«Доктрина Донро» как зеркало изменения мировых процессов

Прошел год с момента вступления Дональда Трампа в должность президента США. В целом администрацией Белого дома было реализовано около 40% предложений в рамках «Проекта-2025», поэтому можно предположить о наличии некоторого программного ориентира для осуществляемой политики. Вторым возможным «маяком» следует считать новую Стратегию национальной безопасности, в которой провозглашается «поправка Трампа» к принципам доктрины Монро, разворачивая взор Капитолийского холма в сторону Западного полушария.

Представляется, что механизм расширения ареала интересов США, постепенно вышедших за пределы Западного полушария вследствие реализации доктрины Г. Трумена и распространившихся на весь земной шар, достиг своего предела. Стоимость поддержания функционирования глобальной системы со всеми ее институтами, механизмами и элементами, подконтрольными Вашингтону, превысила прибыль, получаемую из этой системы. Поэтому США, скорее всего, осуществляют постепенный откат бремени лидера с глобального уровня до регионального на фоне общемирового тренда макрорегионализации. Подобный шаг — не отступление, а стремление избавиться от избыточного бремени, навести порядок внутри страны и вновь выйти на международную арену в качестве обновленного лидера. Перефразируя слова А. Горчакова, можно сказать, что «США сосредотачиваются».

При этом важно отметить, что рамки этого «своего» макрорегиона Вашингтон определяет не национальными границами, а всем Западным полушарием, о чем прямо заявляет новая Стратегия национальной безопасности. Если у Т. Рузвельта речь шла о прямом контроле Вашингтоном тех или иных стран в пределах «Больших Карибов», то «поправка Трампа» направлена на вытеснение из Латинской Америки всех внерегиональных игроков при одновременном укреплении долларовой системы в регионе и отходе от вовлеченности в мировые проблемные зоны. Осуществив специальную операцию в Венесуэле, США не посеяли там хаос, как это происходило раньше после интервенций в страны Ближнего Востока или в результате бомбардировки Югославии; не последовало и обвалов рынков или скачков цен на нефть. Произошла лишь показательная акция принуждения переориентации Венесуэлы (с сохранившимся чавистским политическим режимом) на Вашингтон.

Белый дом постепенно отходит от глобальных дел, стремясь укрепить долларовую систему в границах Западного полушария и принуждая остальной мир вести торговлю с этим пространством исключительно через США, в долларах и с санкции Вашингтона. Для стран самой межамериканской системы добавляется обязательное требование сводить к минимуму прямое взаимодействие с другими державами, прежде всего с Китаем. Доктрина Донро явно закладывается не на один срок правления республиканцев, а на долгие годы вперед — возможно, как в случае с Т. Рузвельтом и предшествовавшим ему У. Мак-Кинли, на пять и более республиканских президентских сроков.

Прошел год с момента вступления Дональда Трампа в должность президента США. Подводя первые итоги, можно отметить несколько характерных тенденций. Во-первых, стиль руководства нашего североамериканского современника сохранил черты, выработанные в годы медийной карьеры: публичные высказывания остаются провокационными и эмоционально окрашенными, а коммуникация нередко строится вокруг ярких визуальных образов и ситуаций, создающих эффект политического катарсиса. Благодаря этому каждый день его президентства приносит новости, которые многие наблюдатели продолжают находить неожиданными. Во-вторых, риторика 47-го президента все чаще находит воплощение в реальных политических решениях, а не остается лишь предвыборными обещаниями. Это заметно по целому ряду направлений. Так, на внутреннем контуре созданы новые рабочие места; принят «Большой прекрасный законопроект» (One Big Beautiful Bill), который ввел новые налоговые послабления и сохранил льготы и сниженные налоговые ставки для корпораций, утвержденные Д. Трампом в 2017 г. и истекшие в конце 2025 г.; отменена политика, связанная с разнообразием, равноправием и инклюзивностью (DEI); дефицит торгового баланса сокращен со 129 млрд долл. в январе 2025 г. до 29 млрд долл. в октябре. Осуществляется борьба с нелегальной иммиграцией и с Федеральной резервной системой, а ключевая ставка продолжает снижаться.

На внешних рубежах наблюдаются не меньшие достижения — введены анонсированные ранее торговые пошлины в отношении ряда стран, что стимулировало переговорные процессы и привело к обязательствам иностранных компаний и правительств инвестировать в США более 7,6 трлн долл. Агентство США по международному развитию (USAID) ликвидировано как независимая структура и включено в состав Государственного департамента.

Активно реализуется борьба с наркотрафиком в США, что напрямую затронуло Латинскую Америку и вылилось в милитаризированную стратегию по уничтожению катеров в Карибском море и Тихом океане, подозреваемых в связи с наркокартелями. В числе наиболее резонансных внешнеполитических шагов — похищение президента Венесуэлы Николаса Мадуро. Параллельно Вашингтон покинул 66 международных организаций, которые, по оценке администрации, не приносили стране практической пользы, а лишь способствовали растрате бюджетных средств. В отношении государств и лидеров, отказывающихся играть по американским правилам, введены новые санкции и ограничения.

В целом администрацией Белого дома было реализовано около 40% предложений в рамках «Проекта-2025», поэтому можно предположить о наличии некоторого программного ориентира для осуществляемой политики. Вторым возможным «маяком» следует считать новую Стратегию национальной безопасности, в которой провозглашается «поправка Трампа» к принципам доктрины Монро, разворачивая взор Капитолийского холма в сторону Западного полушария.

Доктрина Донро

Вряд ли пятый президент США Джеймс Монро предполагал, что малая часть фрагментов из его выступления перед Конгрессом в 1823 г. станет настолько знаковой, что получит через несколько десятилетий название целой доктрины. В первоисточнике четко прослеживается оборонительная и изоляционистская линия, которую занимали США и которую разделяли новообразованные страны Латинской Америки. Там же мы можем определить ряд основных принципов: неколонизация, нейтралитет, невмешательство, неприсоединение:

«…уместно заявить и поддерживать в качестве принципа, затрагивающего права и интересы Соединенных Штатов, что американские континенты, благодаря свободному и независимому положению, которое они заняли, отныне не должны рассматриваться в качестве объектов будущей колонизации какими-либо европейскими державами»;

«…во время войны между этими новыми правительствами и Испанией мы заявили о своем нейтралитете во время их признания, и мы придерживались этого и будем продолжать придерживаться, при условии, что не произойдет никаких изменений, которые, по мнению компетентных органов этого правительства, приведут к соответствующим изменениям со стороны Соединенных Штатов, необходимых для их безопасности»;

«…мы не вмешивались и не будем вмешиваться в дела существующих колоний или зависимых территорий какой-либо европейской державы, но в отношении правительств, которые провозгласили свою независимость и поддерживают ее, и чью независимость мы, после тщательного рассмотрения и на справедливых принципах, признали, мы не можем рассматривать какое-либо вмешательство с целью их угнетения, или контролирующие каким-либо иным образом их судьбу, любой европейской державой в любом ином свете, кроме как как проявление недружественного отношения к Соединенным Штатам»;

«…наша политика в отношении Европы, которая была принята на ранней стадии войн, которые так долго сотрясали эту четверть земного шара, тем не менее остается прежней, а именно: не вмешиваться во внутренние дела ни одной из ее держав; рассматривать правительство де-факто как законное правительство для нас; развивать с ней дружественные отношения и сохранять эти отношения».

Последующие президенты США не раз делали отсылки в адрес обозначенных Дж. Монро принципов, однако как о доктрине заговорили почти полвека спустя: на высоком уровне в посланиях Конгрессу первым это сделал Улис Грант в 1870 г., когда речь зашла о включении Доминиканской Республики в состав США. В то же время его предложения никак не меняли трактовку изначальных принципов, в отличии от Теодора Рузвельта в начале ХХ столетия. Именно им формулируется совершенно иной взгляд на доктрину Монро — Вашингтон переходил из позиции обороны и защиты в позицию активного наступления и атаки. В своих посланиях Конгрессу (1901–1908 гг.) Т. Рузвельт 25 раз отсылался к доктрине Монро и три раза к имени пятого президента, фиксируя следующую мысль: так как соседи по полушарию сталкиваются с экономическими и финансовыми проблемами, из-за которых европейские кредиторы осуществляют акты агрессии, чтобы вернуть свои средства по невыплаченным латиноамериканскими странами кредитным обязательствам, то для стабилизации ситуации необходимо вмешательство США. Подразумевалось проведение необходимых мер со стороны Вашингтона, чтобы проблемные латиноамериканские страны переходили под их прямое управление и контроль, иначе они переходили бы под контроль европейцев, чего допустить, по мнению Т. Рузвельта, было нельзя. Таким образом была сформулирована первая поправка к доктрине Монро (Roosevelt Corollary).

На протяжении всего ХХ века президенты США вновь упоминали доктрину Монро, ссылались на нее, но при этом их заявления не приводили к изменению того формата, который был «запущен» Т. Рузвельтом. Спустя более чем 100 лет появляется стратегический документ, содержание которого позволило заявить экспертам о введении поправки к доктрине Монро. В чем же принципиальное отличие Trump Corollary от рузвельтовской версии, что позволяет утверждать о формировании новой версии доктрины, уже получившей название «Донро»?

Представляется, что механизм расширения ареала интересов США, постепенно вышедших за пределы Западного полушария вследствие реализации доктрины Г. Трумена и распространившихся на весь земной шар, достиг своего предела. Стоимость поддержания функционирования глобальной системы со всеми ее институтами, механизмами и элементами, подконтрольными Вашингтону, превысила прибыль, получаемую из этой системы. Поэтому США, скорее всего, осуществляют постепенный откат бремени лидера с глобального уровня до регионального на фоне общемирового тренда макрорегионализации. Подобный шаг — не отступление, а стремление избавиться от избыточного бремени, навести порядок внутри страны и вновь выйти на международную арену в качестве обновленного лидера. Перефразируя слова А. Горчакова, можно сказать, что «США сосредотачиваются».

При этом важно отметить, что рамки этого «своего» макрорегиона Вашингтон определяет не национальными границами, а всем Западным полушарием, о чем прямо заявляет новая Стратегия национальной безопасности. Если у Т. Рузвельта речь шла о прямом контроле Вашингтоном тех или иных стран в пределах «Больших Карибов», то «поправка Трампа» направлена на вытеснение из Латинской Америки всех внерегиональных игроков при одновременном укреплении долларовой системы в регионе и отходе от вовлеченности в мировые проблемные зоны. Осуществив специальную операцию в Венесуэле, США не посеяли там хаос, как это происходило раньше после интервенций в страны Ближнего Востока или в результате бомбардировки Югославии; не последовало и обвалов рынков или скачков цен на нефть. Произошла лишь показательная акция принуждения переориентации Венесуэлы (с сохранившимся чавистским политическим режимом) на Вашингтон.

Таким образом, поправку Трампа к доктрине Монро можно интерпретировать следующим образом: Белый дом постепенно отходит от глобальных дел, стремясь укрепить долларовую систему в границах Западного полушария и принуждая остальной мир вести торговлю с этим пространством исключительно через США, в долларах и с санкции Вашингтона. Для стран самой межамериканской системы добавляется обязательное требование сводить к минимуму прямое взаимодействие с другими державами, прежде всего с Китаем. Доктрина Донро явно закладывается не на один срок правления республиканцев, а на долгие годы вперед — возможно, как в случае с Т. Рузвельтом и предшествовавшим ему У. Мак-Кинли, на пять и более республиканских президентских сроков.

Мир и Западное полушарие под прицелом Д. Трампа

Важно понимать контекст, в котором происходит утверждение новой доктрины. Можно выделить следующие его особенности:

Во-первых, наблюдается фундаментальное переформатирование системы международных отношений, норм и правил, выстроенных в результате Вестфальского мира, уточненных по итогам Семилетней войны, Наполеоновских войн, Крымской войны и окончательно сформулированных по итогам двух мировых войн. Предлагаемая стратегия Д. Трампа на глобальной арене вписывается в логику демонтажа этого устоявшегося порядка в самом широком смысле этого слова:

• Слом либеральной торговой системы: ставятся под сомнение принципы и механизмы ВТО в условиях реальной политики, где доминируют санкции и протекционистские тарифы;
• Подрыв основ международных институтов и права: происходит отказ от многосторонних структур в пользу экстраполяции американской правовой системы на глобальном уровне, сопровождаемый выходом США из организаций, где они были ключевыми донорами (потенциально вплоть до переформатирования или ликвидации НАТО как рудимента прошлой эпохи);
• Ликвидация устоявшихся парадигм: традиционные представления о союзниках, например, о Европейском союзе, замещаются прагматичной логикой конкурентной борьбы в духе лозунга «Сделаем Америку снова великой». Конкурентам, как известно, не помогают — их вытесняют.

Во-вторых, внутри США наблюдается явное противостояние нескольких политических лагерей, условно — изоляционистов и «ястребов» (хотя таких групп может быть явно больше). Первые выступают против агрессивной внешней политики, вторые — ее активно поддерживают. На текущие действия Д. Трампа оказывают давление две ключевые рубежные даты: 80-летие президента 14 июня и 250-летие независимости США 4 июля, а также промежуточные выборы в Конгресс в ноябре 2026 г.

До первой даты, пока сохраняется влияние «ястребов», вероятность новой резонансной внешнеполитической акции, сопоставимой по эффекту с захватом Н. Мадуро, остается высокой. Крупные и рискованные операции (например, прямая конфронтация с Кубой) после лета, в преддверии выборов, маловероятны, так как их провал может стоить республиканцам большинства в Конгрессе. Это делает действия администрации расчетливыми, хотя и в рамках свойственной Д. Трампу эксцентричности.

Возможно, единственным «взрывом» может стать исход борьбы с ФРС, руководство которой, вероятно, будет заменено на лояльных Белому дому людей после истечения полномочий действующего главы в мае 2026 г. Это будет иметь и глобальные последствия, так как подразумевает отказ от поддержки мировой финансовой системы через своп-линии и ее переориентацию исключительно на нужды Западного полушария. В случае возникновения внутренних трудностей также можно ожидать отвлекающих внешнеполитических маневров с демонстративным успехом.

В-третьих, успеху реализации доктрины Донро в самом Западном полушарии может способствовать ситуация, складывающаяся в Латинской Америке. В регионе наблюдаются следующие тенденции:

• «Поправение» региона или приход к власти правых политических сил в подавляющей части государств;
• Увеличение роли военных в политике латиноамериканских государств (весьма спорный тезис, который все же не стоит упускать из виду — в его пользу говорит общемировой тренд на увеличение расходов на вооружения, возвращение Realpolitik и усиление формы национального государства, что в истории всегда сопровождалось вовлечением военных структур);
• Создание для всех игроков на латиноамериканском рынке намеренно сложных, хаотичных условий для торговли и логистики, преодолеть которые можно только через переориентацию с британских страховых компаний на североамериканские, использование доллара в торговых расчетах и присоединение к инициативам Д. Трампа.

Даже в таком тезисном изложении становится ясно, что складывающаяся картина и новая внешнеполитическая доктрина однозначно тождественны идее — старый мир мертв, да здравствует новый мир!