Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Федор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике, член РСМД

Отношения России и Евросоюза остаются более чем натянутыми, и просвета не видно. Санкции Брюссель отменять не собирается - уж точно не в обозримой перспективе. Могут ли стороны вернуться к более конструктивным отношениям? Ведь еще недавно на официальном уровне было принято говорить о стратегическом партнерстве. А юридическая основа связей - Соглашение о партнерстве и сотрудничестве (СПС) 20-летней давности, которое предполагает, что стороны будут двигаться к всестороннему сближению и интеграционной форме взаимодействия.

СПС отменять никто не будет, это просто не нужно. А вот о новом базовом документе, переговоры по которому очень вяло, но все-таки шли до украинского кризиса, можно забыть. Когда контакты Москвы и европейских столиц возобновятся в полном объеме, рано или поздно это неизбежно, понадобится принципиально новая модель отношений. Исходящая не из долгосрочных пожеланий, а из реальности и пределов возможного.

Российская Федерация и Европейский союз - практически ровесники. Первая появилась на карте мира в декабре 1991-го, второй - в феврале 1992-го. Оба - новые образования, но наследующие долгую историю своих предшественников. И утверждать, что на заре девяностых все начиналось с нуля, - не вполне корректно. Однако нельзя отрицать и попытку принципиально нового старта. Впервые обе стороны соглашались с тем, что их долгосрочная цель - формирование общности на основе гармонизации нормативной базы, в идеале максимально возможного сближения.

Евросоюз - необычная структура. Сложность внутреннего устройства и ярко выраженная идеологическая составляющая делают его плохо приспособленным к нормальным отношениям с внешними партнерами. Особенно теми, которые могут рассматриваться как потенциальные участники европейского проекта в узком (членство) или широком (зона применения правил и норм ЕС) смысле. Россия никогда всерьез не рассматривала возможность вступления в Евросоюз и не воспринималась Брюсселем как вероятный кандидат. Однако с тем, что европейская нормативно-правовая база может, а то и должна служить основанием для сближения, Москва в целом соглашалась. Причем довольно долго, а не только в эпоху демократических иллюзий первой половины девяностых.

Впрочем, удовлетворять необходимым для такого подхода параметрам могла только очень ослабленная Россия. По мере восстановления дееспособности государства после кризиса 1990-х Москва требовала все более равноправной модели отношений. То есть основанных не на юридической базе ЕС, а на неких совместно согласованных правилах. Однако Евросоюз на это не очень способен, особенно если речь идет о странах, с которыми первоначально речь шла об идейной и ценностной близости. Поэтому оболочка оставалась прежней, а содержание выхолащивалось - причем все быстрее - где-то со второй половины 2000-х. Украинский кризис подвел черту. Говорить о стратегическом партнерстве, когда друг против друга вводятся санкции, бессмысленно.

На ближайший период задача одна - минимизация ущерба. Логика санкций подобна воронке - приходится отвечать и приходится ужесточать. Причем сказать заранее, где дно, невозможно. Он двигается - все ниже и ниже.

Новый шеф дипломатии ЕС Федерика Могерини, выступавшая в понедельник на слушаниях в Европарламенте, сказала: "Россия... может не быть партнером на данный момент, но она является стратегической страной в мире. Нам нужно глубоко пересмотреть наши отношения с Россией в ближайшие пять лет". Это верный подход. С одной стороны, признание того, что от России никуда не деться, с другой - необходимость переосмысления самой модели.

России нужно то же самое - понять, чего мы хотим от Европейского союза, если интеграционные иллюзии рассеялись. И приоритетом становится поворот к Азии - не против Европы, а просто потому что без внятной политики в отношении самой бурно развивающейся части мира в ХХI веке нельзя.

Старый Свет остается общностью, наиболее нам близкой в историко-культурном отношении. Страсти, которые кипят между Москвой и европейскими столицами, - свидетельство длительной хроники сосуществования. Азия просто не вызывает эмоций. Европа долго будет важнейшим экономическим и технологическим партнером, хотя сейчас делается все, чтобы взаимную зависимость сократить. Разумным был бы прагматизм, признание того, что нынешние различия - отчасти продукт наших общих корней, от которых стебли пошли в разные стороны.

Поэтому, во-первых, несовпадающие подходы - не свидетельство чьей-то правоты или превосходства, а просто факт. И, во-вторых, экспансия в попытках захватить больше "жизненного пространства", какими бы методами она ни осуществлялась - военно-политическими или информационно-юридическими, - чревата крупными затруднениями для обеих сторон. Вести себя стоит осторожно, понимая, что идеальной гармонии быть не может, но и саморазрушительной дисгармонии надо избежать. Тогда есть шанс через какое-то время начать строить новое пространство "большой Европы", плавно перетекающей в "большую Азию". Без амбициозных прожектов и стремления друг друга переделать, но с пониманием взаимной необходимости.

Источник: Российская газета

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся