Несут ли угрозу евразийской интеграции проекты ТТП (TPP) и ТТИП (TTIP)?

Результаты опроса
Архив опросов


Европа // Аналитика

22 ноября 2013

Вишеградская группа в общеевропейском процессе

Любовь Шишелина Д.и.н., зав. отделом восточноевропейских исследований Института Европы РАН, эксперт РСМД
Фото:
www.mzv.cz
Премьер-министры стран Польши, Чехии,
Словакии и Венгрии, март 2013

Глобальный экономический кризис рубежа 2010-х годов, поставив под сомнение эффективность антикризисных мер Европейского союза, создал предпосылки для сплочения участников региональных союзов в интересах собственного выживания. Так, на фоне скептических рассуждений о судьбе ЕС попытку к сплочению и интенсификации взаимодействия предприняла Вишеградская группа.

Этапы становления

На сегодня Вишеградская группа (ВГ), или, как ее еще называют, Вишеградская четверка представляет собой наиболее известный и стабильный региональный ансамбль, возникший после распада социалистического блока в Восточной Европе. При его основании ставка делалась, в первую очередь, на поиск связующих элементов, способных помочь странам распавшегося Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ) преодолеть вакуум общения и создать некие, пусть временные, региональные объединения. В отличие от дунайских схем (Пентагонале и Гексагонале [1]), ВГ на рубеже 1990-х годов вошла в европейскую политическую историю, не нарушив геополитические планы Вашингтона и Брюсселя. Более того, она была полностью ими поддержана.

Россия изначально отнеслась к известию о формировании ВГ настороженно и без энтузиазма. Такую реакцию можно отнести, скорее, к разряду «геополитической ревности». Это и понятно, ведь союз государств создавался с прямого одобрения Вашингтона и под кураторством Брюсселя в том регионе, из которого Россия только что ушла и где она практически полвека определяла повестку дня.

Тем временем Вишеградская группа из тройки превратилась в четверку и уже более двух десятилетий поддерживает контакты разной степени интенсивности. Первым пиком ее активности можно считать 1993 г., отмеченный созданием зоны свободной торговли. Этот шаг был связан с состоявшимся накануне подписанием европейских соглашений [2] и началом подготовки к вступлению в Европейский союз.

За двадцать два года своего существования она так и не институализировалась. До сих пор не сформирован аппарат или центральный секретариат, который мог бы добавить стабильности региональному имиджу этой структуры.

Следующий пик активности наблюдался в 1998 г., когда после продолжавшегося почти пять лет застоя премьер-министры четырех стран подписали в Будапеште соглашение о возобновлении сотрудничества. Примечательно, что подписанию предшествовало приглашение вступить в НАТО, которое получили Венгрия, Польша и Чехия.

Третий пик пришелся на середину 2000-х годов и был связан с первыми шагами четверки в качестве членов Евросоюза. Эти годы были отмечены стремлением добиться равноправия с остальными странами-членами, скорректировать свое положение в рамках ЕС, отыграть возможности, упущенные при переговорах о вступлении. В то же время данный период ассоциируется с серьезными (вплоть до ультиматумов) разногласиями внутри ВГ [3] и с совместным поиском традиционно-исторических и идеологических основ сплочения группы.

Четвертый пик активности Вишеградского форума начался с принятием программы «Восточного партнерства» в 2009 г. У стран ВГ появился общий интерес, способный их реально сблизить, придать осмысленность их взаимодействию, которое до сих пор ставится под сомнение международным сообществом.

Проблемы и противоречия

Фото: grafik.rp.pl
Веймарский треугольник

Главной причиной скептического отношения к Вишеградской группе, помимо того, что за двадцать два года своего существования она не сумела преодолеть статус резерва континентальной геополитики, стало то, что она так и не институализировалась. До сих пор не сформирован аппарат или центральный секретариат, который мог бы добавить стабильности региональному имиджу этой структуры. Одна из причин такого положения – поиск подлинного равноправия в рамках группы и борьба с лидерскими амбициями отдельных участников. Например, на лидерство неоднократно претендовали Венгрия и Польша.

Единственной созданной в рамках ВГ структурой, имеющей юридический адрес и постоянного председателя, является Вишеградский фонд. Учрежденный в 2000 г., Фонд аккумулирует и распределяет денежные средства в поддержку регионального взаимодействия в гуманитарных областях, а также сближения со странами «Восточного партнерства».

Согласование планов взаимодействия на год в Вишеградской группе осуществляется поочередно Венгрией, Польшей, Словакией и Чехией, которые сменяют друг друга в конце июня каждого года (с 1 июля 2013 г. в ВГ председательствует Венгрия). Зачастую в планах председательствующих стран нет главного – преемственности. Иначе говоря, ВГ представляет собой, скорее, клуб политиков, региональный форум. Тем не менее в последнее время на него пытаются возложить определенные обязательства. Так, на встрече министров обороны 4 мая 2012 г. было принято решение о создании к 2016 г. военной группировки ВГ под командованием Польши.

В условиях, когда ЕС занят, главным образом, проблемой выхода из кризиса, ВГ пытается, опираясь на Веймарский треугольник, подтянуть к себе не только регион «балтийской тройки», т.е. вступившие в ЕС после 2004 г. Латвию, Литву и Эстонию, но также балканские страны и восточных партнеров. Тем самым вишеградцы реально формируют «Карпатскую Европу», которая, возможно, и является целью их лидерских амбиций.

В условиях, когда ЕС занят, главным образом, проблемой выхода из кризиса, ВГ пытается, опираясь на Веймарский треугольник, подтянуть к себе не только регион «балтийской тройки», т.е. вступившие в ЕС после 2004 г. Латвию, Литву и Эстонию, но также балканские страны и восточных партнеров. Тем самым вишеградцы реально формируют «Карпатскую Европу», которая, возможно, и является целью их лидерских амбиций.

Наибольшую приверженность вишеградскому сотрудничеству демонстрируют Польша и Венгрия. За исключением непродолжительных трений между польскими и венгерскими либералами и консерваторами в периоды их правления, основные интересы двух стран в рамках партнерства практически полностью совпадают. В то же время в Чехии после Вацлава Гавела так и не нашлось политика или общественной группы, которые уделяли бы серьезное внимание вишеградскому сотрудничеству. Словакия сегодня более активна, чем Чехия, но и она не считает деятельность в рамках ВГ более приоритетной, чем свои задачи в ЕС. Противоречий, работающих на сплочение Вишеградской группы и одновременно противодействующих ему, еще много. Не всегда страны поддерживают друг друга в ЕС. Например, попытки венгерского премьера Ф. Дюрчаня в 2009 г. сплотить вишеградцев перед лоббизмом западноевропейских партнеров разбились о неприятие Чехии, председательствовавшей в то время в Совете ЕС. Словакия – единственная страна Вишеграда, вступившая в зону евро, и ее интересы уже отличаются от интересов партнеров, которые все еще размышляют о целесообразности подобного шага для своих экономик.

Статистика свидетельствует о том, что внутрирегиональный вишеградский рынок за годы членства в ЕС значительно окреп. Основной товарооборот стран осуществляется в границах ВГ и непосредственно примыкающих к региону государств [4], что можно рассматривать как тенденцию к регионализации в рамках ЕС на фоне кризиса. Что касается вопросов политики и безопасности, то достаточно вспомнить этно-территориальные споры между Словакией и Венгрией, подновленные принятием частью этнических венгров Словакии второго – венгерского – гражданства, а также полемику между тремя членами Вишеграда [5] по поводу декретов Э. Бенеша [6]. Словакия не последовала примеру Венгрии, Польши и Чехии и не признала независимость Косово. Польша и Чехия, не посоветовавшись с Венгрией и Словакией, принимали решение по американской ПРО, а позднее поставили под угрозу подписание Лиссабонского договора (в отличие от Венгрии, которая первой поставила свою подпись). Разнонаправленные векторы, обусловленные противоречивостью национальных интересов каждой страны, до сих пор размывают региональную сплоченность.

Фото: eastbook.eu / Konstanty Chodkowski
Фестиваль «Транзит – на границе»

Не секрет, что с подобными проблемами сталкивается и ЕС. Достаточно вспомнить продолжающиеся уже четвертый год концептуальные сражения между Брюсселем и Будапештом (неприятие Брюсселем законотворческих инициатив правительства В. Орбана, вмешательство в процесс создания новой Конституции, законов о печати, о Центральном банке, положения о судьях и т.п.). Евросоюз пытается жить по единому своду законов, в то время как Вишеградскую группу продолжают скреплять лишь региональная общность, общая озабоченность внешними угрозами и появившаяся недавно общая внешняя цель – «Восточное партнерство». Именно поэтому Вишеградские страны активизировали свои усилия в канун предстоящего в ноябре 2013 г. Вильнюсского саммита «Восточного партнерства», на котором, как они ожидают, Украина и Молдавия совершат решающий рывок в сторону западной интеграции, подписав с ЕС соглашения об ассоциации. Это решение скажется на общей геополитической ситуации в Европе и повысит престиж вишеградских стран на Западе, поскольку именно Польша является автором и главным «мотором» данной программы, а Вишеградская группа, представляющая граничащий регион, связывает с «Восточным партнерством» определенные геостратегические перспективы. Но и угроза конфронтации с Россией может в этом случае стать реальностью – авторы инициативы «Восточного партнерства» словно забыли, что речь идет о бывших республиках СССР и исторической сфере интересов России.

Вишеградская группа и Россия

В последнее время посольства стран-участниц ВГ заметно активизировали свою деятельность в Москве. Они предлагают российской научной и культурной общественности совместные программы, продвигая свои взгляды на ситуацию в регионе, на отношения с Россией и на свои взаимоотношения с ЕС и НАТО. Каждая страна делает это с большей или меньшей настойчивостью, исходя из собственных амбиций и видения своей роли в «вишеградской игре». Наибольшую активность проявляют польские дипломаты, наименьшую – чешские.

Готова ли Россия принять предложение стран ВГ? Чтобы ответить на этот вопрос, России необходимо, прежде всего, определиться, насколько ей выгоднее иметь дело с квартетом, чем со странами региона по отдельности.

Основным полем непонимания между Россией и Вишеградской группой остается политика «Восточного партнерства».

Сегодня интерес России к ВГ носит как общий, так и частный характер, не связанный непосредственно с формой взаимодействия стран региона. Двусторонние отношения России с каждой из стран в отдельности развиваются достаточно интенсивно: с начала 2000-х годов наблюдается стабильная тенденция к увеличению товарооборота и взаимных инвестиций, растут культурный обмен и сотрудничество в сферах туризма и образования. Однако взаимодействие в политической области, которое могло бы выражаться в сближении позиций по актуальным вопросам мировой политики, пока не состоялось. Идеологические разногласия, появившиеся в конце 1980-х годов, еще до конца не изжиты, да и вряд ли это возможно, учитывая членство вишеградских стран в НАТО. На этом фоне отношение к России простых венгров, поляков, словаков и чехов заметно улучшается. Ведь теперь они могут сравнивать плюсы и минусы участия в двух интеграционных проектах – промосковском и пробрюссельском. И это дает основания надеяться на улучшение отношений и взаимопонимания в верхах.

Складывается впечатление, что у официальных представителей Вишеграда, у которых ежегодно меняются руководители и адреса, нет свободы маневра. Они постоянно оглядываются то на Брюссель, то на Вашингтон. Например, на состоявшейся в феврале 2013 г. в Гданьске встрече министров иностранных дел ВГ, северных и балтийских стран Россия была упомянута лишь в связи с «тревожным состоянием дел с правами человека».

Основным полем непонимания между Россией и Вишеградской группой остается политика «Восточного партнерства», в котором главную роль со дня основания играет Польша. Однако и остальные страны ВГ, видимо, уже согласились с тем, что ЕС делегировал им значительную часть полномочий по формированию отношений с восточными соседями. Они внедряются в зону геополитических и исторических интересов России, но при этом утверждают, что политика «Восточного партнерства» не противоречит этим интересам и упорно игнорируют высказываемые российской стороной озабоченности.

Каковы амбиции Вишеградской группы? Чем продиктованы планы по созданию к 2016 г. трехтысячного интернационального батальона под командованием Польши? Ведь каждая из этих стран и так является членом НАТО. Бенилюкс, на который долго ориентировалась Вишеградская четверка, собственной армии не имеет. Очевидно, что сами авторы программы осознают возможность дестабилизации региона после подписания ЕС соглашений с Украиной и Молдавией [7]. Молдавия и так уже долгие годы фактически существует в виде двух частей. Не исключено, что отсутствие в тексте соглашения упоминания о судьбе Приднестровья рассчитано на «естественное» разрешение этого вопроса.

Для Украины как подписание, так и неподписание соглашения об ассоциации с ЕС чревато серьезным внутриполитическим испытанием, поскольку в первом случае восстанут ее восточные области и Крым, во втором – западные. Россия упустила возможность переговоров на этом направлении – и по причине запаздывания промосковского интеграционного проекта, и из-за недостаточного внимания к происходящему в регионе Центрально-Восточной Европы, в том числе из-за скептицизма в отношении вишеградского процесса. Возможности России на фоне набирающего скорость центральноевропейского процесса выглядят ограниченными. Однако никогда не поздно хотя бы попытаться предпринять усилия по превращению разделяющих нас Украины и Молдавии из конфронтационного региона в регион, сближающий и совмещающий наши интересы. Это реальная повестка дня для переговоров с участием трех сторон – ВГ, представляющей региональные интересы ЕС (возможно, и с подключением самого ЕС), бывших республик СССР и России. Ведь все они заинтересованы в региональной стабильности и безопасности, в формировании общего рынка через возрождение и развитие своих экономик, в самосохранении в глобализирующемся мире. И если портфель вишеградцев пока не наполнился конкретными предложениями в адрес России, то, может быть, самой России нарушить взятое на себя после вывода войск обязательство не проявлять активности в регионе без исходящих оттуда конструктивных предложений [8] и попытаться выдвинуть свои инициативы?

Экзамен на зрелость: больше, чем Бенилюкс

Хотя Вишеградская группа за двадцать два года своего существования не превратилась в институализированную региональную структуру, она, несомненно, стала узнаваемым восточноевропейским форумом, лицом стабилизировавшейся части Центрально-Восточной Европы. Сегодня ВГ более значима, чем Бенилюкс, на который она ориентировалась в годы становления, поскольку заполнила пустующую нишу в европейском политическом общении. В рамках ВГ постепенно сложились внутренний диалог и внутренний рынок, возможно, даже без особых усилий со стороны самих участников, а скорее на гребне регионализации, охватившей Европейский союз после восточного расширения и на фоне кризиса. Благодаря Вишеградскому фонду, единственной постоянной структуре, ВГ удается развивать общее экономическое, культурное и информационное пространство. Вишеградская четверка обрела свою сферу ответственности в ЕС в виде программы «Восточное партнерство». В настоящее время ВГ начинает формировать структуру региональной безопасности как составную часть программы Общей внешней политики и политики безопасности ЕС. А это серьезный сигнал для стран-соседей, и уже по этой причине Вишеградский союз не может не приниматься во внимание европейскими политиками.

С чем мы имеем дело? С попыткой сохранить регион перед угрозой континентальных и глобальных вызовов или с началом подготовки к достижению отдаленных целей, связанных с обретением региональной завершенности? Если Вишеградская группа и не является субъектом геополитики, то она все же представляет собой ее важный ресурс. В ближайшее время от этого объединения стоит ожидать новых инициатив, обращенных как внутрь региона, так и вовне, в том числе и к странам-соседям. А это уже повод для страны, выстраивающей свои планы в регионе, приглядеться к ВГ. И, возможно, это предложение для России.

1. Пентагонале представляет собой объединение государств Центрально-Восточной Европы – Австрии, Италии, Венгрии и Югославии, возникшее в 1989 г. как возможная альтернатива социалистической интеграции. С присоединением Чехословакии в 1990 г. оно получило название «Пентагонале», а с подключением Польши в 1991 г. стало называться «Гексагонале».

2. Речь идет о соглашениях о сотрудничестве и ассоциации с перспективой вступления в ЕС, которые были предложены странам Восточной Европы (Венгрии, Польше и Чехословакии) на основе их заявлений от 1990 г. В 1991 г. ЕС подписал с этими странами соответствующие соглашения.

3. В марте 2001 г. премьер-министры Чехии и Словакии отказались принимать участие в очередной встрече глав правительств ВГ в Вишеграде в знак протеста против попыток венгерского премьера В. Орбана возложить на эти страны вину за послевоенную депортацию венгров по декретам Э. Бенеша. В 2006 г. венгерский премьер-министр Ф. Дюрчань не принял президента Польши Л. Качиньского, прибывшего в Венгрию с официальным визитом. Подробнее см.: Вишеградская Европа: Откуда и куда? Два десятилетия по пути реформ в Венгрии, Польше, Словакии и Чехии. М.: Весь мир, 2010.

4. Дрыночкин А. Экономические аспекты функционирования вишеградских стран в рамках ЕС // Вишеградская Европа. М.: ИЕ РАН, 2012.

5. Речь идет о полемике между Венгрией, с одной стороны, и Чехией и Словакией, с другой. Это послужило одной из причин того, что Чехия долгое время отказывалась ставить свою подпись под Лиссабонским договором.

6. С мая по октябрь 1945 г. президент Чехословакии Э. Бенеш подписал шесть декретов, в соответствии с которыми было депортировано более 3 млн жителей страны венгерской и немецкой национальности. Имущество выселяемых семей конфисковывалось. Эта операция унесла тысячи жизней.

7. Соглашения об ассоциации, которые планируется подписать с Украиной и Молдавией на ноябрьском 2013 г. саммите ЕС в Вильнюсе, более тесно свяжут их с интеграционными проектами и нормами Евросоюза. Лидеры Украины и Молдавии поставлены перед жестким выбором: либо присоединение к Таможенному союзу, ориентированному на Москву, либо неопределенно долгое пребывание в промежуточном статусе на пути к интеграции с Брюсселем. Решение обоим руководителям предстоит принять в отсутствие консенсуса по этому вопросу среди населения своих стран.

8. О политике России в отношении региона Центрально-Восточной Европы с конца 1990-х годов и в первое десятилетие XXI века можно судить по высказываниям представителей МИД России, в частности, по выступлению первого заместителя министра иностранных дел РФ А. Авдеева на IV международной научной конференции «Россия и Центральная Европа в новых геополитических реальностях» (Москва, 14–16 июня 2001 г.). См.: Россия и Центральная Европа в новых геополитических реальностях: Сборник статей участников международной научной конференции. М.: ИМЭПИ РАН, 2002. С. 18–19.

Оцените статью:

  1 Комментировать
Вы хотите стать автором РСМД или задать вопрос нашему редактору? Связь с редакцией РСМД - editorial@russiancouncil.ru

Комментарии:


Добавить комментарий

Все теги