Что противопоставить силе? Три модели

Похищение спецназом США президента Венесуэлы Николаса Мадуро поставило вопрос о том, что делать другим государствам, чтобы избежать подобного. Похищение национального лидера — лишь один из вариантов применения силы. В текущей информационной повестке прослеживаются и другие варианты — захват торговых судов, угроза отторжения территории или нанесение воздушных ударов. То есть речь идет о применении силы одним государством против других. Начало 2026 года возвращает к фундаментальному вопросу национальной безопасности. Что противопоставить применению грубой силы против своего государства? Какую модель внешней политики следует выбрать для того, чтобы минимизировать ущерб или предотвратить применение силы?

Наращивание ядерных арсеналов или превращение в ядерную державу становится в текущих условиях рациональной стратегией для обеспечения национальной безопасности.

Опыт КНДР показывает, что при концентрации ресурсов и политической воле ядерной державой может стать даже небольшая страна с крайне ограниченными ресурсами. С учетом нарождающегося опыта (включая Гренландию) рациональный смысл в обретении ядерного оружия появляется как у противников США, так и у их союзников.

Впрочем, недавний опыт показывает, что применение силы балансируется и без ядерного оружия куда более ограниченными в ресурсах странами. При всей своей мощи США не смогли разгромить сопротивление в Афганистане. Это при том, что повстанцев не поддерживали другие державы. По крайней мере в тех масштабах, в каких США снабжали афганское сопротивление в борьбе с Советским Союзом. Несмотря на тотальное превосходство, Вашингтон был вынужден уйти из Афганистана и смириться с новыми властями.

Большинство современных государств не обладают сопоставимой с США мощью или сравнимыми с Афганистаном социальными, культурными или географическими условиями для сопротивления. Но есть множество других сфер, в которых даже небогатые государства будут укреплять свою безопасность. В их числе контрразведка, безопасность лидеров, ключевых объектов, информационная безопасность и многое другое.

Есть и другая модель — поиск союзников. В период холодной войны международные отношения характеризовались ясной структурой союзов. Сегодня такая структура стала менее очевидной. Альтернативные США центры силы существуют, но формировать вокруг себя четкие союзы с антиамериканской направленностью они либо не хотят, либо не могут. Ситуация может измениться, если угроза применения силы станет еще более острой. По крайней мере, запрос на поддержку со стороны КНР, России или иных центров силы может возрастать. Новую жизнь имеет шансы обрести идея «европейской армии». Динамика данной модели будет одним из индикаторов того, в какой степени мир реально становится многополярным.

Наконец, еще одна модель адаптации — попросту принимать требования США. В краткосрочной перспективе у Вашингтона есть все шансы на то, что силовые угрозы или реальное применение силы будут давать результаты. Где-то, возможно, получится сменить власть, где-то — отторгнуть территорию, где-то — заставить подчиняться в силу печального опыта предыдущих жертв. Но и здесь есть сложность. Такая модель адаптации работает тогда, когда применение силы подкреплено значимым экономическим ресурсом и готовностью делиться им. И даже в таком случае устойчивость результатов не гарантирована. В поддержку правительства Афганистана были вложены колоссальные средства. И они не сработали. Как не сработали в свое время, например, затраты СССР на социалистических союзников в Восточной и Центральной Европе. Как только ресурсы сокращаются, лояльность исчезает, а требования выполняются в режиме итальянской забастовки. Показная лояльность Соединенным Штатам и их руководству может оказаться опаснее, нежели открытое сопротивление.

Похищение спецназом США президента Венесуэлы Николаса Мадуро поставило вопрос о том, что делать другим государствам, чтобы избежать подобного. Похищение национального лидера — лишь один из вариантов применения силы. В текущей информационной повестке прослеживаются и другие варианты — захват торговых судов, угроза отторжения территории или нанесение воздушных ударов. То есть речь идет о применении силы одним государством против других. Начало 2026 года возвращает к фундаментальному вопросу национальной безопасности. Что противопоставить применению грубой силы против своего государства? Какую модель внешней политики следует выбрать для того, чтобы минимизировать ущерб или предотвратить применение силы?

