Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 6, Рейтинг: 5)
 (6 голосов)
Поделиться статьей
Александр Гущин

К.и.н., доцент кафедры стран постсоветского зарубежья РГГУ, эксперт РСМД

Вопрос о предоставлении томоса об автокефалии является одним из наиболее обсуждаемых на Украине на протяжении вот уже нескольких месяцев. Есть основания полагать, что проект автокефалии осуществляется не без геополитической составляющей. В конечном счете, это проект минимизации ментального и духовного влияния России на Украине и на постсоветском пространстве в целом. Все, что происходит сегодня с церковью на Украине, имеет не просто каноническое, но и политическое значение. Решения принимаются, естественно, не без влияния внешних факторов, однако не стоит преувеличивать это влияние и считать его исключительным. При этом полагать, что Варфоломей действует по собственной инициативе, было бы наивно.

Вопрос о предоставлении томоса об автокефалии является одним из наиболее обсуждаемых на Украине на протяжении вот уже нескольких месяцев. Есть основания полагать, что проект автокефалии осуществляется не без геополитической составляющей. В конечном счете, это проект минимизации ментального и духовного влияния России на Украине и на постсоветском пространстве в целом. Все, что происходит сегодня с церковью на Украине, имеет не просто каноническое, но и политическое значение. Решения принимаются, естественно, не без влияния внешних факторов, однако не стоит преувеличивать это влияние и считать его исключительным. При этом полагать, что Варфоломей действует по собственной инициативе, было бы наивно. Доцент кафедры стран постсоветского зарубежья РГГУ, эксперт РСМД Александр Гущин рассказал об исторических предпосылках спора православных церквей на территории Украины.

— Вопрос о предоставлении томоса об автокефалии является одним из наиболее обсуждаемых на Украине на протяжении вот уже нескольких месяцев. Каковы исторические предпосылки этого спора?

После унии 1438 г. Константинопольский патриарх Иосиф и почти вся греческая церковь признали главенство Римского Папы Евгения — этот шаг был необходим, чтобы получить военную и политическую помощь католического запада в борьбе с османами, оккупировавшими почти все Балканы, Ближний Восток и север Африки. После отпадения на несколько лет Константинополя от православия (1439–1453 гг.) в результате Ферраро-флорентийской унии, когда Константинополь подписал унию с Римско-католической церковью, в 1448 г. Московская митрополия стала автокефальной, получив статус патриархата (1589 г.). Следует отметить, что это самостоятельное решение середины XV в. является вполне законным и обоснованным в силу того, что кириархальная церковь впала в ересь.

На территории Украины к концу XVI в. сформировалось сразу несколько православных юрисдикций — Волынь, Галичина, Подолье, Черниговщина находились в юрисдикции Киевской митрополии Константинопольского патриархата. Слобожанщина находилась в ведении Московского патриархата, Буковина оказалась в составе Радовецкой епархии, которая в 1781 г. стала частью Сербской православной церкви. После оккупации Буковины в 1918–1919 гг. Румынией Буковинская митрополия стала частью Румынской православной церкви, а после присоединения Буковины к УССР — частью Украинского экзархата РПЦ. В 1920–1930-е гг. церкви на Волыни и Галичине находились под юрисдикцией Польской автокефальной православной церкви.

Киевская же митрополия после войны Речи Посполитой с Россией (1654–1667 гг.) в 1686 г. была передана Константинополем в подчинение Московской патриархии. Подчинение Московскому патриарху в 1685 г. было осуществлено сначала без разрешения Константинополя, властью русских государей. Российские власти в первый раз затребовали Киевскую митрополию в 1684 г., но патриарх Иаков отказал. Тогда 8 июля 1685 г. в Софийском соборе в Киеве, несмотря на сопротивление части духовенства, митрополитом был избран епископ Луцкий Гедеон. Затем он был возведен Московским патриархом в сан митрополита Киевского в московском кафедральном соборе. После этого в Стамбул было отправлено посольство, которое летом 1686 г. вело переговоры с патриархом Иерусалимским Досифеем и с Вселенским патриархом Дионисием и последний дал свое согласие. В итоге митрополит Гедеон утверждался главой Киевской митрополии, объединенной с Московским Патриархатом. Все это делалось не без помощи турецких властей и не без стимулирования, как сказали бы сегодня, но тогда многие вопросы решались именно так, а факт остается фактом — царские дипломаты добились от патриарха Дионисия согласия на передачу Киевской митрополии под покровительство патриарха Московского. Тем не менее в дальнейшем Вселенский Патриархат неоднократно отмечал нарушение канонического порядка, что было, например, вписано в томос о признании Православной Церкви в Польше автокефальной в 1924 г.

