роль частного сектора как источника прорывных инноваций в оборонной сфере. Фокусировка на «двойном назначении», при всей условности этой характеристики, вписывается в магистральную тенденцию — секьюритизацию технологического развития и дальнейшее размывание границ между военной и гражданской сферами. Ее подпитывает обостряющееся многомерное соперничество великих держав и объединений. Венчурный бизнес и технологические стартапы имеют свои ограничения, но, по-видимому, будут играть в этом соперничестве далеко не последнюю роль.

В последние годы набирает популярность тема привлечения венчурного капитала в оборонный сектор крупнейших западных стран [1]. Системное взаимодействие сектора обороны и безопасности с венчурными фондами и технологическим малым и средним бизнесом (МСП) налаживалось в США уже с 1980-х гг., причем соответствующий диалог был активным на всем протяжении холодной войны [2]. Этот процесс ускорился на рубеже 2000-х гг., а затем получил дополнительный импульс с объявлением в 2014 г. американской «Оборонной инновационной инициативы» (также известной как The Third Offset). Опыт Соединенных Штатов подтолкнул ряд стран и межгосударственных объединений к запуску структур, использующих методы венчурного финансирования оборонных технологических инноваций и/или наводящих мосты между МСП, венчурным сообществом и оборонными ведомствами как потенциальными заказчиками.

В первой половине 2020-х гг. роль венчурного капитала в оборонной сфере продолжает расти. Фоном служит увеличение военных бюджетов и секьюритизации перспективных технологий двойного назначения. Параллельно укрепляются позиции «нетрадиционных» поставщиков военной продукции, чей портфель сформирован не крупными боевыми платформами (корабли, самолеты, танки), а прежде всего программным обеспечением (например, американские Palantir, Anduril, Shield AI). Тенденция, уже ставшая привычной в США, теперь демонстрирует ощутимую динамику и в Европе.

Обзор европейских тенденций

Доклад Инновационного фонда НАТО (NIF) и аналитической платформы Dealroom позволяет оценить масштабы и особенности венчурного инвестирования в европейский сектор обороны, безопасности и устойчивости (Defence, Security, and Resilience, далее DSR), охватывающий девять областей: связь, квантовые технологии, новые материалы и методы производства, ИИ и вычислительные технологии, автономные средства, энергетика и двигательные установки, космос, гиперзвук.

В 2025 г. венчурные инвестиции в сектор DSR составили порядка 9 млрд долл. или 13% всего объема венчурного финансирования в Европе [3]. В 2020 г. эта цифра составляла всего 2,3 млрд долл. При этом темпы прироста сектора заметно опередили общие по рынку: 55% и 16%. В страновом разрезе ожидаемо лидируют крупные страны: Великобритания, Германия и Франция (Табл. 1). Из небольших игроков можно выделить Финляндию, Испанию и Швейцарию, чьи стартапы в последнее время довольно активно привлекают финансирование.

Таблица 1. Лидеры по привлечению венчурного капитала в сектор DSR — страновой разрез (млрд долл.)

* Дания, Исландия, Норвегия, Финляндия, Швеция

Источник: составлено автором на основе Defence, Security and Resilience in Europe 2026.

Наибольший объем средств в 2025 г. привлекли сферы ИИ/вычислений (с большим отрывом), квантовых технологий, биотеха. На отрезке более пяти лет заметный приток финансирования также получили стартапы, работающие в области космоса и энергетических систем — не менее актуальных направлений в контексте дискуссий о европейской «стратегической автономии» (Табл. 2).

Таблица 2. Лидеры по привлечению венчурного капитала в сектор DSR — технологический разрез (млрд долл.)

Источник: составлено автором на основе Defence, Security and Resilience in Europe 2026.

В числе компаний — лидеров по привлечению венчурных инвестиций выделяются британские Quantinuum (800 млн долл.), Isomorphic Labs (600 млн долл.), немецкие Helsing (660 млн долл.), Quantum Systems (374 млн долл.), ISAR Aerospace (165 млн долл.), а также финские IQM (320 млн долл.), ICEYE (175,9 млн долл.) и испанская Multiverse Computing (207,9 млн долл.). Важно отметить, что надувание «венчурного пузыря» не всегда ведет к практическим результатам в виде функциональных прототипов и продуктов, твердых заказов или партнерств с потенциальными заказчиками. Однако в докладе зафиксировано несколько тенденций и в этом направлении. Во-первых, растет количество госзаказов, полученных такими технологическими компаниями: в частности, речь идет о Milrem Robotics (наземные беспилотные системы), Quantum Systems (БПЛА), IQM (оборудование для квантовых вычислений), TEKEVER (БПЛА). Некоторые из них выступают поставщиками ВСУ, получая ценную возможность оперативной отладки своей продукции с опорой на данные о боевом применении. Во-вторых, «чемпионы» ОПК все активнее финансируют такие компании и заключают с ними стратегические партнерства в области разработки и тестирования. Так, португальская компания с британскими корнями TEKEVER сотрудничает с британским подразделением General Dynamics в области противолодочной обороны, немецкая Helsing — c Airbus и SAAB в области внедрения ИИ в средства радиоэлектронной борьбы, нидерландская Optics11 — с Leonardo и Thales по системам подводного наблюдения. В-третьих, происходит консолидация технологического ландшафта: быстрорастущие компании, такие как Helsing, Quantum Systems, Destinus, поглощают более мелкие. В 2025 г. число слияний и поглощений в среде DSR-стартапов достигло 20 — в четыре раза больше, чем четырьмя годами ранее. Американский опыт показывает, что в перспективе это чревато не только переделом рынка, но и образованием новых монополистических связок из государственных заказчиков, привилегированных технологических подрядчиков и венчурного капитала.

Отдельный интерес представляет страновое распределение венчурных инвесторов. Доля европейских инвестиций в европейские же стартапы снижается: 56% в 2025 г. против 82% в 2020 г. Одновременно, пусть и непоследовательно, растет вклад американских венчурных фондов: 38% против 7–8% в 2019–2020 гг. Ограниченный временной ряд данных (6–7 лет) и годовые колебания показателей требуют осторожности в обобщениях и прогнозах, но можно предположить, что коммерческие прорывы в стратегически важных для Европы направлениях будут в значительной степени обеспечены американскими деньгами. Кроме того, существует вероятность миграции части ноу-хау и их носителей в США. Данные о внеевропейских источниках финансирования смотрятся характерно на фоне текущей дискуссии о «суверенизации» европейского технологического потенциала, в том числе и венчурного капитала.

Системные ограничения все еще не преодолены

Несмотря на рекордный рост по ряду показателей, венчурное финансирование технологических стартапов в сфере обороны, безопасности и устойчивости не тождественно повышению соответствующих возможностей — необходимо последовательное внедрение работающих продуктов. Многое будет зависеть от эффективного выстраивания взаимодействия между военными ведомствами, венчурными инвесторами и компаниями. Хроническая проблема этого процесса — различия в организационной культуре участников, заключающаяся, в частности, в скорости принятия решений, гибкости процедур и открытости процессов (секретности). Высокотехнологичному венчурному сектору и его контрагентам на стороне государства зачастую не хватает кадров, которые бы обладали необходимой комбинацией финансовой, технологической и стратегической (в военно-политических категориях) экспертизы.

При сопоставлении с Соединенными Штатами становится отчетливо видна еще одна проблема уже не организационного, а политико-экономического характера — возможность масштабирования (а значит, и удешевления продукции), давно обсуждаемая экспертами в области развития оборонных технологий. Несмотря на инициативы ЕС, национальные европейские рынки оборонных технологий по-прежнему отделены друг от друга сознательно воздвигаемыми барьерами, что мешает становлению интегрированного спроса и предложения. Так, если компания получает государственный заказ в одной стране, то это не гарантирует ей успеха в других странах региона — нужно как минимум заново проходить затратный и долгий процесс сертификации. Запуск ряда национальных европейских программ, а также механизмов ЕС и НАТО по акселерации стартапов и их встраивания в различные аспекты оборонного строительства призван решить эту проблему, однако в случае пробуксовки европейские компании могут найти более привлекательных инвесторов и покупателей в США. Только за первую половину 2025 г. объем венчурных инвестиций в оборонные стартапы США составил около 38 млрд долл. — почти в четыре раза больше, чем вся Европа в совокупности. Причем на пике в 2021 г. американский венчур инвестировал около 55 млрд долл.

Некоторые наблюдения и постановочные вопросы

Рост венчурных инвестиций в сектор обороны, безопасности и устойчивости свидетельствует о том, что оборонный сектор впервые за несколько десятилетий перестал быть парией для частного европейского капитала. Это неудивительно с учетом активного раскручивания военно-экономического маховика, призванного повысить оборонный и в широком смысле технологический потенциал Европы.

В свете некоторых отмеченных выше тенденций возникает несколько вопросов к траектории развития этого процесса. Во-первых, как будет выстраиваться процесс внедрения и масштабирования высокотехнологичных продуктов с учетом ранее упомянутых проблем? Во-вторых, в какой точке будет достигнут баланс между стремлением к «технологическому суверенитету» и зависимостью от американских инвестиций? В связи с этим стоит упомянуть, что в Европе параллельно развиваются две экосистемы поддержки технологических инноваций DSR. Одна — более ресурсная и под эгидой ЕС (EU Defence Innovation Scheme), другая — более широкая по составу участников в НАТО (DIANA и NATO Innovation Fund); они стыкуются, но не исключены конфликты. И, в-третьих, удастся ли европейцам удерживать такую динамику роста? Накачивание сектора DSR ресурсами во многом произошло благодаря подогреваемому ажиотажу вокруг «российской агрессии», а также техноэкономических угроз, исходящих от США и КНР. Вероятно, европейцам придется и далее (здесь возникает вопрос: как долго) поддерживать атмосферу «осажденной крепости», чтобы избежать схлопывания пузыря.

Так или иначе, увеличение активности венчурного капитала отражает существенную, если не главную, роль частного сектора как источника прорывных инноваций в оборонной сфере. Фокусировка на «двойном назначении», при всей условности этой характеристики, вписывается в магистральную тенденцию — секьюритизацию технологического развития и дальнейшее размывание границ между военной и гражданской сферами. Ее подпитывает обостряющееся многомерное соперничество великих держав и объединений. Венчурный бизнес и технологические стартапы имеют свои ограничения, но, по-видимому, будут играть в этом соперничестве далеко не последнюю роль.

1. NATO 2030: United for a New Era. Analysis and Recommendations of the Reflection Group Appointed by the NATO Secretary General. The North Atlantic Treaty Organization. 25.11.2020. P.63

2. Данилин И. Инновационное развитие оборонного и разведывательного комплекса США: от новых инструментов к новой культуре. C. 19–22. В: Военно-экономическое развитие в свете глобальных трансформаций / отв. ред.: Л. Панкова, С. Казеннов, О. Гусарова. М.: ИМЭМО РАН, 2019. 84 с.; Медовников Д., Лисс А. Инновационно-технологическое взаимодействие оборонной индустрии и гражданского сектора в США: исторический опыт и актуальные тенденции. Вестник Московского университета. Серия 25. Международные отношения и мировая политика. 2016, № 3 (8). С. 29–51.

3. Оговоримся, что показатели NIF и Dealroom не являются максимально точными, но подходят для более или менее корректной оценки.