Разведка боем: итоги муниципальных выборов во Франции

Минувший март оказался отмечен во Франции не только программной речью Эммануэля Макрона о ядерных вопросах, но и крупным внутриполитическим событием — очередными муниципальными выборами. Хотя насыщенная международная повестка могла отчасти заслонить в информационном пространстве ход кампании, последняя приобрела существенное значение не только из-за избрания десятков тысяч депутатов местного уровня, но и в качестве пробы сил для всех крупных игроков перед президентской гонкой в 2027 г. Главным итогом стало подтверждение раздробленности партийно-политического пространства и продолжение длительного переходного периода, в который Пятая республика угодила за последние годы.

По итогам голосования 15 и 22 марта каждый из идеологических блоков, будь то центристский, правый или левый, в определенной степени может считать себя и победителем, и проигравшим. Однако теперь перед ними встает вопрос о способах сохранения внутреннего единства и дальнейшей стратегии действий.

Муниципальные выборы вновь подтвердили типичную для Франции истину: национальный и местный уровни политической жизни одновременно похожи и непохожи друг на друга. К элементам сходства можно отнести фрагментированность партийно-политического пространства, непрочные позиции сторонников Э. Макрона, использование системными силами тактики «республиканского фронта». Главное же и принципиальное отличие заключается в ином балансе между партиями: на местном уровне все еще сильны «старые» игроки в лице Соцпартии и «Республиканцев». Прошедшая кампания стала последней крупной остановкой перед президентскими выборами 2027 г., и все основные игроки, проверив друг друга на прочность, начинают определять свои стратегии в борьбе за главный пост в государстве. Очевидно, что соперничество за Елисейский дворец пройдет по какому-то собственному сценарию, предугадать который заранее невозможно. Тем не менее именно эти муниципальные выборы перевели в заключительную фазу межфракционную борьбу, прежде всего, в центристской и левой частях идеологического спектра, итогом которой вскоре и станет формирование конкретного перечня кандидатов, собирающихся прийти на смену Э. Макрону.

Минувший март оказался отмечен во Франции не только программной речью Эммануэля Макрона о ядерных вопросах, но и крупным внутриполитическим событием — очередными муниципальными выборами. Хотя насыщенная международная повестка могла отчасти заслонить в информационном пространстве ход кампании, последняя приобрела существенное значение не только из-за избрания десятков тысяч депутатов местного уровня, но и в качестве пробы сил для всех крупных игроков перед президентской гонкой в 2027 г. Главным итогом стало подтверждение раздробленности партийно-политического пространства и продолжение длительного переходного периода, в который Пятая республика угодила за последние годы. По итогам голосования 15 и 22 марта каждый из идеологических блоков, будь то центристский, правый или левый, в определенной степени может считать себя и победителем, и проигравшим. Однако теперь перед ними встает вопрос о способах сохранения внутреннего единства и дальнейшей стратегии действий.

Контекст и основные итоги кампании

К нынешним местным выборам политическая система Пятой республики подошла в состоянии перманентного кризиса, наблюдающегося с лета 2024 года. Тогда ситуацию всколыхнуло внезапное решение Э. Макрона провести досрочные выборы в нижнюю палату законодательной власти, что стало его реакцией на победу крайне правых по итогам кампании в Европарламент. Дальнейшие события хорошо известны: в Национальном собрании ни одна сила не получила решающего перевеса, из-за чего в 2024–2025 гг. пало несколько правительств подряд (Г. Атталя, М. Барнье, Ф. Байру) под угрозой вотума недоверия со стороны оппозиционных депутатов. Глава государства предпочел не распускать парламент еще раз, вместо этого формируя хрупкую коалицию центристских сил: поначалу с опорой на правоцентристских «Республиканцев», затем с разворотом в сторону социалистов. Именно благожелательный нейтралитет последних позволил удержаться еще одному премьер-министру С. Лекорню, до сих пор остающемуся на своей должности. Его кабинет пережил непростой момент на рубеже 2025–2026 гг., когда бюджет на новый год пришлось принимать по статье 49.3 Конституции в обход парламента. Но с тех пор вопрос об отставке премьера фактически потерял смысл, коль скоро правление макронистов и так вошло в заключительную фазу перед 2027 годом.

Запутанные политические расклады на национальном уровне дополняются по-прежнему непростой экономической ситуацией. Так, по данным института Insee, к концу 2025 г. бюджетный дефицит составил 5,1% ВВП, госдолг — 115,6%. Безработица достигла рекордного показателя с 2021 г. — 7,9%, в феврале–марте снова ощутимо подросли цены на электроэнергию (на 7,3%). По данным соцопросов, с 2017 г. большинство французов так и не ощутило роста собственной покупательной способности, зарплат, пенсий, равно как и не почувствовало положительного эффекта от проводившегося властями снижения части налогов, обернувшегося недополучением доходов в бюджет. В итоге большинство революционных преобразований, запущенных Елисейским дворцом, по оценке экспертов, сменились к настоящему моменту стагнацией, неготовностью провести необходимые для французской экономики структурные преобразования. При этом глава государства провозгласил еще и масштабную программу увеличения оборонных расходов, которая ляжет на систему государственных финансов дополнительным бременем (хотя сам Э. Макрон пообещал, что она каким-то образом не вызовет ни обратного роста налогов, ни наращивания госдолга).

На фоне социально-экономических трудностей рекордной за последние двадцать лет стала доля граждан, желавших бы на постоянной основе переехать за рубеж, — 27%. Более двух третей пессимистически оценивают собственное экономическое положение и конъюнктуру страны в целом, тогда как рейтинг Э. Макрона в марте 2026 г. лишь совсем немного оттолкнулся от дна (22%), а почти все министры в команде С. Лекорню остаются или безликими, или нелюбимыми обществом. Если разочарование в политиках и политических партиях как таковых стало практически общим местом, то доверие к мэрам на контрасте по-прежнему высоко (60%, по данным центра CEVIPOF).

Весь этот национальный контекст, определенно, имел значение в ходе муниципальной кампании, сформулировав у избирателей стимул высказаться против макроновской партии «Возрождение» и ее союзников. Вместе с тем стоит учитывать, что во Франции местные выборы традиционно являются вещью в себе: в каждом городе идет собственная борьба, в ходе которой волнующие население проблемы, партийные тактики и договоренности могут отличаться от округа к округу. В строгом смысле слова муниципальная кампания даже не является единым электоральным мероприятием, коль скоро по всей стране идут тысячи никак не связанных между собой, пусть и проходящих одновременно, голосований. Соответственно, шансы отдельных партий зависели не столько от их активности за или против Э. Макрона в политической жизни на национальном уровне, сколько от способности «укорениться» на местах, выдвинуть целую россыпь сильных кандидатов по всей стране и предложить конкретные решения локальных городских проблем (преступность, низкое качество социального жилья, уборка улиц и т.п.). Показательно, что в 2020 г., когда позиции макронистов были еще относительно крепки, муниципальные выборы прошли для них неудачно, зафиксировав сохранившееся влияние «старых» партий — «Республиканцев» и социалистов. Вопрос о появлении или отсутствии поддержки на этом уровне у лояльных президенту сил составил одну из главных интриг шесть лет спустя.

Результаты, пришедшие 15 и 22 марта, дали на этот вопрос скорее отрицательный ответ. В подавляющем большинстве городов Франции макронисты вовсе не были фаворитами и чаще всего остались не у дел или же довольствовались ролью младших партнеров для той или иной партии. К числу однозначных успехов можно отнести лишь Бордо, где Т. Казенав сумел собрать большую коалицию, Гавр, чей мэр Э. Филипп (по совместительству — один из бывших премьер-министров) удержался на посту благодаря личной популярности в городе, а также Реймс. В других случаях пришлось смириться с болезненными поражениями: экс-министр культуры Р. Дати так и не прервала гегемонию левых в Париже, бывший премьер Ф. Байру потерял свою вотчину По, Ж.-М. Оляс с небольшим перевесом все же уступил в Лионе, тогда как в Ницце закончилось многолетнее правление К. Эстрози.

Своего рода утешением стал достаточно крепкий результат «Республиканцев», с которыми команда Э. Макрона (тоже во многом составленная из умеренных правых) склонна блокироваться как на национальном, так и на местном уровнях. Из крупных центров эта партия получила Тулузу, Безансон и Брест, а в целом по стране заняла, по некоторым оценкам, первое место, если брать за основу подсчета все города с населением свыше 3,5 тыс. человек (336 мэров против 254 у социалистов). Тем не менее победы в мелких и средних населенных пунктах не способны заслонить неудачи в городах, на которые возлагались особые надежды, — в том же Париже или Марселе. Последний еще десять-пятнадцать лет назад можно было считать подлинным бастионом правоцентристов, но теперь результат их кандидата М. Вассаль во втором туре — всего около 5%.

Исходя из национального контекста, на первый взгляд, можно было бы предположить, что основную часть протестного электората аккумулирует крайне правое «Национальное объединение» (НО), позиционирующее себя главной оппозиционной силой страны. Однако муниципальные выборы всегда давались партии М. Ле Пен и Ж. Барделла непросто, и даже рост поддержки на президентских выборах 2017 и 2022 гг. не давал гарантию узнаваемости рядовых партийных кандидатов по всей стране. Смягчение программы и «банализация» имиджа партии с трудом позволяли выйти за пределы традиционных центров поддержки на юге, юго-востоке и севере Франции, не давая возможности закрепиться в наиболее крупных городах. Смешанный результат был продемонстрирован и на этот раз. С одной стороны, НО еще больше закрепилось в привычных для себя районах, включая главные призы — Перпиньян и Ниццу. Правда, в последнем случае формально выиграл не лепенист, а бывший «республиканец» Э. Сьотти, ратующий за союз всех правых вне зависимости от партийных ярлыков. Статус главной оппозиционной силы НО сумело завоевать в Марселе. С другой стороны, крайне правые по-прежнему плохо представлены в западной части страны и ряде крупнейших метрополий, особенно в Париже и Лионе. В столице Франции их электорат, к тому же, оказался расколот между двумя евродепутатами: Т. Мариани, шедшим под знаменами НО, и С. Кнафо, представлявшей более радикальную «Реконкисту». Оба не имели успеха, хотя и с разным послевкусием, — 1,6 и 10,4% соответственно.

Наиболее бурно эта кампания прошла на левом фланге. Став главным фактором сохранения кабинета С. Лекорню на национальном уровне, Социалистическая партия увидела шанс на переформатирование своей части политического спектра и возвращение былого лидерства. В последние годы ей приходилось искать общий язык с партнерами по широкой коалиции из 2024 г.: «Непокоренной Францией» Ж.-Л. Меланшона (яркого, но неуживчивого харизматика); экологистами, опиравшимися на мэрии нескольких крупных городов после «зеленой волны» 2020 г. (Лион, Страсбур, Гренобль и др.); коммунистами, порой все еще узнаваемыми в бедных пригородах и старых индустриальных центрах (Сен-Дени, Гавр). Однако по сравнению с ними Соцпартия исторически имеет гораздо более развернутую и отлаженную структуру отделений на местах, что на этот раз сделало ее центральным звеном любой левой коалиции, где бы та ни заключалась. В турбулентный для страны период именно мэры-социалисты сумели удачно воспользоваться ожиданием со стороны граждан хотя бы видимости предсказуемости и стабильности, что вкупе с сильными левоцентристкими традициями французского среднего класса позволило без экстраординарных усилий выиграть Э. Грегуару в столице, а Б. Пайяну в Марселе. Любопытно, что одновременно социалисты сумели протестировать различные электоральные стратегии. Так, в одних случаях они победили без поддержки меланшоновцев (Париж, Марсель); в других — победили с их поддержкой (Нант); в третьих — проиграли с их поддержкой (Клермон-Ферран); в четвертых — пошли друг против друга (Лилль); в пятых — признали лидерство крайне левых и вместе потерпели неудачу (Тулуза).

Сами же сторонники Ж.-Л. Меланшона смогли записать себе в актив вечер 15 марта, когда вышли в финальную часть голосования в ряде крупных городов, но через неделю стали либо младшими партнерами социалистов, либо жертвами тактики «республиканского фронта», при которой все остальные объединялись против них. Желая отмежеваться от прочих левых, «Непокоренная Франция» сделала ставку на подчеркнуто радикальную риторику, привлекая этнические меньшинства и беднейшие слои населения, но единственным крупным успехом стал, по сути, перехват мэрии Сен-Дени у коммунистов. Новоизбранный мэр Б. Багайоко уже успел объявить себя жертвой расистских выпадов в соцсетях, предложив избирателям продлить победную волну в формате уличных акций солидарности. Результаты экологистов и Компартии оказались и того скромнее, сводясь к зачастую безуспешным попыткам минимизировать потери.

Подготовка к 2027 году

Оценивая вышеизложенные результаты, можно сделать вывод, что муниципальная кампания закончилась вничью. Ни одна сила, по существу, не получила решающего перевеса над остальными — более того, из-за специфики местных выборов такой перевес вряд ли в принципе был возможен. Между тем, итоговая картина позволяет сделать ряд более точечных наблюдений о текущем состоянии французской партийно-политической жизни.

Во-первых, за почти десять лет у власти на национальном уровне промакроновский лагерь так и не сумел равномерно закрепиться по всей стране. Главным активом этой части идеологического спектра остается фигура главы государства, а также несколько крупных политиков, в разные годы возглавлявших правительство (Г. Атталь, Э. Филипп, Ф. Байру). Однако за исключением нескольких «тяжеловесов» макронизм не может опереться ни на внятные программные ориентиры, ни на сеть собственных кадров. Как следствие, центристы вынуждены и дальше лавировать между другими партиями, рассчитывая добиваться своих целей с использованием чужих ресурсов. При этом они еще и не полностью едины: кроме «Возрождения», собственную игру пытаются вести «Горизонты» Э. Филиппа и «Демократическое движение» Ф. Байру.

Во-вторых, в муниципальной политике по-прежнему задают тон «старые» политические партии, казалось бы, уже не играющие существенной роли в борьбе за Елисейский дворец. На последних президентских выборах 2022 г. кандидаты от «Республиканцев» и Соцпартии совокупно набрали около 6,5%. Между тем как в 2020 г., так и сейчас обе эти силы удержали в своих руках наибольшее количество городов, показав свою способность заключать гибкие коалиции и быстро компенсировать отступления на одних направлениях прорывами на других. По сравнению с былым могуществом обе партии переживают не лучшие времена с точки зрения финансирования, численности членов, внутреннего единства. И все же полностью их списывать со счетов, очевидно, невозможно, ведь разветвленные партийные механизмы складывались десятилетиями и пока что продолжают работать. Более того, доминирование привычных сил на муниципальном уровне имеет отложенный эффект, поскольку именно от местных депутатов по Конституции зависит последующее избрание членов верхней палаты парламента. Показательно, что нынешний состав Сената исчерпывающе отражает муниципальные расклады по итогам 2020 г., позволяя макронистам иметь лишь совсем небольшую фракцию. На следующих сенатских выборах, намеченных на сентябрь 2026 г., это положение дел с учетом мартовской кампании наверняка сохранится.

В-третьих, несмотря на постепенное укрепление позиций радикальных политических сил, система продолжает им относительно успешно сопротивляться, поддерживая «санитарный кордон» (или, во французской традиции, вышеупомянутый «республиканский фронт»). Традиционно главным пострадавшим от этого выступает НО, что подтвердили поражения М. Ле Пен на президентских выборах 2017 и 2022 гг. или неудача Ж. Барделла при попытке навязать себя Елисейскому дворцу в качестве премьер-министра на парламентских выборах 2024 года. Как и в тех случаях, в минувшем марте крайне правые надеялись на понимание со стороны правоцентристов, но те с порога отвергли «противоестественный» альянс. Однако настоящей новостью прошедшей муниципальной кампании стало то, что «фронт» работает и против крайне левых из «Непокоренной Франции». При этом встреча двух одиночеств не состоялась: лепенисты не только исключили какое-либо сближение с меланшонистами на антисистемной основе, но и попробовали возглавить наступление политического мейнстрима против них, раскручивая тезис об «угрозе» Пятой республике с левого фланга. В конечном итоге все это лишь сыграло на руку социалистам и «Республиканцам», в очередной раз предложившим гражданам не искать счастья в крайностях.

В-четвертых, хотя местные избранники пользуются гораздо большим доверием населения по сравнению с политиками общенационального масштаба, очередное голосование не вызвало повышенного (по французским меркам) интереса со стороны граждан. Явка во втором туре 22 марта составила 57% — это существенно выше «ковидных» 41,8% в 2020 г., но все же меньше 62 и 65% в 2014 и 2008 гг. соответственно. Помимо заслонения избирательной кампании международной повесткой в инфополе, отчасти повлиял электоральный календарь. Часть граждан могла справедливо рассудить, что главные выборы в жизни страны состоятся уже через год, благодаря чему можно не выплескивать недовольство макронизмом здесь и сейчас, а дождаться игры с действительно высокими ставками. Напротив, в 2014 и 2008 гг. голосование выпадало на удобный для активности избирателей момент: в первом случае муниципальные выборы разделили правление Ф. Олланда ровно напополам, во втором — прошли почти через год после избрания Н. Саркози. Известный социолог Ж. Фурке в контексте нынешнего голосования отмечает, среди прочего, поколенческий сдвиг (снижение интереса к местным выборам у людей старше 35 лет), а также географические диспропорции (низкую электоральную активность жителей сельской местности).

Наиболее же значимые, на наш взгляд, наблюдения по минувшим выборам имеют отношение к стартовым позициям отдельных политических лидеров или партий накануне 2027 года. Так, существенно влияет на баланс сил победа Э. Филиппа в Гавре. Заявив о своем желании побороться за Елисейский дворец еще в 2024 г., в последние месяцы лидер партии «Горизонты» столкнулся с ослаблением своих позиций и превращением из фаворита в середняка предвыборной гонки. Потеря собственной вотчины на северо-западе страны, по сути, поставила бы крест на дальнейших перспективах. Но теперь, напротив, кампания Э. Филиппа может обрести второе дыхание: свежие опросы показывают, что только он будет достойно смотреться против крайне правого кандидата во втором туре президентских выборов, имея весомые шансы на итоговый успех. Правда, в ближайшие месяцы ему еще предстоит отвоевать право представлять весь центристский лагерь, с чем не согласен генсек макроновской партии Г. Атталь. Последний не участвовал в муниципальных выборах в личном качестве, но развернул активность иного рода (написание собственной книги, проведение открытых дискуссий с медийными интеллектуалами и представителями бизнеса). И тот, и другой, похоже, будут пытаться предложить центристским избирателям «макронизм с человеческим лицом» — продолжение курса своего шефа, но без наиболее отталкивающих особенностей вроде сверхцентрализованной модели принятия решений. Выдвижение же обоих сразу автоматически будет означать дробление электората и невыход из первого тура.

Несмотря на достойный результат муниципальной кампании, в сложном положении остаются правоцентристские «Республиканцы». Их председатель Б. Ретайо, эксплуатируя реноме борца с нелегальной миграцией на посту главы МВД, все еще надеется на конкурентоспособность собственной кандидатуры, однако пока что его шансы откровенно невелики (от 8,5 до 10%). На национальном уровне партия старательно делает вид, будто имеет мало общего с макронистами, одновременно пытаясь сдержать рост популярности крайне правых, в итоге оказываясь зажатыми между теми и другими. Прагматичной стратегией было бы присоединение к Э. Филиппу или Г. Атталю, но пока непонятно, на каких условиях и в каком формате оно сможет произойти — потребуются ли, например, надпартийные праймериз.

Схожий вопрос сейчас встает перед другой мейнстримной силой — социалистами, которым еще предстоит определить, кто станет их лидером в борьбе за Елисейский дворец. У двух партийных лидеров (О. Фора и Б. Валло) есть собственные амбиции, как и у формально не относящегося к Соцпартии журналиста и правозащитника Р. Глюксмана, а также «зеленых», запланировавших собственные (но открытые для участия всех левых) праймериз в октябре 2026 года. Очевидно, что у многочисленных представителей умеренно левой части спектра единственный шанс достойно выступить через год тоже заключается в определении единой кандидатуры, но такое развитие событий с учетом постоянных мелких склок пока не выглядит вероятным.

Наконец, двум радикальным силам — «Национальному объединению» и «Непокоренной Франции» — после муниципальных выборов еще только предстоит решить свои основные проблемы ввиду 2027 года. Крайне правым в связи с продолжающимся судебным разбирательством М. Ле Пен летом предстоит принять решение о кандидате в президенты: не понадобится ли в срочном порядке менять привычного лидера на Ж. Барделла. Последний активно осваивается в роли формального главы партии и продолжает курс на ее превращение в рукопожатную силу, но сумеет ли он выдержать всю гонку за Елисейский дворец — вопрос открытый. Что касается «непокоренных», то кандидатура Ж.-Л. Меланшона в 2027 г. вновь вполне вероятна, и за счет личной харизмы он может вплотную приблизиться ко второму туру. Вместе с тем для крайне левых местная кампания должна была показать, что сольное выступление редко оборачивается успехом: коалиция хотя бы с частью умеренных была бы весьма желательна. Однако для них неприемлема фигура самого Ж.-Л. Меланшона как гипотетического единого кандидата.

***

Прошедшие в Пятой республике муниципальные выборы вновь подтвердили типичную для Франции истину: национальный и местный уровни политической жизни одновременно похожи и непохожи друг на друга. К элементам сходства можно отнести фрагментированность партийно-политического пространства, непрочные позиции сторонников Э. Макрона, использование системными силами тактики «республиканского фронта». Главное же и принципиальное отличие заключается в ином балансе между партиями: на местном уровне все еще сильны «старые» игроки в лице Соцпартии и «Республиканцев». Прошедшая кампания стала последней крупной остановкой перед президентскими выборами 2027 г., и все основные игроки, проверив друг друга на прочность, начинают определять свои стратегии в борьбе за главный пост в государстве. Очевидно, что соперничество за Елисейский дворец пройдет по какому-то собственному сценарию, предугадать который заранее невозможно. Тем не менее именно эти муниципальные выборы перевели в заключительную фазу межфракционную борьбу, прежде всего, в центристской и левой частях идеологического спектра, итогом которой вскоре и станет формирование конкретного перечня кандидатов, собирающихся прийти на смену Э. Макрону.