Однако официально никакого опровержения томоса в 1686 г. не было. Кроме того, важно обратить внимание на тот факт, что пока Петербург был силен, в синодальный период Константинополь не проявлял себя, а вот в периоды смуты — гражданской войны в России, нестабильности в современной Украине — Константинополь проявлял активность, стремился и стремится подорвать влияние РПЦ. Речь идет о том, что он рассматривает акт 1686 г. не как полную передачу юрисдикции, а только передачу права хиротонии и нечто вроде концессии по принципу — «хочу — даю, а хочу — забираю». РПЦ же, говоря о том, что именно она является материнской церковью по отношению к УПЦ, подчеркивает, что первенство чести Константинопольских патриархов не может быть первенством власти. Более того, стремление руководствоваться не только принципом первенства чести, но и власти рассматривается как проявление папизма, что для православия, которое состоит из 14 (по русскому диптиху — 15) православных церквей неприемлемо. Исходя из этого, даже назначение двух экзархов Константинопольского патриарха на Украину воспринимается как нарушение, не говоря уже о том, что предоставление автокефалии должно проводиться кириархальной церковью.

Есть основания полагать, что проект автокефалии осуществляется не без геополитической составляющей. В конечном счете, это проект минимизации ментального и духовного влияния России на Украине и на постсоветском пространстве в целом.

— Как бы Вы могли охарактеризовать политическое значение этого процесса, насколько он важен в период предвыборной кампании и какое он может оказать влияние на нее?

Стоит отметить, что вопрос об автокефалии стоит уже довольно давно — он обсуждался еще в период президентства В. Ющенко, но тогда дальше намерений дело не пошло. Сейчас же этот вопрос действительно является одним из животрепещущих в современной Украине. Если говорить о его политическом значении, то я бы отметил, что превалирующую роль во всех обсуждениях имеет именно политика и уже потом сугубо канонические споры. Естественно, когда президент Украины провозглашает в качестве базовых основ своего курса и предвыборной кампании триаду «язык, армия, вера», то неудивительно, что вопросам развития украинской церкви уделяется столько внимания.

Интересно и то, что внимание это все более и более возрастает и по сути является нарушением ст. 35 Конституции Украины, в которой речь идет об отделении церкви от государства. Но на это власть не обращает внимания, так как политическая целесообразность диктует необходимость политизации церковного вопроса. Не стоит быть наивными и вслед за некоторыми обозревателями или представителями клира сокрушаться о том, что политика так сильно влияет на церковную проблематику — так было во все времена. Вопрос заключается скорее в том, способствуют ли те или иные решения урегулированию конфликтов и установлению мира, преодолению линий раскола в украинском обществе. И вот как раз в этом контексте возникают довольно серьезные вопросы к деятельности рьяных сторонников получения автокефалии. В условиях, когда у украинского президента и исполнительной власти в целом нет никаких успехов в области социально-экономического развития, когда можно предъявить в качестве полностью выполненного обещания только безвизовый режим с ЕС, томос об автокефалии остается тем аргументом, который в случае его получения может добавить президенту несколько процентов голосов. Едва ли это может оказать решающее влияние — все же проблематика мира и социальных потрясений для современного украинского общества важнее, но и вопрос о будущем украинской церкви довольно важен, поэтому его позитивное решение может стать важной частью предвыборной кампании П. Порошенко.

Примечательно и то, что Петр Порошенко допустил просчет относительно того, что томос будет дарован Константинопольским патриархом Варфоломеем к празднованию 1030-летия крещения Руси. Теперь конкретные сроки не обозначены, но действующий президент делает все, чтобы успеть получить томос до первого тура выборов. И эксперты, и представители клира, которые говорили о невозможности получения томоса все последнее время, ссылаясь на неканоничность этого акта Константинополя, тоже оказались не совсем правы. События показали, что Фанар готов зайти далеко в своем стремлении вывести украинскую церковь из подчинения РПЦ, и в этом контексте следует рассматривать назначение в Украину двух экзархов патриарха Варфоломея — архиепископа Памфилийского из западной епархии Украинской православной церкви (УПЦ) в США Константинопольского патриархата Даниила и епископа Эдмонтона из западной епархии УПЦ в Канаде Илариона. Они фактически готовят предоставление томоса в Украине, нарушая при этом каноническую юрисдикцию РПЦ, к которой у Константинополя в последнее время по удивительному совпадению возникли вопросы.

— Как Вы могли бы охарактеризовать ситуацию, сложившуюся на настоящий момент?

Совершенно очевидно, что процесс подготовки к предоставлению автокефалии вышел на новый уровень после того, как Константинопольский патриарх направил в Украину своих экзархов. Прежде всего стоит отметить, что это не миссия, направленная на устранение конфликта — это попытка «застолбить» за собой каноническую территорию, подготовить нужное решение

Однако и считать, что томос будет предоставлен уже существующим церквям, нельзя. Конечно, многие в УПЦ КП хотели бы именно такого сценария, особенно сам «патриарх» Филарет. В этой связи обращает на себя внимание факт активности Филарета, который на прошлой неделе побывал с визитом в США, в Госдепе и даже выступил в Атлантическом совете. Там он сделал заявление о том, что автокефалия может быть предоставлена на сессии синода Константинопольской церкви в октябре.

Однако расчеты Филарета представляются слишком оптимистичными. Во-первых, он возглавляет раскольническую церковь. Конечно, теоретически можно предположить, что два священника из-за океана могут осуществлять хиротонию, перерукоположение раскольников, но все равно в имиджевом плане это будет не очень выгодно Константинополю. В принципе, по логике Константинополя, если отрицается акт передачи украинской церкви в лоно Москвы в XVII в., то теоретически возможно и отлучение расценить как не действующее, но это приведет к серьезному конфликту. Это шаг к открытой конфронтации, а также риск конфликта с целым рядом поместных церквей. Кроме того, следует учитывать, что фигура самого Филарета очень спорная. Она вызывает вопросы не только у РПЦ или УПЦ МП, но даже у многих сторонников автокефалии. Деятельность Филарета в 1990- г., его резкий и авторитарный характер, непримиримость в какой-то степени являются препятствием для Константинополя.

Все же проблематика мира и социальных потрясений для современного украинского общества важнее, но и вопрос о будущем украинской церкви довольно важен, поэтому его позитивное решение может стать важной частью предвыборной кампании П. Порошенко.

В реальности речь может идти о более вероятном сценарии — о создании параллельной УПЦ МП структуре, которая бы состояла из УАПЦ, УПЦ КП и автокефалистски настроенной части УП МП, готовой перейти в лоно новой автокефальной церкви. Такая часть действительно существует, и более трети приходов в случае создание автокефалии может перейти в нее, но значительная часть ее представителей настроены негативно по отношению лично к Филарету и никогда не согласятся на его патриаршество в новой церкви.

Теоретически, для Константинополя был бы более выгоден вариант экзархатом, который можно было бы объявить переходной формой и в это время стать по уровню своего влияния вровень с РПЦ, но этот выгодный Варфоломею вариант вряд ли устроит его заокеанских покровителей и не будет воспринят в Киеве. П. Порошенко, естественно, выгоден путь предоставления автокефалии сразу — любые иные формы типа экзархата вызовут вопросы, и их нужно будет объяснять более сложно.

При любом сценарии развития событий со статусом УПЦ, созданной под управлением Константинополя новой структуре нужно будет избрать патриарха. Помимо вряд ли имеющего шансы Филарета, называются имена представителя Константинопольского патриархата при Всемирном совете церквей архиепископа Телмисского Иова, митрополита Винницкого и Барского Симеона из УПЦ МП.

Таким образом, создание Константинополем автокефальной церкви на Украине может привести к реализации так называемого эстонского сценария — будут существовать параллельные юрисдикции, то есть сохранится раскол, но часть, ориентирующаяся на Москву, будет меньше, чем сейчас, и вероятно потеряет, с точки зрения Киева, возможность называться так, как она называется сегодня, о чем уже заявил П. Порошенко. Так что ни о каком преодолении раскола и речи быть не может, не говоря уже о том, что резко возрастает риск столкновений за имущество, за сами приходы и даже лавры.

— Видите ли вы какие-то геополитические аспекты создания автокефалии на Украине Константинополем?

Есть основания полагать, что проект автокефалии осуществляется не без геополитической составляющей. В конечном счете, это проект минимизации ментального и духовного влияния России на Украине и на постсоветском пространстве в целом. Я бы не хотел заниматься конспирологией, но для меня ясно, что проект курируется не только и не столько Варфоломеем. Он скорее выступает в роли тарана. Последние поездки Филарета и приезд священников из США и Канады это только подтверждают. Предпринимается попытка реформирования православия и придания ему некоего модерного типа, и это в перспективе может коснуться не только Украины. Идет работа по склонению ряда поместных церквей в сторону поддержки Константинополя, разворачивается борьба за влияние на позицию авторитетов.

Например, в обсуждаемом нами вопросе важна позиция Афонских монастырей по каноническим вопросам. Если большинство из них открыто выступит за тот или иной вариант развития событий, это может иметь довольно ощутимое влияние. В последнее время проводится целая кампания по дискредитации ряда монастырей. Она сопровождается обвинениями их в связах с Россией, в том числе коррупционного характера, обострением визового вопроса. Очевидно, эти проблемы муссируются для того, чтобы дискредитировать возможное мнение ряда монастырей в поддержку РПЦ. И это при том, что значительная часть авторитетных деятелей мирового православия — например, патриарх Феодор — выступают против раскола УПЦ посредством самовольной автокефалии. В последнее время, к сожалению, совершено очень много того, что нарушает принципы. Например, ставится под сомнение, что церковь строится по территориальному признаку, а не по национальному, характерным примером чего служит позиция РПЦ по поводу абхазской и осетинской церкви. Под вопрос попадает и то, что филетизм — это ересь и раскол. В то же время Константинопольский патриархат своим решением разрешает повторный брак в случае вдовства священника или в том случае, если матушка сама оставит мужа-священника.

Все, что происходит сегодня с церковью на Украине, имеет не просто каноническое, но и политическое значение. Решения принимаются, естественно, не без влияния внешних факторов, однако не стоит преувеличивать это влияние и считать его исключительным. При этом полагать, что Варфоломей действует по собственной инициативе, было бы наивно.


Оценить статью
(Голосов: 6, Рейтинг: 5)
 (6 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся