Дональд Трамп логичнее, чем кажется

Дональд Трамп может казаться противоречащим самому себе в идеологической плоскости. Особенно это касается принципа невмешательства, центрального для палеоконсерватизма, — после ударов по ядерным объектам Ирана в июне 2025 г. и операции в Венесуэле в январе 2026 г. этот пункт ставится под серьезное сомнение.

Несмотря на риторику, созвучную палеоконсерватизму (например, стремление к миротворчеству), на внешнюю политику США продолжает оказывать значительное влияние неоконсервативная традиция. Заложенная еще при администрации Дж. Буша-младшего она остается влиятельной силой внутри Республиканской партии. Поэтому, хотя Дональд Трамп и дистанцировался от неоконсервативной риторики, его администрация на практике широко использовала экономическое, дипломатическое и силовое давление, что соответствует именно неоконсервативному инструментарию, пусть и без прикрытия либеральными лозунгами.

Ряд направлений политики Д. Трампа активизировался благодаря сочетанию внутренних и внешних факторов. Например, борьба с нелегальной миграцией решает задачи внутренней безопасности и оказывает давление на соседние страны. Тарифы и санкции служат как пополнению казны и реиндустриализации, так и ослаблению конкурентов. Операция в Венесуэле апеллирует к Доктрине Монро и защите интересов в Латинской Америке, одновременно решая внутриполитическую задачу по борьбе с наркотрафиком. Удары по Ирану нацелены на защиту ключевого союзника — Израиля, ослабление «Хезболлы» и ХАМАС и отстаивание американских интересов на Ближнем Востоке. Даже интерес к Гренландии объясняется логикой обеспечения национальной безопасности. В трактовке Д. Трампа все эти действия могут соответствовать образу «миротворца».

Параллельно американский лидер продвигал миротворческие инициативы — посредничество на Украине, между Арменией и Азербайджаном, что решает внешнеполитические задачи. Однако они также укладываются в логику палеоконсерватизма и того, о чем предвыборных обещаний Д. Трампа.

Д. Трампа сложно однозначно относить к тому или иному идейному течению в США. Его представления о мире и о том, какой должна быть Америка сформированы его жизненным, предпринимательским и политическим опытом. Хотя многие его позиции перекликаются с палеоконсерватизмом, записывать его в последователи этого течения было бы упрощением. Нельзя игнорировать и устойчивое влияние неоконсерваторов на внешнеполитический аппарат США — влияние, которое, вероятно, сохранится и в будущих администрациях независимо от риторики конкретного президента.

Начало 2026 года оказалось насыщено резонансными международными событиями. 3 января США осуществили операцию по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро, что в очередной раз заставило мировую общественность задуматься о противоречивости внешней политики Д. Трампа. С одной стороны, он позиционирует себя миротворцем (о чем заявлял в своей инаугурационной речи), с другой — применяет силу в отношении Тегерана и Каракаса. Непоследовательность действиям президента США добавляет и его достаточно быстрое переключение с одного внешнеполитического сюжета на другой: в начале 2025 г. Д. Трамп планировал уделить много внимания Гренландии, но переключился на украинский и палестино-израильский конфликты. Также президент США заявлял в интервью газете «Нью-Йорк Таймс», что его полномочия ограничены лишь его «собственной моралью», а также отмечал, что ему «не нужно международное право», так как он «не стремится причинять вред людям».

Упомянутые факторы формируют в общественном мнении образ Дональда Трампа как несистемного и хаотичного политика, чьи решения зависят от его сиюминутного настроения. Безусловно, он представляет собой нетипичную фигуру для американской политики, а его подход во многом основывается на предпринимательском опыте. Однако, если попытаться разобраться, становится ясно, что в действиях Д. Трампа и его администрации прослеживаются определенные паттерны, которые отражаются в идейных и ценностных установках.

Идейные основы американского консерватизма

Идея «американской исключительности» служит идеологической основой как для консерваторов, так и для либералов. Она берет свое начало в создании Соединенных Штатов на принципах свободы, индивидуализма, демократии, республиканизма и невмешательства государства в экономику, в связи с чем, с точки зрения американских интеллектуалов, их страна представляет собой исключительный пример государства [1].

Д. Трамп действует в логике американского правоцентризма, вписываясь в широкое консервативное течение, представленное в обеих крупных партиях США. Стоит отметить, что консерватизм в США существует практически с самого основания государства. Он был призван «законсервировать» принципы американской государственности. Пафос консерваторов заключается в стремлении сохранить существующие или уходящие социальные, экономические или политические принципы и нормы [2]. Общей чертой американских консерваторов выступает страх перед скорыми переменами, вера в традиционные ценности и недоверие к абстрактным идеям развития общества [3].

При этом американский консерватизм неоднороден и внутренне фрагментирован. В нем можно выделить: социальных консерваторов, либертарианцев, неоконсерваторов, праворадикалов, умеренных консерваторов и палеоконсерваторов. Из всех этих подтипов больше всего затрагивает вопросы внешней политики неоконсерватизм, который поддерживает применение экономической и военной силой США для победы над враждебными режимами, а также распространение американской модели демократии. В то же время остальные более склонны фокусироваться на вопросах экономики, традиционных ценностей, религии и др.

Исторически американские политические элиты сохраняли консенсус относительно т.н. «большой стратегии», заключавшейся в обеспечении национальных интересов через контакты с другими государствами и использование конфликтов в Европе для укрепления своего положения в Северной Америке и в мире (например, в период Наполеоновских войн, ослабления Испании на свои владения в Западном полушарии, политика в Китае и Японии в XIX веке и др.). Ее ключевыми инструментами стали изоляция, нейтралитет, стремление к господству в Западном полушарии, опора на религию (отождествление США с «Градом на холме») и консолидация политических элит вокруг идеи «американской исключительности». Но согласие по вопросам «большой стратегии» не означало отсутствие споров по конкретным вопросам внешней политики.

До начала XX века обе партии США придерживались в основном изоляционистского курса, редко выходя за пределы Западного полушария. Параллельно, начиная с XIX века, развивались идеи экспансионизма, получившие формальное выражение в Доктрине Монро, которая, не провозглашая прямой экспансии, заложила для нее предпосылки [4]. Эти идеи впоследствии эволюционировали в сторону более активного участия в мировых делах, чему в конечном итоге способствовали глобальные потрясения Первой мировой войны.

Соотношение идеологии и подходов Д. Трампа в политике

Еще до президентских выборов 2016 г. главным недостатком Д. Трампа, одновременно ставшим его ключевым преимуществом, было отсутствие политического опыта. Этот опыт мог бы позволить формулировать свои мысли более четко, структурированно и избегая лишних скандалов, хотя и впоследствии он не всегда ясно доносил свою позицию, особенно в своих сообщениях в социальной сети Х. В то же время именно это качество понравилось его электорату. Избиратели считали, что нашелся человек, который готов называть вещи своими именами, даже если это не политкорректно [5].

В ходе своих предвыборных кампаний Д. Трамп во многом отошел от традиционных установок Республиканской партии. Его риторика бросала вызов устоявшимся партийным позициям: вместо поддержки свободной торговли он выступал за протекционизм, жестко критиковал нелегальную иммиграцию, проявлял относительно большую терпимость к правам меньшинств и вопросу абортов по сравнению с другими кандидатами-республиканцами. Еще в 2016 г. он заявлял о готовности пересматривать торговые и оборонные договоры с союзниками и противостоять странам-конкурентам на международной арене.

Президент США зарабатывал популярность у избирателей-республиканцев в ходе предвыборных кампаний, фокусируясь на ряде вопросов: во-первых, он отмечал ухудшение социально-экономического положения среднего класса и населения с более низким достатком; во-вторых, обвинял в этом политические элиты, иммигрантов и корпорации; в-третьих, предлагал простые и быстрые решения — построить стену на границе с Мексикой, прекратить «ненужные войны» и ввести протекционистские пошлины [6].

Внешнеполитические позиции Д. Трампа можно соотнести с позициями палеоконсервативного экс-директора по связям с общественностью Белого дома П. Бьюкенена, который выступал с националистических позиций, опираясь на христианскую этику, традиционный консерватизм и принцип невмешательства.

П. Бьюкенен, как и Д. Трамп, в ходе своих предвыборных кампаний 1992, 1996 и 2000 гг. говорил об опасностях международной торговли, иностранного вмешательства и культурного упадка. Сам П. Бьюкенен отмечал, что разница между его заявлениями и заявлениями Д. Трампа в том, что он баллотировался, когда «ужасные последствия неоконсервативной политики были просто гипотетическими», а Д. Трампу придется с ними столкнуться в реальности: «индустриальное производство уничтожено, иностранные авантюры превратились в трясину, традиционные ценности маргинализированы».

Идеи, высказываемые Д. Трампом, также можно соотнести с идеями экс-посла США в ООН Дж. Киркпатрик. В своем эссе 1990 г. «Нормальная страна в нормальное время» [7] она предостерегала Вашингтон от возможного перенапряжения сил во внешней политике с учетом процесса распада СССР и призывала американскую внешнеполитическую элиту готовиться к утрате статуса сверхдержавы. Она также писала о том, что экстраординарные условия для страны закончились, и она не должна нести на себе бремя международных военных обязательств. США, по ее мнению, стоит снова обратиться к решению проблем образования, семьи, промышленности и технологий, что не будет отменять лидирующие позиции США в мире [8].

Кроме того, позиции Д. Трампа созвучны с мнением экс-директора ЦРУ У. Бернса, который писал в своем труде «Невидимая сила. Как работает американская дипломатия» [9] о необходимости проведения более сбалансированной и соответствующей новым вызовам внешней политики. У. Бернс отмечал, что независимо от исхода выборов 2016 г. новой администрации США придется столкнуться с глобальными переменами на международной арене, где Вашингтон больше не играет роль безусловного лидера. Также он подчеркивал важность баланса дипломатических и силовых методов проведения внешней политики, и что американская дипломатия не всегда адекватно отвечала на стоящие перед ней задачи. Среди трудностей для проведения адекватной внешней политики, соответствующей национальным интересам США, У. Бернс выделял: уверенность американских политиков в способности достичь целей военными методами, неготовность воспринимать новую внешнеполитическую реальность, отличную от периода гегемонии США в 1990-е гг., и др [10].

Бессистемная системность Д. Трампа

После вышесказанного президент США все еще может казаться противоречащим самому себе в идеологической плоскости. Особенно это касается принципа невмешательства, центрального для палеоконсерватизма, — после ударов по ядерным объектам Ирана в июне 2025 г. и операции в Венесуэле в январе 2026 г. этот пункт ставится под серьезное сомнение.

Несмотря на риторику, созвучную палеоконсерватизму (например, стремление к миротворчеству), на внешнюю политику США продолжает оказывать значительное влияние неоконсервативная традиция. Заложенная еще при администрации Дж. Буша-младшего (благодаря, в частности Р. Чейни, Д. Рамсфельдц, П. Вулфовицу и др.), она остается влиятельной силой внутри Республиканской партии. Поэтому, хотя Дональд Трамп и дистанцировался от неоконсервативной риторики, его администрация на практике широко использовала экономическое, дипломатическое и силовое давление, что соответствует именно неоконсервативному инструментарию, пусть и без прикрытия либеральными лозунгами.

Ряд направлений политики Д. Трампа активизировался благодаря сочетанию внутренних и внешних факторов. Например, борьба с нелегальной миграцией решает задачи внутренней безопасности и оказывает давление на соседние страны. Тарифы и санкции служат как пополнению казны и реиндустриализации, так и ослаблению конкурентов. Операция в Венесуэле апеллирует к Доктрине Монро и защите интересов в Латинской Америке, одновременно решая внутриполитическую задачу по борьбе с наркотрафиком (президент Н. Мадуро был захвачен США как лидер наркокартеля «Солнц»). Удары по Ирану нацелены на защиту ключевого союзника — Израиля, ослабление «Хезболлы» и ХАМАС и отстаивание американских интересов на Ближнем Востоке. Даже интерес к Гренландии объясняется логикой обеспечения национальной безопасности. В трактовке Д. Трампа все эти действия могут соответствовать образу «миротворца».

Параллельно американский лидер продвигал миротворческие инициативы — посредничество на Украине, между Арменией и Азербайджаном, что решает внешнеполитические задачи. Однако они также укладываются в логику палеоконсерватизма и того, о чем предвыборных обещаний Д. Трампа.

Д. Трампа сложно однозначно относить к тому или иному идейному течению в США. Его представления о мире и о том, какой должна быть Америка сформированы его жизненным, предпринимательским и политическим опытом. Хотя многие его позиции перекликаются с палеоконсерватизмом, записывать его в последователи этого течения было бы упрощением. Нельзя игнорировать и устойчивое влияние неоконсерваторов на внешнеполитический аппарат США — влияние, которое, вероятно, сохранится и в будущих администрациях независимо от риторики конкретного президента.

1. Lipset S.M. American Exceptionalism: A Double-Edged Sword. New York: W.W. Norton & Company, 1997. P. 1, 17–19, 165–174, 197.

2. Ibidem. P. 78.

3. Суховерхов К.К. Феномен внешнеполитического межпартийного консенсуса в США в первой четверти XXI века: константы и эволюция // МГИМО МИД России. Москва. 2025. URL: https://mgimo.ru/upload/diss/2025/sukhoverkhov-diss.pdf

4. Там же.

5. Там же.

6. Там же.

7. Kirkpatrick J. A Normal Country in a Normal Time // The National Interest. Fall 1990.

8. Суховерхов К.К. Феномен внешнеполитического межпартийного консенсуса в США в первой четверти XXI века: константы и эволюция // МГИМО МИД России. Москва. 2025. URL: https://mgimo.ru/upload/diss/2025/sukhoverkhov-diss.pdf

9. Бернс У. Невидимая сила: как работает американская дипломатия // Уильям Бернс; Пер. с англ. – М.: Альпина Паблишер, 2020.

10. Суховерхов К.К. Феномен внешнеполитического межпартийного консенсуса в США в первой четверти XXI века: константы и эволюция // МГИМО МИД России. Москва. 2025. URL: https://mgimo.ru/upload/diss/2025/sukhoverkhov-diss.pdf