Конкурс молодых журналистов-международников 2016


Внешняя политика России // Аналитика

27 февраля 2013

Образование как инструмент «мягкой силы» во внешней политике России

Анатолий Торкунов Ректор МГИМО (У) МИД России, академик РАН, Чрезвычайный и Полномочный Посол России, член РСМД
Фото:
www.als.hku.hk

...Не империя, а культурное продвижение; не пушки, не импорт политических режимов, а экспорт образования и культуры помогут создать благоприятные условия для российских товаров, услуг и идей.
Мы должны в несколько раз усилить образовательное и культурное присутствие в мире — и на порядок увеличить его в странах, где часть населения говорит на русском или понимает русский [1].
В. В. Путин. Россия и меняющийся мир, 2012.

Новый ресурс лидерства в современном мире

Центральная задача внешней политики любого государства заключается в укреплении его позиций и авторитета на международной арене, создании благоприятных внешних условий для долгосрочного социально-экономического развития страны. Внешнеполитический инструментарий реализации данной задачи меняется от одной эпохи к другой. В XX в. в условиях биполярного мира доминирующей тенденцией было наращивание государствами в первую очередь «жесткой силы» — военной и экономической мощи.

На современном этапе мирового развития под влиянием процессов глобализации и в условиях формирования новой «полицентричной системы международных отношений» на передний план в качестве главных факторов влияния государств на мировую политику, наряду с военно-политическим весом и экономическими ресурсами, выдвигаются факторы «мягкой силы»: достижения государств в области культуры и искусства, науки, технологий, образования и т.д. [2].

«Мягкая сила» — это «способность государств привлекать других на свою сторону, добиваясь поддержки собственной повестки дня в международных отношениях путем демонстрации своих культурно-нравственных ценностей привлекательности политического курса и эффективности политических институтов» [3]. Данная стратегия включает в себя такие инструменты позиционирования страны на международной арене, как экспорт образования, продвижение языка и распространение национальных культурных ценностей.

Сегодня значительно обострилась конкуренция между национальными университетскими системами и учебными центрами. Практически все вузы без исключения участвуют в гонке за лучшими абитуриентами.

В современном мире лидерство в мировой политике все больше определяется способностью государства «направленно развивать» своего соседа или конкурента [4]. Кроме того, в условиях переходного состояния политической системы мира резко обострилась борьба за право определять ценностную, нормативную составляющую мирового порядка.

Конкуренция ценностей и моделей общественного, государственного и социально-экономического развития — один из ключевых трендов начала нового тысячелетия. Сегодня такое лидерство невозможно без опережающего развития человеческого потенциала — основы формирования новой экономики знаний. Поэтому многие быстро развивающиеся государства (Бразилия, Россия, Индия и Китай) в процессе перехода к инновационной модели экономики особое внимание уделяют модернизации и интернационализации национальных систем образования [5]. Только развитая система образования, отвечающая требованиям, предъявляемым инновационной высокотехнологичной экономикой, и интегрированная в международное образовательное и научное пространство, способна стать одним из важнейших конкурентных преимуществ современной России в «мировой борьбе за умы» и привлечь в страну наиболее талантливых иностранных студентов. Предоставление образовательных услуг иностранным студентам является одним из важнейших инструментов«мягкой силы» государства. В студенческие годы у молодых людей формируются определенные ценности и взгляды.

Творчески мыслящие и любознательные студенты из других стран в ходе своего обучения активно изучают язык принимающей страны и с искренним интересом знакомятся с достижениями науки и культуры. Такие студенты приобретают ценный социальный капитал и, вернувшись на родину с новым багажом накопленных знаний, связей, симпатий и новых друзей, как правило, становятся эффективными проводниками языка и культуры той страны, где учились. В итоге эффективность воздействия на внешний мир с помощью национального образования как инструмента «мягкой силы» оказывается гораздо выше, чем с помощью военных или иных рычагов давления.

В то же время не стоит забывать, что сегодня значительно обострилась конкуренция между национальными университетскими системами и учебными центрами. Практически все вузы без исключения участвуют в гонке за лучшими абитуриентами. Так, в России вузы конкурируют уже не только между собой, но и с зарубежными вузами, в том числе с элитными учебными заведениями США и Великобритании, где образование стоит достаточно дорого, а также с вузами Центральной и Восточной Европы, где образование, наоборот, очень дешевое.

При этом мы должны реально понимать, что российская высшая школа при всех ее замечательных национальных традициях, при том опыте, который был накоплен, находится сегодня в системе координат общемирового образовательного пространства. А что это значит? Это значит, что нужно развивать многоплановые связи с зарубежными вузами, в том числе создавать сетевые университеты, развивать обменные программы с зарубежными вузами партнерами, привлекать зарубежных преподавателей и студентов, публиковать результаты научных исследований профессорско-преподавательского состава в ведущих зарубежных журналах [6].

Ускорение интернационализации в сфере высшего образования в условиях глобализации

За последние три десятилетия количество студентов, обучающихся за пределами своей страны (или «мобильных студентов», согласно классификации ЮНЕСКО), возросло более чем в четыре раза (с 0,8 млн человек в 1975 г. до 3,7 млн человек в 2009 г.). В период с 1975 по 2004 г. ЮНЕСКО отмечает три наиболее заметных подъема международной студенческой мобильности. Во время первого подъема (1975–1980 гг.) общее число мобильных студентов увеличилось на 30% — с 0,8 до 1,04 млн человек. Следующий подъем наблюдался с 1989 по 1994 г., когда количество мобильных студентов увеличилось на 34%. С 1999 по 2004 г. произошел третий подъем — на 41% [7].

В последние десять лет международная студенческая мобильность продолжала расти. В 2007 г. общемировая численность иностранных студентов составляла 2,8 млн человек, а в 2009 г. — 3,7 млн человек. Согласно прогнозам, к 2020 г. международная студенческая мобильность достигнет 5,8 млн человек и 8 млн человек — к 2025 г. [8]. Возможно, сегодня мы можем наблюдать четвертую волну «интернационализации высшего образования», которая является отражением современных процессов глобализации и интернационализации в экономике и в обществе [9].

Международная мобильность студентов стимулируется различными программами (в Европе наиболее известные программы — это «Эразмус», «Сократ», «Нордплюс») и может принимать различные формы: от полной программы обучения в вузах другой страны до участия в отдельных языковых программах. Международной академической мобильности способствуют также специализированные службы содействия экспорту образовательных услуг и академическому обмену преподавателей и студентов, такие как французские «Edu France», «Egide» или немецкая DAAD.

Вовремя осознав преимущества влияния на мир через образование, североамериканские университеты стали мировыми лидерами по привлечению иностранных студентов.

В результате процессов глобализации и интернационализации образования за последние десятилетия значительно усилилась социальная, экономическая и политическая роль университетов. Широкую популярность во всем мире получила так называемая модель глобального научно-исследовательского университета (global research university), в рамках которой университеты становятся активными игроками не только в производстве новых знаний, но и в их распространении и использовании через инновационную деятельность [10].

Кроме этого, в последние пятнадцать лет возникли новые формы интернационализации, характеризующиеся трансграничной мобильностью вузов или их программ. Программная мобильность включает в себя дистанционные курсы обучения, предлагаемые зарубежными вузами, или совместные курсы и программы. Мобильность вузов предполагает открытие зарубежных кампусов университетами или учреждение совершенно нового вуза с привлечением капитала зарубежного университета [11].

Вовремя осознав преимущества влияния на мир через образование, североамериканские университеты стали мировыми лидерами по привлечению иностранных студентов. По данным ЮНЕСКО, в 2007 г. вузы США приняли наибольшее количество иностранных студентов — 595 900 человек, 21,3% от общего числа иностранных студентов в мире. Значительное количество иностранных студентов обучалось в Великобритании — 351 500 человек (соответственно 12%). Третье место принадлежит Франции — 246 600 человек (9%), за тройкой лидеров следуют Австралия — 211 500 человек, Германия — 206 900 человек, Япония — 125 900 человек, Канада — 68 500 человек, Южная Африка — 60 600 человек, Россия — 60 300 человек и Италия — 57 300 человек [12].

Крупным поставщиком «молодых умов» для США сегодня является Азия. Половина иностранных студентов, обучающихся в американских университетах, являются выходцами из Индии, Китая, Тайваня, Южной Кореи и Японии.

На эти 11 государств приходится 71% мобильных студентов в мире, из них 62% обучается в первых шести странах. Большинство стран из этого списка одновременно являются странами поставщиками иностранных студентов: Германия (77 500), Япония (54 500), Франции (54 000), США (50 300), Канада (43 900) и Россия (42 900). Наибольшее число студентов за рубеж посылает Китай (почти 421 100), Индия (153 300) и Республика Корея (105 300).

Крупным поставщиком «молодых умов» для США сегодня является Азия. Половина иностранных студентов, обучающихся в американских университетах, являются выходцами из Индии, Китая, Тайваня, Южной Кореи и Японии. Кроме политического влияния, обучение зарубежных студентов приносит США значительную экономическую прибыль. Важную роль в привлекательности американского образования играет английский язык, который является языком международного общения. Кроме этого, в США есть «разрешительная практика», которая позволяет иностранным студентам, получившим образование в США, в течение одного календарного года постоянно проживать на территории США без оформления дополнительных въездных документов и работать в университетах, некоммерческих исследовательских организациях или в частном секторе. Таким образом, любой иностранный гражданин, окончивший американский университет, может получить в США еще опыт работы по специальности [13].

Важным условием в распределении иностранных студентов по мировым образовательным центрам являются не только привлекательность той или иной образовательной системы, но и неакадемические факторы, такие как стоимость проживания, условия получения виз, гражданства после окончания университета, уровень толерантности общества в принимающей стране и условия интеграции в него. Как утверждается в исследовании опыта иностранных студентов в Новой Зеландии, проводимого ежегодно министерством образования этой страны, перечисленные факторы становятся определяющими для иностранных студентов при выборе страны для получения высшего образования [14].

Особого внимания заслуживает политика ЕС (Болонский процесс), направленная на создание Европейского пространства высшего образования. Этот процесс изначально имел два измерения: внутреннее и внешнее. Внутриевропейская задача Болонского процесса состояла в повышении качества высшего образования в Европе (в начале 1990-х годов наметилось определенное отставание в этой сфере от США и Австралии); в повышении эффективности образовательной деятельности университетов для нужд экономики, основанной на знаниях; и в формировании новой идентичности — «европейского студента» (а не немецкого, французского и т. д.).

Внешнее измерение Болонского процесса направлено на конкурентную борьбу за лучших студентов и преподавателей на международном образовательном рынке посредством повышения привлекательности европейской системы высшего образования, а также перехода от «европеизации» к «интернационализации» (до 1990-х годов эти понятия совпадали) образования в Европе [15].

Потенциал «мягкой силы» России в процессе интернационализации высшего образования

Образовательный потенциал России традиционно считается одним из важнейших ресурсов развития страны: «Главная надежда России — это высокий уровень образования населения, и прежде всего — нашей молодежи. Это именно так — даже при всех известных проблемах и нареканиях к качеству отечественной образовательной системы. Среди наших граждан в возрасте 25–35 лет высшее образование имеют 57 процентов — такой уровень кроме России отмечен всего в 3 странах мира: в Японии, Южной Корее и Канаде. Взрывной рост образовательных потребностей продолжается: в следующем поколении (15–25 лет) впору говорить о всеобщем высшем образовании — его получает или стремится получить более 80 процентов юношей и девушек» [16].

Еще с советских времен Россия имеет богатый опыт в области привлечения зарубежных студентов. Надо отметить, что Советский Союз долгое время успешно использовал высшее образование в качестве инструмента геополитики и «идеологического оружия» в условиях блокового противостояния и холодной войны, еще задолго до возникновения самого понятия «мягкой силы».

Однако после распада СССР доля России в международном рынке образовательных услуг постоянно снижается. По данным ОЭСР, в 2004 г. Россия принимала 3% от общего количества иностранных студентов, а в 2007 г. — только 2%. Это не только упущенная экономическая выгода, но и упускаемые политические возможности «мягкого» влияния России на международной арене. Если в течение ряда лет Советский Союз занимал второе место по числу обучающихся иностранных студентов в мире (после США), то сейчас Россия находится лишь на девятом месте. В настоящее время Россия привлекает в основном группы студентов из развивающихся стран и стран СНГ и Азии. Наибольшее количество иностранных студентов приезжают из Казахстана, Китая, Киргизии и Белоруссии, Индии, Вьетнама, Узбекистана, Таджикистана, Армении и Украины.

Среди наших граждан в возрасте 25–35 лет высшее образование имеют 57 процентов — такой уровень кроме России отмечен всего в 3 странах мира: в Японии, Южной Корее и Канаде.

Конкурентоспособность российской системы образования может быть повышена за счет реализации эффективной стратегии экспорта образовательных услуг. Исходя из таких приоритетных направлений внешней политики России, как поддержка соотечественников, создание благоприятных условий для строительства Союзного государства и укрепления ЕврАзЭС как центра экономической региональной интеграции, одной из приоритетных целей политики России является усиление роли России как главного образовательного центра в СНГ [17]. Именно на пространстве СНГ Россия обладает существенным преимуществом для привлечения иностранных учащихся (соотношение цены и качества образования, язык обучения, репутация университета, географическая близость).

Интернационализация российской системы образования в рамках общего европейского пространства высшего образования будет определяться развитием отношений России и Европейского союза, включая последовательное формирование общих пространств в сферах экономики, внешней и внутренней безопасности, образования, науки, культуры.

Развитие отношений с США и Канадой, а также двусторонних и многосторонних отношений с Бразилией, Индией и Китаем, в том числе в рамках БРИК, создаст дополнительные возможности для укрепления экспортного потенциала российской системы образования на мировом рынке услуг образования и интеграции российского образования в мировое образовательное пространство [18].

Перспективным направлением сотрудничества в сфере образования может стать Азиатско-Тихоокеанский регионе, с учетом укрепления Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), продвижения ее инициативы по созданию сети партнерских связей между всеми интеграционными объединениями.

После распада СССР доля России в международном рынке образовательных услуг постоянно снижается. По данным ОЭСР, в 2004 г. Россия принимала 3% от общего количества иностранных студентов, а в 2007 г. — только 2%.

Надо отметить, что у России есть положительный опыт в области создания сетевого университета стран СНГ (в формате магистратуры). Целью его создания является разработка и внедрение аналога программы «Эразмус Мундус» в рамках единого образовательного пространства государств-участников СНГ. В 2008 г. инициатором проекта выступил РУДН. В консорциум Сетевого университета вошли 16 ведущих вузов из 8 стран: Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана, Молдовы, России, Таджикистана и Украины. Проект направлен на развитие сотрудничества и межвузовских связей в сфере высшего образования на территории стран СНГ. Получив базовое образование в своем вузе — в Казахстане, Киргизии или Белоруссии, студенты из стран СНГ затем обучаются в магистратуре в России — в РУДН, МГУ, МГИМО и других университетах.

Есть такой же университет ШОС, где также на паритетных началах ведется совместная работа между российскими, китайскими и казахстанскими университетами. С учетом положительного опыта университета ШОС перспективным проектом могло бы стать создание Евразийского университета, который бы готовил специалистов, в том числе и в области интеграции для стран Евразийского союза. Это особенно важно для России, так как речь идет о соседних государствах, объединенных общим историческим прошлым, значительная часть населения которых говорит на русском языке.

В российских вузах пока мало реализуется совместных образовательных программ, в том числе на иностранных языках, совместных международных исследований, направленных на интернационализацию содержания программ обучения. В связи с этим еще одним очень важным направлением является создание двусторонних и многосторонних программ с зарубежными университетами, и особенно совместных магистерских и аспирантских программ с ведущими университетами Европы. Выпускники данных программ получают дипломы сразу двух, а иногда и трех университетов, проходя обучение как в России, так и в партнерских университетах за рубежом. Подобное приобщение сразу к нескольким школам национального образования значительно повышает человеческий капитал и конкурентоспособность студентов.

Преподавание на иностранном языке — это уже не роскошь, а необходимость поддержания конкурентоспособности вуза.

Российские университеты должны чувствовать себя частью международного образовательного пространства, чтобы эффективно развиваться и конкурировать за лучшие умы и квалифицированные кадры. Однако отнюдь не все российские вузы могут сегодня активно участвовать в интернационализации высшего образования. Проблема здесь часто связана с языковым барьером и касается в основном региональных вузов. Сеть академических и студенческих обменов возможна сегодня только в том случае, если наши преподаватели, доценты и профессора владеют иностранным языком, свободно читают лекции, проводят семинары, могут оценить работу, подготовленную зарубежным студентом, и подготовить нашего студента к тому, чтобы он на иностранном языке осваивал материал.

Между тем, важным фактором интернационализации высшего образования является язык, на котором ведется преподавание. Наиболее привлекательными для иностранных студентов считаются англоязычные программы. Учитывая это обстоятельство, ряд европейских стран, таких как Германия, Италия, Нидерланды, Дания и даже Франция стали практиковать учебные программы на английском языке.

Другими словами, преподавание на иностранном языке — это уже не роскошь, а необходимость поддержания конкурентоспособности вуза.

Влияние университетских рейтингов на привлекательность высшего образования в России

Игорь Баранов (СПбГУ):
В хвосте мировых рейтингов

Университетские рейтинги стали неотъемлемой частью глобальной системы высшего образования. Они выполняютважные функции: обеспечивают коммуникацию, передают потребителям услуг высшего образования информацию о деятельности вузов, являются инструментами обеспечения транспарентности и укрепления репутации вузов на национальном и международном уровнях.

Появление и популярность этих инструментов — яркое подтверждение нарастающей конкуренции среди университетов за таланты и источники финансирования. Стремление университетов улучшить свои позиции в рейтингах неизбежно ведет к усилению конкуренции. Положительной стороной данного процесса является то, что он ставит перед руководством амбициозные цели, стимулирует к модернизации всей системы управления университетами, заставляет постоянно совершенствоваться, улучшать показатели деятельности.

Утверждению ведущих российских университетов в качестве лидеров на международной арене образовательных услуг препятствуют их слабые позиции в международных университетских рейтингах, таких как академический рейтинг университетов мира (Шанхайский рейтинг, Academic Ranking of World Universities), всемирный рейтинг университетов (QS World University Ranking), рейтинг университетов мира Таймс (The Times Higher Education World University Ranking). В 2011–2012 гг. ни один российский университет не вошел в список 100 лучших вузов репутационного мирового рейтинга World Reputation Rankings британской газеты The Times.

Понятно, что российские университеты не всегда «комфортно» чувствуют себя в давно установившейся системе индикаторов и разного рода показателей зарубежных рейтинговых агентств, в том числе по причинам, находящимся вне компетенции самих университетов. Отсюда — часто звучащие призывы создать свои национальные рейтинги, критически относиться к зарубежным оценкам. Спору нет, национальные рейтинги нужны, в том числе, чтобы на равных вести разговор о выработке более объективной и сущностной оценки высшего образования. При таком подходе список первой сотни претерпел бы изменения. Но делать вид, что российская высшая школа живет в какой-то особой ценностной системе координат в условиях глобальной конкуренции на рынках образовательных услуг было бы контрпродуктивно.

Утверждению ведущих российских университетов в качестве лидеров на международной арене образовательных услуг препятствуют их слабые позиции в международных университетских рейтингах.

Подписание Постановления Правительства РФ от 25 апреля 2012 г. о признании Россией зарубежных дипломов о высшем образовании, ученых степеней и званий вновь вызвало большую дискуссию вокруг рейтингов, так как одним из критериев признания диплома, выдаваемого зарубежным вузом, стало вхождением этого вуза в топ-300 хотя бы одного из трех рейтингов. Кроме этого, президентом Российской Федерации был подписал указ «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки», в котором речь идет том, чтобы к 2020 г. не менее пяти российских вузов попали в первую сотню ведущих мировых университетов согласно мировому рейтингу университетов [19].

Большая часть индикаторов, используемых в этих глобальных рейтингах, включает оценку исследовательской деятельности в основном по показателям публикационной активности вузов в рецензируемых международных журналах (входящих в списки Web of Science, Scopus), соединяя показатели образовательной и исследовательской деятельности вуза в одном агрегированном показателе. Однако российские вузы до сих пор недостаточно интегрированы в глобальную систему публикаций в международных изданиях.

Чтобы увеличить международное научное цитирование мы должны активнее включиться в процесс интернационализации научной деятельности, в том числе за счет увеличения международной академической мобильности, стажировок в зарубежных научных и международных центрах, публикации результатов научных исследований, в том числе в соавторстве с иностранными учеными, в ведущих зарубежных журналах. Кроме этого, привлечение к работе в российских вузах на долгосрочной основе иностранных ученых, активно публикующих результаты своих исследований в зарубежных рецензируемых журналах, могло бы также способствовать повышению уровня интернационализации России.

* * *

Российская система образования может стать эффективным инструментом внешней политики. В первую очередь данный инструмент «мягкой силы» должен быть направлен на абитуриентов постсоветского пространства. В перспективе, при условии выполнения поставленных президентом В.В. Путиным задач перед российской высшей школой, мы можем претендовать на частичное перенаправление студенческих потоков из крупнейших мировых демографических центров — Китая и Индии — в российские вузы. При этом важнейшая задача повышения качества и интернационализации национальной системы высшего образования может эффективно решаться за счет более глубокой интеграции вузов России в общемировое образовательное пространство, прежде всего в рамках Болонского процесса.

При этом следует учитывать, что эффективность высшего образования как инструмента «мягкой силы» можно оценить только в долгосрочной перспективе. Культура и ценности распространяются и укореняются постепенно, однако глубоко и надолго. Поэтому следует набраться терпения и упорно трудиться, повышая эффективность этого инновационного внешнеполитического инструмента.

Примечания

1. См.: Путин В. Россия и меняющийся мир // Российская газета. 2012. 27 февраля. [Электронный ресурс].

2. См.: Приложение № 1 к Концепции внешней политики Российской Федерации. Основные направления политики Российской Федерации в сфере международного культурно-гуманитарного сотрудничества (2010 г.)

3. Nye J. The Means to Success in World Politics. N.Y., 2004.

4. См.: Богатуров А. Д. Лидерство и децентрализация в международной системе // Международные процессы. 2006. Т. 4. № 3 (12). [Электронный ресурс].

5. Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года (2008 г.).

6. Подробнее см.: Пресс-конференция с А. В. Торкуновым. Как университетам России добиться признания на глобальном рынке высшего образования // РБК ТВ. 2012. 23 мая. [Электронный ресурс].

7. См.: Всемирный доклад по образованию 2006. Сравнение мировой статистики в области образования — Институт статистики ЮНЕСКО. Монреаль, 2006. С. 32–34.

8. Тремблэй К. Интернационализация: Формирование стратегий в национальном контексте // Вестник международных организаций. 2010. № 3 (29). С. 117.

9. См.: How many students study abroad? // OECD Factbook 2011–2012. Economic, Environment and Social Statistics. 2011. P. 214.

10. См.: Концепция развития научно-исследовательской и инновационной деятельности в учреждениях высшего профессионального образования Российской Федерации на период до 2015 года (2010 г.).

11. Тремблэй К. Интернационализация: Формирование стратегий в национальном контексте // Вестник международных организаций. 2010. № 3 (29). С. 116.

12. См.: Global Education Digest 2009: Comparing Education Statistics Across the World. The UNESCO Institute for Statistics, 2009. P. 36–37.

13. Исследовательские университеты США: Механизм интеграции науки и образования / Под ред. проф. В. Б. Супяна. М.: Магистр, 2009. С. 220.

14. См.: Ministry of Education. Research Findings // The Experiences of International Students in New Zealand: Report on the results of the National Survey. May 2008. P. 44. [Электронный ресурс].

15. См.: Corbett A. Universities and the Europe of Knowledge. Ideas, Institutions and Policy Entrepreneurship in European Union Higher Education Policy, 1955–2005. Palgrave Macmillan, 2005.

16. См.: Путин В. В. Россия сосредотачивается — вызовы, на которые мы должны ответить // Российская газета. 2012. 16 января. [Электронный ресурс].

17. Концепция государственной политики Российской Федерации в области подготовки национальных кадров для зарубежных стран в российских образовательных учреждениях (2002 г.). [Электронный ресурс].

18. Проект Концепции экспорта образовательных услуг Российской Федерации на период 2011–2020 гг. [Электронный ресурс].

19. Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. № 599 «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» // Российская газета. 2012. 09 мая. [Электронный ресурс].

Оцените статью:

  3 Комментировать
Вы хотите стать автором РСМД или задать вопрос нашему редактору? Связь с редакцией РСМД - editorial@russiancouncil.ru

Комментарии:


Добавить комментарий

Все теги