Приоритетное развитие каких областей требуется для превращения России в ведущую мировую державу? Отметьте не более 5 пунктов

Результаты опроса
Архив опросов

Конкурс молодых журналистов-международников 2016


Мир через 100 лет // Аналитика

17 апреля 2013

Пять сценариев будущих границ Центральной Азии

Андрей Казанцев Д.полит.н., директор Аналитического центра ИМИ МГИМО МИД России, эксперт РСМД
Фото:
nefteblog.ru
Пустыня «Каракум»

В настоящее время Центральная Азия является одним из важных объектов мировой политики. Террористические акты 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне показали, что распад государств этого региона, перестающих контролировать свои границы, может отозваться серьезными последствиями в других концах мира. Кроме того, вовлеченность в дела Центральной Азии крупных держав современной мировой политики (Китая, России, США, стран ЕС, Индии, Пакистана) говорит о возможности изменения границ центральноазиатских государств в интересах внерегиональных игроков. Как могут измениться границы этих государств через сто лет?

Подвижные границы Центральной Азии

Рассуждать о будущих границах в Центральной Азии непросто, хотя бы потому, что границы самого международного региона «вовне», по отношению к другим регионам мира, четко не определены. С точки зрения классической географии XIX в.

Фото: www.orexca.com
С точки зрения современных международных
отношений «Центральная Азия»
объединяет пять постсоветских республик:
Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан,
Туркменистан, Узбекистан

Центральной Азией называется район внутреннего (неокеанического) стока рек, простирающийся от Китая и Индии до Ближнего Востока. В советское время понятие «Центральная Азия» относилось к району вокруг Монголии, и от него отделялось понятие «Средняя Азия» (последняя не включала Казахстан). С точки зрения терминологии современных международных отношений «Центральная Азия» – это самоназвание, возникшее после распада СССР, которое объединяет пять постсоветских республик (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан). Однако есть и альтернативные определения, например, американское – «Большая Центральная Азия», которое может включать в себя Афганистан и даже часть Пакистана. Существует много других культурно-исторически, геоэкономически и геополитически обусловленных названий региона. Их борьба представляет собой символико-идеологическое измерение «новой Большой игры», участники которой – великие державы – борются за региональное влияние [1].

Определяющее значение в изменении границ государств региона на перспективу в сто лет будут иметь два фактора: внешний (роль мировой политики, особенно великих держав) и внутренний (структурные изменения в самих странах Центральной Азии). На этой основе можно представить несколько сценариев изменения границ.

«Большая игра» и будущие границы Центральной Азии

Фото: myrtopapadopoulos.com
Китайский грузовик на пути в Мургаб,
Таджикистан

Начнем с внешнего фактора. Геополитическая «центральность» Центральной Азии [2] и потребность государств региона во внешней помощи вызывают активное вмешательство в его дела великих держав (КНР, Россия, США, государства ЕС, Индия и др.). Эта тенденция продолжится и в будущем, хотя она необязательно должна принимать формы соперничества великих держав («новой Большой игры»). Речь может идти и о сотрудничестве в решении важных региональных проблем (например, терроризма, «несостоявшихся государств» или наркоторговли). Будет также сохраняться интерес к региону как к источнику энергоносителей и потенциальному маршруту новых торговых путей по осям Восток–Запад и Север–Юг Евразии.

Можно предположить несколько возможных вариантов исхода вмешательства в дела Центральной Азии внерегиональных сил. В случае сотрудничества, направленного на развитие региона, нынешние границы государств сохранятся. Усиление соперничества великих держав, которое будет сопровождаться равновесием сил, например, между Китаем (или «блоком» КНР и России) и Западом, тоже не приведет к изменению границ, поскольку руководство этих государств в рамках ставшей традиционной «многовекторной политики» будет балансировать между полюсами силы.

Геополитическая «центральность» Центральной Азии и потребность государств региона во внешней помощи вызывают активное вмешательство в его дела великих держав.

Однако в случае совпадения ряда факторов контроль над Центральной Азией может полностью перейти в руки Китая (сценарий 1 – «Синоцентричный мир»). В числе этих факторов – полный уход американцев из Афганистана и Центральной Азии в 2014–2020 гг., длительный экономический кризис в Европе и экономико-демографически обусловленный «застой» в России, который может обречь на неудачу процессы евразийской интеграции. Переход контроля к Китаю будет происходить постепенно: сначала с помощью экономических инструментов и ненавязчивого политического влияния, затем к ним прибавится «мягкая сила» в виде распространения языка и культуры среди элитных слоев общества. Китай найдет общий язык как с секулярными элитами региона, так и (с помощью своего союзника Пакистана) с исламскими экстремистами, направляя их энергию против западного влияния. Уже с 2015 г. на базе созданного, несмотря на скрытое сопротивление России, «общего рынка» ШОС (он распространится на Центральную Азию и азиатскую часть России, а также объединит ряд ассоциированных членов на постсоветском пространстве, например, европейскую часть России, Армению и Белоруссию) начнется процесс углубленной экономической и политической интеграции. В итоге через шестьдесят–сто лет образуется «расширенный Китай». В связи с этим стоит напомнить, что границы Танской империи Китая проходили значительно западнее современных, а знаменитый китайский поэт Ли Бо родился на территории нынешней Киргизии, бывшей тогда китайской провинцией. Кроме того, существующие сейчас границы государств Центральной Азии с КНР уже отличаются от советских, так как процесс делимитации границ в рамках «Шанхайского процесса» сопровождался их сдвигом в пользу Китая.

Фото: RBC Daily
Подписание в Кремле декларации о
евразийской экономической интеграции, 2011.
Если России удастся быстро сформировать
эффективную и притягательную для
соседей модель социально-экономического
развития, то возможным становится
сценарий 2 – «Реинтеграция
постсоветского пространства».

Однако еще десять–двадцать лет назад такой исход «новой Большой игры» казался маловероятным. Куда более вероятным представлялось воссоздание Советского Союза или Российской империи. Эта вероятность не является нулевой и сейчас, хотя она стремительно уменьшается с каждым годом. Если России удастся быстро сформировать эффективную и притягательную для соседей модель социально-экономического развития, то возможным становится сценарий 2 – «Реинтеграция постсоветского пространства» (например, на основе евразийской экономической интеграции). Тогда в будущем можно предположить исчезновение границ с возвратом к ситуации второй половины XIX–XX вв.

Еще один вариант изменения границ обсуждался в 1990-е годы. Он основывался на идее центральноазиатской интеграции по образцу европейской. К настоящему времени все попытки государств Центральной Азии наладить эффективное внутрирегиональное сотрудничество (например, через такие региональные структуры, как Центральноазиатское экономическое сообщество и Организацию Центральноазиатского сотрудничества) не привели к положительным результатам. Некоторые из проблем в отношениях между этими государствами (прежде всего, водно-энергетико-экологические) представляются трудноразрешимыми в перспективе ближайших десятилетий. Вызванное объективными причинами напряжение в отношениях, например, между Узбекистаном и Таджикистаном будет сохраняться.

Фото: RFE/RL
Yuri Timofeyev

Вместе с тем в качестве чисто интеллектуального упражнения можно себе представить, что лет через тридцать на основе эффективной модели управления водами трансграничных рек стартует успешная центральноазиатская интеграция, в результате которой через сто лет возникнет «Центральноазиатский союз» со структурой наподобие ЕС. Можно также себе представить его расширение по лоббируемой США модели «Большой Центральной Азии» с включением Афганистана или даже Пакистана и проведшего либеральные реформы Ирана (сценарий 3 – «Центральноазиатская интеграция»). Есть вероятность реализации интеграционного сценария и в меньших масштабах, например, путем образования экономического союза Казахстана и Кыргызстана или путем создания военно-политического блока вокруг усилившегося Узбекистана.

Возможен и еще один исход «новой Большой игры». Влияние ситуации в Афганистане, рост исламского экстремизма при огромных социально-экономических, демографических проблемах в сочетании с межклановыми конфликтами в политике могут привести к реализации сценария 4 – «Халифат» (вероятнее всего не во всей Центральной Азии, а в некоторых ее частях, особенно в Ферганской долине).

РСМД / Андрей Казанцев / Лидия Веллес
Инфографика. Многовекторность интересов Центральной Азии

Слабости государств региона и будущие границы

Фото: centralasiaonline.com
Традиционная таджикская борьба
Гуштингири в честь Навруза
Развитие событий в Центральной Азии на сто лет вперед будет характеризоваться взаимодействием двух динамических внутренних факторов – состоявшихся национальных идентичностей, с одной стороны, и их внутренней противоречивости за счет субэтнических и субрегиональных структур, с другой.

Перейдем к обсуждению внутренних факторов. Государства региона, возникшие в 1991 г. на основе бывших советских республик, характеризуются высокими нетрадиционными вызовами безопасности (терроризм, религиозный экстремизм, наркотрафик). Некоторые из них (особенно Кыргызстан и Таджикистан) отличаются «хрупкостью», т.е. балансируют на грани образования «несостоявшегося государства». Огромную роль в усилении новых угроз играет соседство Афганистана – классического «несостоявшегося государства» конца XX – начала XXI вв. Все эти тенденции говорят о том, что в определенной временной перспективе возможно изменение системы границ государств региона.

Внутри Центральной Азии современные границы определены в результате становления новых независимых государств при сохранении сложной и противоречивой этнической и субэтнической структуры. Как известно, границы существующих государств и их идентичность были во многом искусственно сформированы большевиками в ходе национально-территориального размежевания 1920–1930-х годов. При этом игнорировались жузово-племенные (у казахов, туркмен), региональные (у киргизов, узбеков, таджиков) и надплеменные («сарты», «тюрки», «мусульмане») определения, старые политико-административные (Бухарское, Хивинское и Кокандское ханства) и лингвистические (таджикоязычные узбеки Самарканда и узбекоязычные жители Таджикистана) границы, а также естественные границы оазисов (Ферганская долина, бывшая частью Кокандского ханства, долина нижней Амударьи, входившая в Хивинское ханство, и т.д.). Все это вызвало к жизни серьезные кланово-племенные и кланово-региональные разногласия в новых независимых государствах. Нет никаких оснований считать, что их удастся окончательно преодолеть даже в течение десятилетий. Можно сослаться на сопоставимый опыт Африки, где схожие проблемы искусственно проведенных границ и связанного с этим напряжения внутри государств зачастую имеют тенденцию к обострению, а не к разрешению. Так, на основе старых племенных делений здесь недавно образовалось новое государство под названием «Южный Судан».

Фото: www.turksoy.org.tr

Тем не менее успешное становление новых национальных идентичностей пока тоже является фактом. Во всех республиках бывшей советской Средней Азии возникли этнонациональные идентичности, а в Казахстане – даже гражданская (казахстанская) идентичность. Казахи (или казахстанцы), киргизы, узбеки, туркмены и таджики с их идентичностью, независимостью, государственностью и соответствующей территорией – это уже состоявшиеся факты, гарантированные не только постсоветской, но и советской историей. Маловероятно, что в близком будущем кто-то сможет «взять назад» эти факты жизни созданием халифата, воссозданием Советского Союза или какой-то другой имперской наднациональной структуры. Эти попытки встретят единодушное неприятие подавляющего большинства населения.

Итак, развитие событий в Центральной Азии на сто лет вперед будет характеризоваться взаимодействием двух динамических внутренних факторов – состоявшихся национальных идентичностей, с одной стороны, и их внутренней противоречивости за счет субэтнических и субрегиональных структур, с другой.

В целом все вышесказанное говорит о вероятности реализации сценария 5 – «Полный распад». В наиболее экстремальном случае этом регион, особенно южная его часть, может даже начать развиваться по долгосрочному сценарию, по которому уже прошел Афганистан.

Сценарий «Синоцентричный мир» можно считать достаточно вероятным, поскольку в настоящее время именно позиции Китая выглядят наиболее сильными по сравнению с другими великими державами, имеющими свои интересы в Центральной Азии.

Не исключен и «частичный» распад государств, особенно «хрупких». Это наиболее вероятная модификация сценария 5. В 1990-х годах велось много разговоров о распаде государственности в Центральной Азии. Гражданская война в Таджикистане провоцировала спекуляции на тему полного распада этого государства. Столкновения в Горном Бадахшане летом 2012 г. лишь «подлили масло» в подобные обсуждения. Глубочайший геополитический раскол между севером и югом все еще делает актуальным обсуждение вопроса о расколе Кыргызстана (контроль правительства в Бишкеке над югом страны и, прежде всего, над городом Ош уже сейчас носит достаточно символический характер).

Фото: www.islam.ru

Узбекистан, Туркменистан и Казахстан обычно считаются более стабильными государствами. Тем не менее исламский экстремизм в Ферганской долине, межклановое напряжение на всей территории страны и наличие территориальных претензий на таджикоязычный Самарканд (кстати, родину ныне правящего в Узбекистане клана во главе с президентом И. Каримовым) со стороны элит Таджикистана нередко порождали разговоры о распаде Узбекистана. Среди туркменской оппозиции также ходят слухи о возможности в будущем откола богатыми углеводородами территорий, населенных племенем йомудов, с образованием государства «Йомудистан». Наконец, даже Казахстан, который сейчас демонстрирует очень высокую (по региональным меркам) степень стабильности, в российском политическом дискурсе 1990-х годов часто рассматривался как кандидат на распад. Основанием для таких прогнозов служил тот факт, что в северной части страны доминировало русскоязычное население, часть которого (особенно казачество) придерживалась сепаратистских настроений.

Пока все эти опасения и прогнозы, несмотря на очевидные проблемы государств региона, не оправдались.

Какое альтернативное будущее наиболее вероятно?

Фото: ca-dialog.org
Рост исламского экстремизма в сочетании
с межклановыми конфликтами в политике
могут привести к реализации сценария 4 –
«Халифат» в Ферганской долине

В заключение можно отметить, что с учетом реальных сложностей анализа тенденций, простирающихся на глубину порядка века, и наблюдаемых сейчас процессов, сценарии 1 и 5 представляются более вероятными, чем все остальные. К тому же они вполне могут реализоваться одновременно, так как не противоречат друг другу. Наоборот, тенденция к распаду некоторых государств региона может усилить интерес КНР к вмешательству в центральноазиатские дела. Сценарий «Синоцентричный мир» можно считать достаточно вероятным, поскольку в настоящее время именно позиции Китая выглядят наиболее сильными по сравнению с другими великими державами, имеющими свои интересы в Центральной Азии. Сценарий «Полный распад» можно рассматривать как достаточно реалистичный для некоторых наиболее нестабильных стран региона, исходя из тех социально-экономических и политических проблем, с которыми они сталкиваются.

В целом описанные выше тенденции и приведенные сценарии, учитывая важность региона Центральной Азии для России, должны восприниматься как определенный повод для беспокойства российских политических элит.

1. Казанцев А.А. «Большая игра» с неизвестными правилами: Мировая политика и Центральная Азия. М.: МГИМО; Наследие Евразии, 2008.

2. Frank A.G. The Centrality of Central Asia. Amsterdam: VU University Press, 1992.

 

Оцените статью:

  1 Комментировать
Вы хотите стать автором РСМД или задать вопрос нашему редактору? Связь с редакцией РСМД - editorial@russiancouncil.ru

Комментарии:


Добавить комментарий

Все теги