Блог Ивана Дмитриева

Кризис рохинджа 2016–2018 гг. и официальный внешнеполитический дискурс стран АСЕАН

2 Июля 2018
Распечатать
Тлеющая проблема межэтнических отношений в мьянманском штате Ракхайн, мусульманское население которого давно подвергается дискриминации со стороны властей, не имеет прав граждан и в официальном дискурсе значится как «мигрировавшие бенгальцы» вместо самоназвания «рохинджа», вышла на первый план региональной информационной повестки в 2016 г. в связи с нападениями террористической группировки на полицейские посты и последовавшими за этим силовыми акциями вооруженных сил Мьянмы.
Последние привели к опустошению целых селений рохинджа, бегству более полумиллиона человек в соседнюю Бангладеш, гуманитарному кризису в регионе и имиджевому кризису для политического руководства страны. Трансграничный характер проблемы и заинтересованность всех стран региона в обеспечении собственной безопасности, а мусульманских – в поддержке непризнанного единоверного меньшинства, подняли проблему на уровень обсуждения в рамках АСЕАН. Однако специфика Ассоциации, к принципам которой относится невмешательство во внутренние дела членов, породила ограничения как в действиях, так и в информационном оформлении проблемы. Данная заметка является попыткой выделить и осмыслить основные категории, используемые в дискуссии.
Тексты, формирующие ее корпус, можно разделить на выступления и заявления министров (министерств) иностранных дел отдельных государств АСЕАН, а также – иногда – их лидеров, а также совместные заявления министров иностранных дел (либо заявления председателя их совета).
Дискуссия: материал для наблюдения
В противоположность преобладающему в западных научных и медийных кругах тренду на описание конфликта в терминах геноцида, этнических чисток и дискриминации, согласованные выступления стран АСЕАН по данному вопросу отличались сравнительной мягкостью формулировок. Так, сообщение для прессы по итогам встречи министров иностранных дел АСЕАН при председательстве Лаоса в декабре 2016 г. прямо указывало на причины конфликта в виде «скоординированных вооруженных атак» на посты полиции, характеризовало сам конфликт как «сложный вопрос национального примирения и мира в штате Ракхайн», а поддержку стран АСЕАН представляла «способом и средством установления мирного сосуществования и гармонии между сообществами». Примечательно, что документ фиксировал позицию Мьянмы о важности усиления единства АСЕАН и преодоления разногласий.
Самым ярким эпизодом в истории обсуждения конфликта на уровне Ассоциации стало принятие в сентябре 2017 г. заявления председательствующего министра иностранных дел (на тот момент – филиппинского) «о гуманитарной ситуации в штате Ракхайн». В этом документе кризис характеризуется как «сложная проблема между общинами с глубокими историческими корнями». Выражая «озабоченность недавними событиями» и соболезнуя жертвам, авторы в первую очередь осудили атаки на силы безопасности Мьянмы, а только затем – «все акты насилия, которые привели к жертвам среди гражданского населения, разрушению домов и перемещению большого количества людей», при этом не указывалась причастность к этому кого бы то ни было. Также отмечалась необходимость найти «жизнеспособные и долгосрочные решения», и приветствовались «обязательства правительства Мьянмы по обеспечению безопасности гражданских лиц», его попытки «установить мир, стабильность и верховенство закона» и «гуманитарная программа Мьянмы».
Аналогичные фразы в отношении «роли Координационного центра АСЕАН по оказанию гуманитарной помощи при чрезвычайных ситуациях и северного штата Ракхайн» присутствуют в 87-м (!) пункте (раздела о социокультурном сообществе АСЕАН) председательского заявления по итогам 31-го Саммита АСЕАН в 2017 г. (необходимо отметить, что с совместной позицией согласились не все лидеры). Заявление председательствующего министра иностранных дел (Сингапура) в феврале 2018 г. продолжило традицию выражения «поддержки правительству Мьянмы в усилиях по обеспечению мира, стабильности, верховенства закона…» и «поддержки гуманитарной программы Мьянмы». Предлагаемые решения и в этом случае сводились к реализации рекомендаций Консультативной комиссии под руководством Кофи Аннана, исследовавшей случай, и призывам создать обстановку, в которой сообщества могли бы вернуться к прежней жизни.
Президент Вьетнама высказывался в поддержку «эффективного и долгосрочного решения» проблемы, а делегация МИД Вьетнама при посещении Мьянмы «признавала усилия правительства Мьянмы» и демонстрировала «готовность совместно с другими странами АСЕАН поддержать Мьянму … в духе … базовых принципов АСЕАН, если поступит запрос о помощи». Камбоджа придерживалась объявленного премьер-министром Хун Сеном принципа невмешательства во «внутренние дела Мьянмы». Оказывая гуманитарную помощь, Хун Сен поставил в один ряд конфликты в «штате Ракхайн, Мьянма, на Филиппинах и в других частях света», на встрече с президентом Мьянмы добавив, что «Камбоджа не согласна с попытками интернационализировать конфликт[, так как] Устав АСЕАН запрещает вмешательство во внутренние дела членов». Министр иностранных дел Сингапура подчеркивал, что разрешение проблемы находится в руках «стейкхолдеров в Мьянме» и предлагал от имени страны «гуманитарную помощь в соответствии с принципами Устава АСЕАН» в ситуации, «затрагивающей все страны» блока. Выступая с публичной лекцией, министр указывал на то, что АСЕАН не может «не видеть ничего, не говорить ничего и не делать ничего», однако добавлял, что достижение решений консенсусом по-прежнему крайне важно, поскольку «сохраняет центральную роль [АСЕАН] в регионе и значимость для остального мира». Министерство иностранных дел Таиланда поддержало общую позицию министров иностранных дел и «с озабоченностью следило за ситуаций в штате Ракхайн». Министр иностранных дел заверял Аун Сан Су Чжи и главнокомандущего вооруженными силами Мьянмы в стремлении Таиланда «сотрудничать с АСЕАН и международным сообществом в совместной работе с Мьянмой и оказании ей поддержки при поиске устойчивых решений проблемы в Ракхайне».
Малайзия на практике стала единственным разрушителем консенсуса, поскольку отказалась считать заявление сентября 2017 г. сделанным и от своего имени, назвав его «не основанным на консенсусе» «искажением реальной ситуации». В заявлении министра иностранных дел Малайзии отмечались как осуждение террористических нападений на полицию, так «диспропорциональность» ответных акций сил безопасности. Наряду с призывом к нахождению долгосрочных и жизнеспособных решений Малайзия выразила «крайнее беспокойство жестокостями, которые развязали полномасштабный гуманитарный кризис», призвала правительство Мьянмы «прекратить насилие, остановить уничтожение людей и собственности и … разрешить проблему беженцев-рохинджа». Отдельно отмечается характерное избегание самого термина «рохинджа» в заявлении председательствующего министра.
Филиппины как председатель АСЕАН в 2017 г. «с глубоким уважением» приняли позицию Малайзии, подчеркнув, что «публичное выражение несогласия … демонстрирует новый уровень развития в том, как в АСЕАН применяется принцип консенсуса, когда на повестке стоят вопросы, затрагивающие национальные интересы». Министр иностранных дел Филиппин отмечал «ключевую значимость работы над проблемой без политизации вопроса».
Помимо Малайзии, следовало бы ожидать отличной позиции также среди других преимущественно мусульманских стран – Брунея, Индонезии и Малайзии. Тем не менее МИД Брунея лишь выражал «опасения относительно развития гуманитарной ситуации в штате Ракхайн, Мьянма» и «следил за ситуацией», предлагая гуманитарную и финансовую помощь. Позиция же Индонезии постепенно эволюционировала от заявления посла Индонезии в октябре 2016 г. о нежелании «вмешиваться во внутренние дела» Мьянмы и слов министра иностранных дел о деэскалации ситуации в штате Ракхайн как «главном приоритете органов безопасности Мьянмы» в сентябре 2017 г. к выражению в ежегодном докладе министра в феврале 2018 г. «беспокойства в отношении гуманитарного кризиса в штате Ракхайн» и призывов к «прекращению всех форм насилия, восстановлению безопасности и стабильности, защите всех людей» с продолжением оказания «гуманитарной помощи» Мьянме и Бангладеш.
Дискуссия: обобщение Изученные тексты позволяют сделать несколько общих замечаний о направлении дискуссии в АСЕАН вокруг кризиса рохинджа. Во-первых, используемая терминология говорит о нежелании большинства стран АСЕАН по умолчанию признавать конфликт зоной совместной ответственности, а, если такое признание неизбежно, считать проблему вопросом политики и безопасности, а не социально-культурным феноменом. Такой подход символизирует исключительную ценность Ассоциации как общности, функционирующей на основе консенсуса, ради которого можно многим пренебречь.
Избегание терминов «рохинджа», «чистки», «катастрофа», «геноцид» подавляющим большинством стран, отсылки к «ситуации в штате Ракхайн» и «гуманитарному кризису» – символическое отражение такой политики. Кроме того, туманные рекомендации о поиске «долгосрочных и жизнеспособных решений» для «общин» и «всех жителей» позволяют избежать ситуации «не говорить ничего», но и по существу не навязывают никакую волю в противоречие с принципами Устава АСЕАН.
Примечательно, что эти принципы руководят не только совместными действиями стран, но и индивидуальными, когда, казалось бы, налицо большая свобода выражения, однако возможностью сделать заявление в менее «беззубых» формулировках воспользовалась только Малайзия. Возможно, Малайзия – исключение, скорее подтверждающее правило: кто знает, сделала ли бы она это, если бы не была под влиянием и ислама как религии большинства, и соседского положения с Мьянмой.
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Каким образом заявления В.В. Путина в послании Федеральному Собранию и показ новых стратегических вооружений скажется на международной безопасности в ближайшие годы?

    Следует ожидать гонки вооружений ведущих государств мира, что приведет к неконтролируемой эскалации военно-политической напряженности во всем мире  
     155 (43%)
    Сделанные заявления и показ супероружия скорее завершают начатый ранее процесс обновления Вооруженных Сил России в ответ на вызовы современности, к этому на Западе давно были готовы — существенных изменений в глобальном балансе сил не произойдет  
     142 (40%)
    На наших глазах возвращается Ялтинско-Потсдамский мировой порядок, в которой Россия определенно играет роль одного из полюсов, что позволит иметь более стабильную архитектуру международной безопасности  
     53 (15%)
    Ваш вариант ответа. В комментариях  
     8 (2%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся