Состоялся ли раскол между США и ЕС?

Заметным и для многих неожиданным итогом 2025 г. стали сложности в отношениях США и Европейского союза. По целому ряду направлений Вашингтон совершил резкий поворот своей внешней политики, который сказался на сотрудничестве с европейскими союзникам. Особенно контрастно изменения смотрятся в сравнении с президентством Джо Байдена, когда США и ЕС достигли беспрецедентной солидарности, в том числе в вопросе сдерживания России. Но можно ли говорить о трансатлантическом расколе? Ведь США и ЕС связаны формальными отношениями в рамках НАТО, огромным культурным наследием союзнических отношений, тесными экономическими связями. Идет ли речь пусть об острой, но обратимой флуктуации? Или же мы наблюдаем принципиально новый тренд, который заявит о себе в будущем?

Отношения США с союзниками по НАТО в Европе исторически не раз переживали кризисы, которые, однако, носили локальный характер. Они абсорбировались общими институтами безопасности (НАТО), близкими идеологическими позициями во внешней политике, равно как и тесными экономическими связями. После начала Россией специальной военной операции в 2022 году атлантическая солидарность США и европейских союзников существенно выросла на фоне сдерживания России и помощи Украине. Высочайшего уровня достигла синхронизация санкций, военных поставок и сотрудничества в области безопасности. Произошло очередное расширение НАТО. ЕС умерил критику США по иранскому вопросу, а впоследствии восстановил режим санкций против Тегерана. Наметилось более тесное сотрудничество в области технологий и нащупывание общей платформы для сдерживания Китая.

Второй приход к власти Дональда Трампа ударил в первую очередь по солидарности в украинском вопросе, однако украинской тематикой нарастающие расхождения США и ЕС не ограничились. Некоторую оторопь в среде союзников вызвали заявления Трампа о возможном присоединении Гренландии. Разрывом шаблоном стала и публичная критика вице-президентом США демократии в отдельных странах ЕС. Озвучена она была на Мюнхенской конференции по безопасности — ключевом форуме евроатлантического сообщества. «Европа отошла от своих фундаментальных ценностей — тех, что роднят ее с Соединенными Штатами Америки», — отметил вице-президент Джей Ди Вэнс, указав на цифровую цензуру, проблемы со свободой слова и совести, с выборами. Впоследствии тезисы Вэнса получили развитие в Национальной стратегии безопасности США. Примечательно, что украинский конфликт в Стратегии определяется как соперничество Европы и России, тогда как США выступают скорее внешней силой, заинтересованной в стабилизации континента. Тематика цифровой цензуры к концу года стала выходить за рамки риторики. 23 декабря Госдепартамент заявил о визовых ограничениях в отношении пяти физических лиц из стран ЕС. Повод — участие в цифровой цензуре.

Наконец еще одной проблемой стала торговая война, развернутая Трампом против «всего мира». Ее ключевой мишенью можно считать Китай, хотя Пекин проявил завидное упорство в отстаивании своих интересов и в итоге добился компромиссных решений. Но тарифы ударили и по ЕС, хотя и не самым значительным образом. Однако сам факт торговой войны против ближайшего союзника дополнял картину. Тарифные атаки использовались США в отношении союзников и ранее. Чего стоит, например, война пошлин с Японией в связи с конкуренцией за автомобильный рынок. Но в текущих условиях они вряд ли добавляют устойчивости трансатлантическим отношениям.

Впрочем, говорить о безвозвратном и состоявшемся расколе США и ЕС пока говорить рано. НАТО остается железобетонной конструкцией в области безопасности. Военные действия на Украине продолжаются, равно как и действие ранее введенных санкций США. К тому же политический курс Вашингтона может быть переформатирован новой администрацией в случае победы демократического кандидата на выборах 2028 г. Похоже, что надеждами на смену администрации и будут жить европейские союзники в ближайшее время.

Заметным и для многих неожиданным итогом 2025 г. стали сложности в отношениях США и Европейского союза. По целому ряду направлений Вашингтон совершил резкий поворот своей внешней политики, который сказался на сотрудничестве с европейскими союзникам. Особенно контрастно изменения смотрятся в сравнении с президентством Джо Байдена, когда США и ЕС достигли беспрецедентной солидарности, в том числе в вопросе сдерживания России. Но можно ли говорить о трансатлантическом расколе? Ведь США и ЕС связаны формальными отношениями в рамках НАТО, огромным культурным наследием союзнических отношений, тесными экономическими связями. Идет ли речь пусть об острой, но обратимой флуктуации? Или же мы наблюдаем принципиально новый тренд, который заявит о себе в будущем?

Отношения США с союзниками по НАТО в Европе исторически не раз переживали кризисы. Например, в 1956 г. разразился Суэцкий кризис на фоне национализации Суэцкого канала правительством Египта и последующим военным вторжением Великобритании, Франции и Израиля для восстановления контроля над ним. Советский лидер Никита Сергеевич Хрущев грозил ядерным ударом по территории вторгнувшихся стран. Но свое слово сказали и США. Вашингтон выступил против военного вторжения, пригрозил союзникам экономическими санкциями и даже использовал некоторые ограничительные меры.

В период холодной войны страны Западной Европы активно развивали экономические связи с СССР. США не смогли помешать трубопроводным проектам, превративших Москву в важнейшего поставщика энергетических ресурсов для Германии, Италии и целого ряда других крупных экономик.

Европейские союзники долгое время игнорировали кризис отношений США с Ираном после Исламской революции 1979 г. В отличие от США, они продолжали закупать иранскую нефть и вкладываться в иранскую промышленность. Положить конец такой самостоятельности США смогли только в 2010-х под угрозой вторичных санкций и финансовых штрафов.

Евросоюз раскритиковал вторжение США в Ирак в 2003-м. Особенно отличились Германия и Франция. Даже Москва тогда заняла более осторожную и сбалансированную политику. Наконец, после начала украинского кризиса в 2014 г., ЕС едва ли торопился с эскалацией санкций против России. Брюссель и особенно Берлин раздражали попытки первой администрации Трампа помешать строительству трубопроводного проекта «Северный поток — 2» по дну Балтийского моря.

Тем не менее отдельные кризисы носили локальный характер. Они абсорбировались общими институтами безопасности (НАТО), близкими идеологическими позициями во внешней политике, равно как и тесными экономическими связями. После начала Россией специальной военной операции в 2022 году атлантическая солидарность США и европейских союзников существенно выросла на фоне сдерживания России и помощи Украине. Высочайшего уровня достигла синхронизация санкций, военных поставок и сотрудничества в области безопасности. Произошло очередное расширение НАТО. ЕС умерил критику США по иранскому вопросу, а впоследствии восстановил режим санкций против Тегерана. Наметилось более тесное сотрудничество в области технологий и нащупывание общей платформы для сдерживания Китая.

Второй приход к власти Дональда Трампа ударил в первую очередь по солидарности в украинском вопросе. Инициатива Белого дома о переговорах с Россией встретила сдержанную реакцию в Брюсселе. ЕС продолжал движение в парадигме первых трех лет СВО: Россия не имеет право на свою позицию, ее нужно принудить к капитуляции, разорвав с ней остающиеся экономические и гуманитарные связи; Украине необходимо помогать всеми имеющимися средствами; особенности украинской политической системы неприятны, но пока на них следует закрыть глаза. США проводили свою линию: принудить Россию к капитуляции не получится, она слишком сильна; санкции наносят ущерб, но не меняют политический курс Москвы; Россия в растущей степени вредит США на остальных региональных театрах; вкладываемые в Украину деньги не приносят политических дивидендов, их пожирает война и коррупция; из токсичного украинского актива необходимо выйти, желательно на своих условиях; если ЕС хочет продолжать конфронтацию с Россией — пусть продолжает сам и за свои деньги; Украина должна заплатить за предоставленную помощь.

Новая американская позиция едва ли могла дать быстрые результаты. Россия уже заплатила огромную цену в украинском конфликте. Поэтому закономерно вела дело к тщательно проработанному решению, а не спонтанному прекращению огня. Переговоры двигались в режиме качелей, с неизбежными разногласиями и раздражением от неуступчивости оппонента. Вместе с тем в течение года стал очевиден и сдвиг параметров компромисса в сторону тех реалий, которые сложились «на земле». В американской позиции произошел отход от нереалистичных ожиданий возвращения Украины к границам 1991 года или членства Украины в НАТО. США избегали вводить против России новые санкции, за исключением эпизода с блокирующими ограничениями в отношении двух крупных российских энергетических компаний. Украинский лидер подвергся публичной и жесткой критике со стороны президента и вице-президента США. ЕС, наоборот, последовательно поддерживал украинского президента.

Украинской тематикой нарастающие расхождения США и ЕС не ограничились. Некоторую оторопь в среде союзников вызвали заявления Трампа о возможном присоединении Гренландии. Остров находится в юрисдикции Дании. Копенгаген — союзник США по НАТО и один из наиболее активных сторонников общей атлантической линии. К тому же США давно располагают военной инфраструктурой на острове, и датские власти исторически не мешали военной деятельности вооруженных сил США в Гренландии. Выступления Трампа воспринимались как популизм, но оставляли осадок. Невольно напрашивались аналогии с 2014 г. и воссоединением России с Крымом, хотя исторический и политический контекст двух случаев отличался существенно. Пока инициативы Трампа развития не получили. Но в политическую повестку попали.

Разрывом шаблоном стала и публичная критика вице-президентом США демократии в отдельных странах ЕС. Озвучена она была на Мюнхенской конференции по безопасности — ключевом форуме евроатлантического сообщества. «Европа отошла от своих фундаментальных ценностей — тех, что роднят ее с Соединенными Штатами Америки», — отметил вице-президент Джей Ди Вэнс, указав на цифровую цензуру, проблемы со свободой слова и совести, с выборами. Впоследствии тезисы Вэнса получили развитие в Национальной стратегии безопасности США. Примечательно, что украинский конфликт в Стратегии определяется как соперничество Европы и России, тогда как США выступают скорее внешней силой, заинтересованной в стабилизации континента.

Тематика цифровой цензуры к концу года стала выходить за рамки риторики. 23 декабря Госдепартамент заявил о визовых ограничениях в отношении пяти физических лиц из стран ЕС. Повод — участие в цифровой цензуре. Под санкции попали Тьерри Бретон, бывший Еврокомиссар и один из разработчиков законодательства ЕС в области цифровых услуг; Имран Ахмед, глава Центра по противодействию ненависти в цифровой среде; Клэр Мелфорд, разработчик Индекса глобальной дезинформации; А.-Л. фон Хеденберг и Дж. Баллон, лидеры немецкой НКО «Помощь жертвам ненависти». Вашингтон ввел самые мягкие санкции. Дональд Трамп не задействовал закон о Чрезвычайных экономических полномочиях 1977 года, не вводил чрезвычайного положения по данному вопросу и не использовал блокирующие финансовые санкции. Очевидно, что и администрация США также придерживается вполне ясной идеологической линии. Ее также могут критиковать в Европе за использование санкций как элемента давления. Их, в частности, осудил президент Франции Эммануэль Макрон.

Наконец еще одной проблемой стала торговая война, развернутая Трампом против «всего мира». Ее ключевой мишенью можно считать Китай, хотя Пекин проявил завидное упорство в отстаивании своих интересов и в итоге добился компромиссных решений. Но тарифы ударили и по ЕС. Указ 14257 вводил новую 10-процентную пошлину и дополнительный тариф в 20 процентов для стран Евросоюза. Строго говоря, ЕС пострадал не самым значительным образом. Впоследствии действие 20-процентного тарифа было приостановлено. Однако сам факт торговой войны против ближайшего союзника дополнял картину. Тарифные атаки использовались США в отношении союзников и ранее. Чего стоит, например, война пошлин с Японией в связи с конкуренцией за автомобильный рынок. Но в текущих условиях они вряд ли добавляют устойчивости трансатлантическим отношениям.

Впрочем, говорить о безвозвратном и состоявшемся расколе США и ЕС пока говорить рано. НАТО остается железобетонной конструкцией в области безопасности. Причем европейские союзники сегодня охотно идут на выполнение тех требований, которые Дональд Трамп ставил еще в свой первый президентский срок — тратить на оборону больше. Военные действия на Украине продолжаются, равно как и действие ранее введенных санкций США. К тому же политический курс Вашингтона может быть переформатирован новой администрацией в случае победы демократического кандидата на выборах 2028 г. Похоже, что надеждами на смену администрации и будут жить европейские союзники в ближайшее время.

Впервые опубликовано на сайте Международного дискуссионного клуба «Валдай».