Размышления о мягкой силе

Внешняя политика России и будущее Молдовы

13 Июня 2014
Распечатать

Нынешний украинский кризис серьезно подорвал веру многих зарубежных партнеров России  в то, что она может быть предсказуемым игроком, соблюдающим определенные правила международного взаимодействия. Для многих аналитиков в странах Центральной и Восточной Европы происходящие события стали дополнительным доказательством того, что у Москвы есть некий Большой план по восстановлению собственного влияния в мире, в особенности же на постсоветском пространстве. Настроения в основном алармистские: Что если крымский сценарий будет повторен в Республике Молдова? Или стоит ли опасаться за свою территориальную целостность странам Прибалтики – членам Североатлантического альянса?

В данной статье будет сделана попытка дать оценку российской внешней политики в отношении Молдовы в свете украинского кризиса. В этой связи основными вопросами традиционно являются вопрос о территориальной целостности и европейской интеграции этой страны.

Исходным тезисом для анализа является идея о том, что российская внешняя политика глубинно реактивна и носит в какой-то мере оборонительный характер: Москва в значительной степени обеспокоена утратой своего эксклюзивного влияния на постсоветском пространстве вследствие расширения НАТО и ЕС. Сопротивление расширению НАТО – это главная константа российской политики постсоветского периода, ведь психологически НАТО в России воспринимается как победивший враг, который своим дальнейшим расширением и укреплением желает лишь увеличить плоды своей победы. Европейский Союз также начинает восприниматься как геополитический актор, который, хотя и не имея в своих руках военно-политических инструментов, крайне эффективен с точки зрения экономической, а также мягкой силы. Так, Путин воспринял как личное унижение то, что ЕС не выполнил договоренностей по Украине от 21 февраля 2014 г. и поддержал государственный переворот в стране, которая для Кремля все еще является то ли продолжением России, то ли эксклюзивной сферой влияния. В итоге присоединение Крыма и события на юго-востоке Украины выглядели как ответ на такое смещение баланса сил.

НАТО и ЕС вкупе воспринимаются в России как абстрактный «Запад», отношения с которым определяются до сих пор как нечто среднее между враждой и конкуренцией. Проблема такой позиции в том, что действия Москвы на постсоветском пространстве порождают значительное беспокойство на Западе, что приводит к логичному по своей сути укреплению присутствия в том числе НАТО в регионе. А это в свою очередь служит Москве доказательством ее исходной посылки.

Реактивный характер внешней политики подразумевает в итоге, что в Кремле на ситуацию в Молдове просто реагируют, зачастую в пожарном стиле. Москва не стремится выработать собственной повестки дня, определить позитивную стратегию: Евразийский Союз выступает скорее как туманная альтернатива Европейскому Союзу, а в арсенале средств доминируют различного рода запретительные меры или угроза их применения.

При этом такой характер политики вовсе не означает отсутствия планирования как такового. Но речь идет не о стратегическом, а о чисто сценарном планировании, которое подразумевает расчет рисков и выигрыша от реализации того или иного внешнеполитического сценария. Если распространить логику такого планирования на внешнюю политику России в Молдове, какие сценарии можно реконструировать?

Как представляется, определяющим фактором для российской политики на данный момент служат парламентские выборы в Молдове в ноябре 2014 года. Казалось бы, наилучшим сценарием для России и Приднестровья является приход к власти В. Воронина, который свернет активную фазу сближения Молдовы с Европейским Союзом и тем самым снимет множество раздражающих Кремль факторов. Совершенно неважно, что коммунистов при этом сложно назвать «евразийскими силами», как это уверенно делает Д. Рогозин, но основная их задача состоит в этом смысле в обструкции евроинтеграции и снятие возможных ограничений для приднестровского экспорта, которые могут наступить в 2016 году в связи с отменой Брюсселем режима автономных торговых преференций. Ставка на выборах в ноябре будет скорее всего делаться именно на ПКРМ. В. Воронин не является для Кремля идеальным партнером, каким не был и В. Янукович, но именно он готов продолжить привычную для постсоветского пространства многовекторность во внешней политике.

Тем не менее, в случае с приходом к власти В. Воронина возникает одна существенная проблема: вероятность повторения твиттер-революции образца 2009 года в ходе масштабных выступлений оппозиции, в т.ч. с прорумынскими лозунгами. Российские государственные СМИ до сих пор напоминают о событиях апреля 2009 года как о разгуле в Молдове румынизма, бандитизма и русофобии. В этом плане недалеко и до лозунга о «румынских фашистах», которые угрожают пророссийскому Приднестровью. Поэтому именно такой ход событий может серьезно подтолкнуть российское руководство к принятию решения, аналогичного не столько крымскому, сколько абхазскому. Приднестровье не имеет с Россией общих границ, а Украина вряд ли превратится в дружественное России государство в обозримой перспективе. Поэтому Россия скорее всего примет в таком случае решение о признании независимости Приднестровья, что будет означать для нее необходимость прямого дотирования приднестровских элит (сейчас это дотирование носит непрямой характер благодаря невзиманию платежей за газ и инвестированию в социальную сферу Приднестровья). Такой сценарий для Кремля не самый лучший, так как в этом случае Приднестровье будет выступать лишь как символическая компенсация за «утрату Молдовы», скорее всего окончательную, а приднестровская де-факто государственность упадет серьезной ношей на российский бюджет, который и так уже вынужден сокращать геополитические инвестиции в контексте необходимости «поднимать Крым». Именно о такой «опции» говорит редактор радиостанции «Эхо Москвы» А. Венедиктов, когда рассказывает о своих контактах в высших эшелонах российской власти и сценарии «пробивания туннеля до Приднестровья».

Третий сценарий представляется наиболее вероятным. Он связан с сохранением у власти в Кишиневе проевропейского правительства. Если Европейский Союз продолжит проводимую им политику в отношении Молдовы и Приднестровья, то внешнеполитическая напряженность вокруг Молдовы будет сохраняться. Во-первых, за счет таких мер, как усложнение жизни молдавским мигрантам и введение тарифных и нетарифных ограничений на молдавский экспорт, Москва уже пытается на уровне риторики оказать давление на молдавское правительство. Примерно та же тактика и в российско-молдавских газовых отношениях. Конечно же, эти меры даже при частичном их введении  будут иметь серьезные последствия для Молдовы, но они вряд ли приведут к отказу Кишинева от своей внешней политики. В Молдове в определенной степени уже привыкли жить в обстановке ограничений и эмбарго, и правительство, а также простые люди уже давно выстраивают собственные планы по адаптации к любой ситуации. Так, все больше трудовых мигрантов из Молдовы едет в ЕС, а к концу этого года уже должен заработать трубопровод Яссы-Унгены, который сможет на треть обеспечить газовые потребности Молдовы. Не стоит и забывать о международном контексте, который вряд ли позволит России оказывать долгосрочное давление на двусторонние торговые отношения.

В контексте этого сценария особый интерес представляет судьба Приднестровья. Если Молдова все-таки успешно создаст Углубленную и всеобъемлющую зону свободной торговли с ЕС, то с 2016 года приднестровская экономика на рынках ЕС окажется под прессом серьезных тарифных и нетарифных ограничений. Перед Россией встает серьезный выбор, что делать в данной ситуации. Вряд ли политэкономическая ситуация будет достаточным основанием для признания Приднестровья, на что надеются в данный момент приднестровские элиты и часть российского истеблишмента. Скорее всего, речь будет идти о том, что Россия попытается сохранить статус-кво в регионе, даже если это будет означать фактическое умирание половины оставшейся экономики региона. В принципе последствия от экономической изоляции наступят не сразу: какие-то объемы экспорта, в т.ч. электроэнергии, сохранятся в Молдову и Украину, будет расширяться экспорт в Россию. Самый серьезный удар будет нанесен по среднему бизнесу, в особенности текстильной и обувной промышленности, а не по предприятиям-гигантам типа ММЗ или Молдавская ГРЭС. Тем не менее, в среднесрочной перспективе инвестиционный климат в Приднестровье очень сильно пострадает, и экономика региона, как станет окончательно понятно, не сможет нести бремя социальных расходов бюджета. При затухании экономической активности в самом Приднестровье поступления от продажи газа в приднестровский бюджет будут все более сокращаться. В итоге все будет зависеть от готовности России напрямую в той или иной мере софинансировать бюджет Приднестровья, но делаться это будет скорее по остаточному принципу.

Третий сценарий представляется наиболее вероятным, так как в данный момент, несмотря на экономические ограничения, курс на умеренное противостояние с Западом вокруг будущего постсоветского пространства продолжается. В этой связи трудно себе представить, что между Россией и ЕС будет все-таки найдено компромиссное решение по Молдове, в том числе с включением Приднестровья в зону свободной торговли с ЕС. Тем не менее, случай Молдовы может значительно отличаться от Украины: при сохранении политической стабильности в Кишиневе максимум, через что должна будет пройти Молдова, это политэкономическое давление. Как и в случае с Северным Кипром, Приднестровье останется в орбите идеи об общем государстве, хотя де-факто левый берег Днестра будет неопределенное время оставаться в статусе территории, переживающей политическую изоляцию и социально-экономический упадок.

Впервые опубликовано: http://platzforma.md/?p=2220

Поделиться статьей

Текущий опрос

У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?

Прошедший опрос

  1. Развиваем российско-китайские отношения. На какое направление Россия и Китай вместе должны обратить особое внимание?
    Необходимо ускорить темпы евразийской интеграции в рамках сопряжения ЕАЭС и «Одного пояса — одного пути»  
     71 (28%)
    Развивать сферу двусторонних экономических отношений и прикладывать больше усилий для роста товарооборота между странами  
     71 (28%)
    Развивать гуманитарные связи, чтобы народы обеих стран лучше понимали друг друга  
     45 (18%)
    Создавать новые двусторонние политические механизмы для более тесного политического сотрудничества  
     32 (13%)
    Повысить эффективность координации действий в многосторонних международных организациях  
     30 (12%)
    Ваш вариант (в комментариях)  
     3 (1%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся