Блог Ивана Дмитриева

«Регионализм мандалы» как подход к пониманию АСЕАН

14 Июня 2018
Распечатать

Азиатско-Тихоокеанский регион занимает все больше места в новостной, политической, экономической и научной повестке мира, что закономерно отражается в росте научного и практически-политического интереса к осмыслению происходящих в регионе процессов. Среди популярных тем в год 50-летия АСЕАН (2017 г.) были вопросы регионализма и интеграционных процессов на территории Ассоциации, важные не только сами по себе, но и как одна из отправных моделей регионализма в Восточной Азии.


Много слов было сказано и написано о структурных и идейных основаниях, которые объединяют страны АСЕАН. Довольно широко обсуждаемый в последние годы термин «центральная роль АСЕАН», выросший из метафоры «водительского кресла» региональных процессов, способствует переносу акцентов при обсуждении идейного самоосознания АСЕАН как единой политической сущности и актора в международных отношениях с давно и хорошо известного анализа «метода АСЕАН» (он же «путь АСЕАН», “The ASEAN Way”). Следует признать, что такой перенос акцентов на внешнюю деятельность АСЕАН закономерен, учитывая давнюю и масштабную научную эксплуатацию внутренних социально-культурных феноменов, на которых строятся отношения стран АСЕАН. При этом представляется, что для понимания этой, по выражению А. Ачарьи, основы политических принципов АСЕАН, а значит, и ее внешнего поведения при анализе в социально-конструктивистском ключе, есть менее используемые, но, возможно, не менее перспективные подходы.


К ним относятся понятие и соответствующая концепция «регионализма мандалы» (“mandalic regionalism”), которые пока умеренно используются в мировом научном дискурсе и практически отсутствуют в дискурсе отечественном [1]. Цель настоящей статьи – познакомить читателя с возможностями, которые эта концепция открывает исследователю региональных процессов в Юго-Восточной и, шире, Восточной Азии. За вводной частью статьи последуют краткое описание исторических корней понятия мандалы, обзор вариантов теоретического осмысления и практического приложения концепции «регионализма мандалы» и наброски вариантов перспективного использования концепции.


«Регионализм мандалы»: понятие и опыт осмысления


Понятие «мандала» использовалось и используется в социальных науках среди прочего для описания особых систем политических отношений в ряде средневековых государств Юго-Восточной Азии и Индии. Мандала представляла собой своего рода территориальную единицу политического управления, ареал влияния божественного правителя через его вассалов. Таким образом, то, что мы могли бы сегодня назвать государством, в тех обстоятельствах представляло собой относительно аморфное образование с нечеткими границами, «множественными лояльностями» подданных (пересечением «кругов», сфер влияния правителей) и вытекающей из этого необходимостью для правителя проводить гибкую и консенсусную региональную внешнюю политику, чтобы через общую безопасность политических пространств в регионе обеспечить и свою собственную. Модель мандалы можно представить в виде комбинации центра (божественной сущности правителя), симметрии (в структуре отношений) и кардинальных точек (точек концентрации смыслов и/или влияния, либо внутренних и внешних акторов).


Приложение идеи мандалы к международным отношениям с помощью концепции «регионализма мандалы» изучается прежде всего в Центре изучения культуры и экономики Востока и Запада Университета Бонда, Австралия. Несмотря на ограниченное распространение этой концепции, ряд исследователей достаточно наглядно продемонстрировать перспективы ее применения, из которых для наглядности остановимся на трех вариациях.


Р. Джеймс Фергюсон, рассматривая в 1994 г. различные подходы к описанию конфигурации международных отношений в Юго-Восточной Азии [2], говорил о региональной мандале как продолжении классических моделей отношений между королями, описанными в «Артхашастре» – знаменитом древнеиндийском трактате, авторство которого приписывают императорскому советнику Каутилье [3]. Описанная в «Артхашастре» система отношений изображает мандалу как систему пространственных отношений между центром силы и его окружением, с которым король должен взаимодействовать для обеспечения власти и собственной безопасности. Примечательно, что «Артхашастра» называет основой социальных и культурных порядков экономическую активность, выделяет в качестве основы культурного развития привлечение последователей на основе ритуалов и архитектуры (шире – ценностей), в деле укрепления мандалы и во внешней политике безусловно отдает предпочтение экономическим средствам воздействия перед военными [4].


По мнению Фергюсона, такие установки характерны и для современных государств Юго-Восточной Азии. Наряду с собственным королем и условным завоевателем, в «Артхашастре» выделены категории короля-посредника (Мадхаяма), территориально близкого и к завоевателю, и к его врагу и способного помочь или сопротивляться им), и дальнего сильного правителя, способного помочь или навредить ранее перечисленным [5]. Практически-политическим примером применения этой концепции может служить Австралиякак находящаяся в «южном квадранте» мандалы Юго-Восточной Азии и способная примерить на себя роль страны-посредника и в отсутствие статуса и ресурсов великой державы встроиться в региональные процессы [6], уравновешивая внешние импульсы крупных игроков и тем самым будучи отчасти «своим» игроком для стран региона, а не просто проводником западного стиля политики.


Сиска Лунд в 2003 г. представила стройную (внешне)политическую модель современной мандалы как сообщества стран АСЕАН, которое выстраивается, реагируя на кризисные или «зеркальные» события, в которых «отражаются», т.е. осмысливаются и применяются присущие мандале ценности и подходы. В нем центр представляет собой идеал политической организации в регионе как сообщество стран Ассоциации, объединенное общей культурой и историей, а также стремлением к миру и процветанию в согласии друг с другом. По его мнению, внутренними кардинальными точками в структуре мандалы стали основные ценности, заложенные в Стратегии 2020: мир внутри АСЕАН в отношениях с внешними игроками, благосостояние народов Ассоциации, прогресс (в самом общем виде) и партнерство во всех сферах жизни [7]. Практической реализации этих ценностей способствовали «зеркальные» события: например, азиатский экономический кризис 1997 г., когда пришло понимание необходимости обеспечивать экономическую безопасность всех пересекающихся «кругов» мандалы, чтобы достичь собственной безопасности, или кажущийся поспешным прием новых членов АСЕАН в 1990-е гг., который вызывал сомнения в «достойности» новых стран быть принятыми, но прекрасно объяснялся желанием быстро укрепить региональное партнерство для гашения нежелательных импульсов извне [8]. Последнее подводит к идее специфически международного измерения мандалы – внешних кардинальных точек, а именно Китая, США, ММПО и НПО, которые необходимы для выстраивания отношений «мандала – внешний мир» так же, как внутренние кардинальные точки – в схеме отношений «центр мандалы – периферия мандалы» [9]. Отношения с внешним миром при этом очевидно подразумевают не только осознание и защиту своих ценностей (например, совместное реагирование в территориальных спорах), но и их возможное переосмысление (скажем, изменение отношения к внешнему вмешательству во внутренние дела при разрешении ситуации в Восточном Тиморе или продвижении универсалистских представлений о правах человека).


Розита Деллиос наряду с некоторыми другими работами в данном направлении представила в 2008 г., описывая реакцию АСЕАН на мировой экономический кризис того же года, экономическую модель и метафору региональной мандалы [10]. В такой космологической модели мандалы центральная тема экономической безопасности индивида и общества (центр мандалы) связывается с глобальной экономической безопасностью (внутренним кругом) и глобализационными процессами (внешним кругом) деятельностью стран регионального сообщества. Путь от центра к кругам проходит через различные аспекты безопасности (технологическую, экологическую и ресурсную, общественного развития, а также культурную и образовательную) по «коридорам энергии» (т. е. путям сотрудничества в различных форматах при желании участников) с «демоническими привратниками» (противоречащими интересам стран ассоциации импульсами внешних игроков: США, Китая, России), которые объединяются общей рамкой регионального управления (стратегии реализации идеи центра) на территории стран региона (площадке развертывания такой стратегии)[1].


«Зеркало» мандалы: идеи использования


В теоретическом плане концепция мандалы как модели региональной организации может стать новым веянием в отечественных исследованиях региональных подсистем в Азиатско-Тихоокеанском регионе в развитии изучения сетевых моделей регионализма в противовес институциональным. Акцент на культурных и экономических аспектах в региональной мандале в совокупности также дает возможность углубить понимание интеграции в Юго-Восточной Азии с позиций конструктивизма в международных отношениях – направления, пока далеко не являющегося доминирующим в науке о международных отношениях в России. Более того, открывается путь междисциплинарным исследованиям с сочетанием политологических, социологических и культурологических подходов к пониманию мандалы.


Аналитически «регионализм мандалы» позволит, во-первых, структурированно анализировать политический дискурс на уровне АСЕАН и ее членов, во-вторых, с помощью инструмента «зеркальных» событий изучать изменения ценностного центра мандалы, отражающиеся в реакции АСЕАН на такие раздражители.


Польза понимания АСЕАН региона в терминах мандалы в практической политике, как представляется, может выражаться в том, что при таком подходе внешние игроки смогут вырабатывать более точно адаптированные к реалиям региона внешнеполитические стратегии, в особенности при попытках участвовать в подсистемном строительстве – актуально и для наиболее обсуждаемых современных проектов: Регионального всеобъемлющего экономического партнерства и Транстихоокеанского партнерства.


1. Даже в одном из малочисленных примеров мандала рассматривается лишь как форма отражения политической культуры, из которой вырос «метод АСЕАН» (см. Богданова Е. Г. Концепции суверенитета в странах Юго-Восточной Азии / Е. Г. Богданова // Вестник МГИМО-Университета. – 2011. – № 1 (16). – С. 44.).


2. Кроме описания концепции мандалы, Фергюсон рассматривает идею политики как галактики, в которой центры силы динамически взаимодействуют, и системы вассальной зависимости, когда в отношениях сильных и слабых политий слабые удерживаются за счет материального интереса.


3. Ferguson, R. James (1994) "Complexity in the centre: the new Southeast Asian mandala," Culture Mandala: The Bulletin of the Centrefor East-West Cultural and Economic Studies: Vol. 1: Iss. 1, Article 2. URL: http://epublications.bond.edu.au/cm/vol1/iss1/2


4. Ibid. P. 6.


5. Ibid. P. 5.


6. Ibid. P. 18.


7. Lund, Siska (2003) "A mandala for the Southeast Asian international system," Culture Mandala: The Bulletin of the Centre for East-WestCultural and Economic Studies: Vol. 6: Iss. 1, Article 2. URL: http://epublications.bond.edu.au/cm/vol6/iss1/2 P. 1-2.


8. Ср. с идеей «сгустков неприятия» А.Д. Богатурова: Богатуров А. Д. Лидерство и децентрализация в международной системе / А. Д. Богатуров // Международные процессы. – 2006. – Том 4, № 3 (12). – С. 11-12.


9. Lund, Siska (2003) "A mandala for the Southeast Asian international system", Culture Mandala: The Bulletin of the Centre for East-West Cultural and Economic Studies: Vol. 6: Iss. 1, Article 2. URL: http://epublications.bond.edu.au/cm/vol6/iss1/2 P. 5.


10. Dellios, Rosita (2008) "Mandalic regionalism in Asia: exploring the relationship between regional governance and economic security", Culture Mandala: The Bulletin of the Centre for East-West Cultural and Economic Studies: Vol. 8: Iss. 1, Article 4. URL: http://epublications.bond.edu.au/cm/vol8/iss1/4







[1]См. такжеDellios, Rosita (2010) "Global governance: New organizational concepts in a culturally diverse system", Journal of Global Business Administration:Vol. 2, No. 2. P. 96-107.



Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какой исход выборов в Конгресс США, по вашему мнению, мог бы оказать положительное влияние на российско-американские отношения в краткосрочной перспективе?

    Ни один из возможных результатов не способен оказать однозначного влияния  
     181 (71%)
    Большинство республиканцев в обеих палатах  
     46 (18%)
    Большинство демократов в обеих палатах  
     27 (11%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся