Д. Трамп собирается нарастить ядерный потенциал и выражает сомнения в пользе договора СНВ-III. Что делать России?

Результаты опроса
Архив опросов


Северная Америка // Комментарии

11 января 2017

Америка: новая точка отсчёта?

Андрей Кортунов К.и.н., генеральный директор и член Президиума РСМД, член РСМД

20 января Дональд Трамп официально станет 45-м президентом Соединённых Штатов. Какие за этим последуют изменения во внутренней и внешней политике США? Об этом – в беседе с видным российским учёным-американистом, генеральным директором Российского совета по международным делам Андреем КОРТУНОВЫМ.

– Андрей Вадимович, первоочередная задача для Трампа – это формирование своей команды. В стане его противников раздаются голоса о непрофессионализме отобранных людей. Так,  бывший посол США в России Майк Макфол назвал Рекса Тиллерсона непрофессиональным госсекретарём. Что вы думаете по этому поводу?

– Давно сказано: живя в стеклянном доме, не следует бросаться камнями в других. Если, с точки зрения Макфола, Тиллерсон – непрофессионал, то что можно сказать о самом Макфоле? Ведь и он стал послом США в Москве, не имея за плечами дипломатического опыта. Ставка Трампа на своих выдвиженцев вполне сознательна и по-своему логична: он убеждён, что именно так называемые профессионалы, а точнее вашингтонский политический истеблишмент, завели страну в тупик. И чтобы выйти из него, нужны люди с принципиально иным опытом и иным складом мышления. Что же касается конкретно Тиллерсона, то у него за плечами огромный опыт международной деятельности: компания ExxonMobil, которую он возглавлял, работала по всему миру, в том числе и в России. Я бы не стал преуменьшать потенциал этого человека.

– Понятно, что политика США опирается не только на волю президента, его команду. Огромную роль в реализации политики играет конгресс  – палата представителей и сенат. Каков сейчас там расклад?

– Во внешней политике конгресс имеет три главных инструмента влияния на исполнительную власть: принятие бюджета, ратификация важнейших международных соглашений, утверждение кандидатур высших чиновников (того же госсекретаря). Парализовать внешнюю политику исполнительной власти конгресс не может, но основательно испортить жизнь президенту – это запросто.  Как будут складываться отношения нового президента и конгресса, пока неясно.
С одной стороны, обе палаты контролируются республиканцами, что должно облегчить работу республиканского же президента. С другой стороны, в конгрессе у Трампа много скрытых и явных недоброжелателей, в том числе и в рядах республиканцев. Думаю, что очень многое будет зависеть от способностей новой администрации эффективно воздействовать на ключевые фигуры на Капитолийском холме. Это, кстати, требует большого искусства. Барак Обама, надо признать, так и не научился разделять и властвовать в конгрессе.

– Кстати, об Обаме. Как говорят, будущее нельзя выстраивать, отмахнувшись от прошлого. Для большинства российских политологов Обама не сильная личность, далеко не самый мудрый президент в истории США. А как сами американцы оценивают его правление?


– Как показывает история многих президентов, американцы склонны очень критически оценивать работу только что отошедших от власти лидеров, а спустя десять-двадцать лет, как правило, дают этим лидерам более позитивные или хотя бы более сбалансированные оценки. Сегодня деятельность администрации Обамы оценивается главным образом со знаком «минус» и в экономике, и в социальной сфере, и во внешней политике. Даже его заметные внешнеполитические достижения – такие, как договорённость по иранскому ядерному досье или разрядка в отношениях с Кубой, – воспринимаются многими американцами как поражение. Думаю, что история рано или поздно всё расставит по своим местам.

– Всё-таки, уходя, Обама постарался максимально испортить атмосферу наших отношений. Высылка дипломатов, обвинения в пресловутых кибератаках… Зачем демократы всё это делают?

– Мне кажется, что дело тут не  только в Обаме и его окружении, хотя, конечно, уходящая администрация пытается создать своим преемникам максимум препятствий для быстрой и радикальной смены внешнеполитического курса. Ведь если у Трампа получится быстро договориться с Россией, то это будет наглядным свидетельством того, что главная проблема была всё же в самом Обаме и его команде. Но, повторяю, дело не только в этом. Тема так называемого российского вмешательства в американский политический процесс стала точкой кристаллизации всех оппонентов Трампа, включая и многих республиканцев. Удар наносится не только по российскому руководству, но и по только что избранному президенту США. Если Трамп победил благодаря иностранному вмешательству, то как его можно считать легитимным президентом? Именно поэтому Трамп так жёстко реагирует на киберскандал: он защищает прежде всего себя самого.

– Не кажется ли вам, что те ориентиры, которые Трамп обозначил в своих предвыборных выступлениях, потребуют серьёзной, в том числе идеологической, корректировки внешней политики Соединённых Штатов?

– Признаки такой идеологической корректировки легко найти в избирательной риторике Трампа. Если Обама постоянно говорил об «американском лидерстве» в мире, то Трамп делал акцент на восстановление «величия Америки». Вроде бы близкие понятия, но содержание разное. Лидерство предполагает акцент на активную внешнюю политику, главенствующую роль США в определении международных правил игры, неизбежную вовлечённость в кризисы и конфликты по всему миру. Величие, напротив, означает акцент на внутренние дела, возрождение американской мечты, стимулирование экономики, борьбу с засильем бюрократии… Чтобы быть великой, Америке необязательно брать на себя ответственность за всё происходящее на планете. Наоборот, можно где-то и сократить международные обязательства США. 

– Трамп – бизнесмен, и от него логичнее всего ожидать не только делового стиля работы, но и оптимизации государственных расходов. Как это может сказаться на его внутренней политике? Что может быть скорректировано в военных расходах?

– В ходе избирательной кампании Трамп, как это принято в США, раздавал обещания направо и налево. Например, он обещал нарастить военные расходы, государственную поддержку частному сектору, при этом не увеличивать налоги и сократить государственный долг. Понятно, что от каких-то обещаний неизбежно придётся отказываться. И вот тут-то мы и поглядим, сможет ли новый президент найти оптимальный баланс. Всё-таки управлять бизнесом и управлять государством далеко не одно и то же. В своей деловой практике Трамп часто использовал такой механизм, как банкротство. Но вряд ли он будет готов обанкротить Америку.

– Можно, конечно, не придавать особого значения судьбе проекта медицинского страхования «Обамакер». Но именно его первым обещал отменить Трамп. Это что, некая ревизия политики демократов?

– Трамп исходит из того, что Америка, по крайней мере некоторая её часть, за годы правления Обамы изрядно обленилась, утратила былую энергетику, привыкла во многом полагаться на государство. И он хочет это изменить, существенно урезав социальные программы и стимулируя бизнес. Полностью отказаться от «Обамакер» у него, конечно, не получится, но сделать эту программу менее затратной, более адресной и эффективной – над этим новая команда, безусловно, будет работать.
А что касается курса на невмешательство во внутренние дела других стран – это, разумеется, очередной камень в «обамовский огород». Вы, ребята, считали себя ответственными за весь мир, тратили огромные деньги американского налогоплательщика на войны и так называемое государственное строительство за рубежом… И чего хорошего для Америки вы в итоге добились? Как мы уже говорили, Трамп мыслит в логике бизнеса, и для него все эти вмешательства, войны, смены режимов, помощь иностранным государствам выглядят как неудачные инвестиции, не приносящие Соединённым Штатам политических и экономических дивидендов. А от плохих активов, как известно, нужно избавляться.

– Раз в основе поведения Трампа лежит прагматизм, возможно, нам станет действительно легче решать с ним внешнеполитические проблемы?

– Могу предположить, что при Трампе в американской политике будет меньше лицемерия и больше определённости, но и больше жёсткости. Обама любил говорить о красных линиях, при пересечении которых может последовать жёсткая американская реакция, но на практике он старался максимально избегать каких-то решительных и рискованных действий. Трамп, скорее всего, будет более готов к рискам.

– Так что через розовые очки на Трампа смотреть не стоит. А способен он пойти на риск на Ближнем Востоке?

–  Что касается Сирии, то для новой администрации она гораздо менее важна, чем для уходящей команды. В привычной для Трампа бизнес-логике Сирия – «плохой актив», от которого лучше поскорее избавиться. Возможно, будущий хозяин Белого дома не будет настаивать и на переменах на властном олимпе в Дамаске, если это поможет в борьбе с ИГИЛ.

Источник: Красная Звезда

Вы хотите стать автором РСМД или задать вопрос нашему редактору? Связь с редакцией РСМД - editorial@russiancouncil.ru

Комментарии:


Добавить комментарий

Все теги