Типологическое разнообразие современных государств определяет и разнообразие моделей адаптации к угрозе. В мире насчитывается порядка двухсот национальных государств. И у подавляющего большинства ответить пропорционально силой на силу не получится. Баланс сил остается роскошью лишь для узкой группы стран. Но именно они определяют нерв мировой политики.

Ответ силой на силу — пожалуй, старейшая стратегия. Она определяет суть войны, равно как и анархичную природу международных отношений. Каждый сам за себя. Слабых бьют. Хочешь уцелеть — угрожай силой или применяй силу. В ответ или превентивно. Состояние мира временно. Равно как и набор союзников. Лучшее средство обеспечить безопасность — превосходство над другими. Или способность нанести им настолько чувствительный ущерб, что применение силы станет слишком болезненным и дорогим.

Современные США представляют собой наиболее мощное в военном плане государство, обладая всем набором современных вооружений, солидной научной, промышленной и технологической базой для их воспроизводства. У Вашингтона есть возможность глобального проецирования силы и проведения точечных силовых операций в любой точке мира. Действующая администрация применяет силовой ресурс без лишних формальностей и словесных обрамлений.

Однако, несмотря на информационный эффект, военная сила все же имеет пределы. Открытая агрессия против Китая или России самоубийственна. Остальные ядерные державы более уязвимы в силу ограниченного потенциала. При определенных условиях он может быть нивелирован превентивными ударами, перехватом носителей ядерных зарядов и другими способами. Хотя сама возможность достижения территории США даже несколькими носителями делает применение силы против ядерных государств оправданным лишь в самом крайнем случае.

Наращивание ядерных арсеналов или превращение в ядерную державу становится в текущих условиях рациональной стратегией для обеспечения национальной безопасности.

Опыт КНДР показывает, что при концентрации ресурсов и политической воле ядерной державой может стать даже небольшая страна с крайне ограниченными ресурсами. В корейском случае ядерный фактор дополняется и множеством других страховочных механизмов. Своеобразным символом здесь можно считать бронепоезд северокорейского лидера. Похищение или убийство руководителя КНДР — сложная задача для любого противника.

С учетом нарождающегося опыта (включая Гренландию) рациональный смысл в обретении ядерного оружия появляется как у противников США, так и у их союзников. Среди противников наиболее очевидным кандидатом можно считать Иран. Спецоперации США и Израиля могли отбросить ядерную программу назад. Политическая система страны находится под давлением внутренних протестов и экономических проблем. Но у Тегерана уже есть собственные ракетные системы, равно как и заделы в ядерной сфере. В случае сохранения действующей политической системы превращение Ирана в ядерную державу становится вопросом времени.

Среди союзников США движение в сторону ядерного статуса может начать Южная Корея. Непосредственный повод — ядерное сдерживание КНДР. Но на долгосрочную перспективу потенциал сдерживания имеет смысл и в более широком контексте отношений с КНР, Россией, Японией и даже США. О ядерном оружии Республика Корея задумывалась и ранее. Тогда США помешали планам комбинацией сигнальных санкций и гарантиями безопасности. Открытым остается вопрос, удастся ли сохранить статус-кво в будущем. Еще один кандидат — Япония. У страны — мощная промышленная и финансовая база. Создание ядерного оружия может также формально идти под предлогом сдерживания КНДР. Но в будущем выйти за пределы корейского вопроса. В Европе очевидным кандидатом представляется Германия. У страны есть необходимые материальные и технические ресурсы.

Парадоксальным образом сдержать ядерные амбиции союзников Вашингтону, вероятно, будет сложнее, нежели аппетиты противников. Санкции по иранскому образцу здесь ограничены в силу высокой взаимосвязи западных экономик, а применение военной силы против мощных в военном плане союзников рискованно. На их политический курс можно повлиять через смену власти на очередных выборах. Но и здесь могут быть сложности: принципиальные внешнеполитические задачи имеют свойство выходить за пределы политической конъюнктуры.

В Южной Америке среди кандидатов Бразилия. В Африке — ЮАР. Им будет сложнее с учетом более высокой уязвимости в экономическом и военном плане. Но сам ядерный вариант имеет шансы отложиться в числе долгосрочных приоритетов.

Очевидно, что ядерное оружие могут позволить себе далеко не все. Само его наличие едва ли решает все проблемы безопасности. Оно лишь смягчает наиболее жесткие варианты, в числе которых прямая военная агрессия. Ясно, что превентивное применение ядерного оружия против США со стороны, например, КНДР, приведет к более мощному ответному удару. США лишь понесут тяжелый ущерб. Тогда как КНДР в таком сценарии будет попросту уничтожена.

Впрочем, недавний опыт показывает, что применение силы балансируется и без ядерного оружия куда более ограниченными в ресурсах странами. При всей своей мощи США не смогли разгромить сопротивление в Афганистане. Это при том, что повстанцев не поддерживали другие державы. По крайней мере в тех масштабах, в каких США снабжали афганское сопротивление в борьбе с Советским Союзом. Несмотря на тотальное превосходство, Вашингтон был вынужден уйти из Афганистана и смириться с новыми властями.

Большинство современных государств не обладают сопоставимой с США мощью или сравнимыми с Афганистаном социальными, культурными или географическими условиями для сопротивления. Но есть множество других сфер, в которых даже небогатые государства будут укреплять свою безопасность. В их числе контрразведка, безопасность лидеров, ключевых объектов, информационная безопасность и многое другое.

Есть и другая модель — поиск союзников. В период холодной войны международные отношения характеризовались ясной структурой союзов. Безопасность можно было обеспечить, сотрудничая либо с западным блоком во главе с США, либо с восточным во главе с СССР. Множество локальных конфликтов разворачивалось именно вокруг данной оси, хотя были и страны, пытавшиеся принципиально дистанцироваться от выбора. Сегодня такая структура стала менее очевидной. Альтернативные США центры силы существуют, но формировать вокруг себя четкие союзы с антиамериканской направленностью они либо не хотят, либо не могут. Китай обладает растущим влиянием в целом ряде стран, но пока не конвертирует его в военно-политические блоки. Россия является мощнейшим игроком в ОДКБ, но союз не направлен против США. Даже в вопросе применения санкций третьи страны едва ли торопятся обозначать себя в качестве альтернативы, проявляя высокую осторожность в диверсификации мировых финансов и цепочек поставок. Россия здесь оказалась в авангарде в силу самого факта жесткого кризиса в отношениях с США. Ситуация может измениться, если угроза применения силы станет еще более острой. По крайней мере, запрос на поддержку со стороны КНР, России или иных центров силы может возрастать. Новую жизнь имеет шансы обрести идея «европейской армии». Динамика данной модели будет одним из индикаторов того, в какой степени мир реально становится многополярным.

Наконец, еще одна модель адаптации — попросту принимать требования США. В краткосрочной перспективе у Вашингтона есть все шансы на то, что силовые угрозы или реальное применение силы будут давать результаты. Где-то, возможно, получится сменить власть, где-то — отторгнуть территорию, где-то — заставить подчиняться в силу печального опыта предыдущих жертв. Но и здесь есть сложность. Такая модель адаптации работает тогда, когда применение силы подкреплено значимым экономическим ресурсом и готовностью делиться им. И даже в таком случае устойчивость результатов не гарантирована. В поддержку правительства Афганистана были вложены колоссальные средства. И они не сработали. Как не сработали в свое время, например, затраты СССР на социалистических союзников в Восточной и Центральной Европе. Как только ресурсы сокращаются, лояльность исчезает, а требования выполняются в режиме итальянской забастовки. Показная лояльность Соединенным Штатам и их руководству может оказаться опаснее, нежели открытое сопротивление.

Впервые опубликовано на сайте Международного дискуссионного клуба «Валдай».